Льдинка - Варго Александр - Страница 35

Тух-Тух резко замолчал, словно получил удар хлыстом.

– Что, обломался? – с иронией спросил Костя, но Дильс его остановил:

– Прекрати.

Затем обратился к норвежцу:

– Как ты уже понял, здесь тоже не новички собрались. Поэтому я жду вторую часть твоего рассказа. Про ногу и твоих друзей. Кто они? Убийцы, воры?

– Нет, – угрюмо сказал Тух-Тух. – Я понятия не имею, почему так все произошло. Возможно, их просто приняли за врагов, и им ничего не оставалось, как обороняться… И я не солгал про лавину. Там мы потеряли все – еду, палатку, снаряжение, даже лыжи. Только нож остался при мне. У меня не оставалось другого выхода, силы были на исходе. Я потерял также компас, поэтому шел наугад.

– Почему-то меня опять терзают сомнения, – издал смешок Дильс, правда, прозвучал он отнюдь не весело. – Ну хорошо. А откуда у тебя взялась монета? Ведь, если я правильно тебя понял, она имеет какое-то отношение к этому кладу?

– Совершенно верно, – ответил норвежец. Он выдержал небольшую паузу и сказал: – Имя Виктор Клейн вам ни о чем не говорит?

– Как же, как же, говорит, – осторожно произнес Дильс. – И что тебя связывало с этим археологом? Насколько мне известно, он исчез как раз во время похода на этот остров.

– Исчез, да не совсем, – уточнил Тух-Тух. – Мы с ним, можно так сказать, давнишние приятели. Он умер практически у меня на руках и перед смертью отдал эту монету.

– А подробнее? – заинтересовался Дильс.

– Мы подобрали его на льдине, – через силу выдавил из себя Тух-Тух. – Мы рассчитывали, что они найдут ценности, и не спеша двигались к острову. Но… произошло то, что произошло. По непонятной причине вся группа погибла, а Клейн умер спустя час после того, как его втащили на борт. Но про монету никто не знает. Разве что мои покойные братья, которые уже у Одина.

– Что-то ты опять темнишь, Тух-Тух, – скептически произнес Дильс. – Значит, так, – он хлопнул ладонями по коленям. – Ситуация более-менее проклевывается. Перед нами, товарищи, типичный искатель халявы, лодырь. Вместо того чтобы трудиться на благо отечества, этот тунеядец и еще пара таких же лентяев ищут запрятанные сокровища. И что бы ты сделал, если бы все-таки нашел клад? – задал он вопрос, и Тух-Тух вдруг смутился, будто эта мысль никогда не приходила ему в голову.

– Никакого клада здесь нет, – уверенно подытожил Дильс. – Его тут просто не может быть, потому что такое в принципе невозможно. Это равносильно поиску клада в пустыне. Тут ничего нет.

– Монета, Дильс, – напомнил Тух-Тух, но Дильс отмахнулся как от назойливого комара:

– Откуда мне знать, где ты ее взял? Может, ты спер ее из музея.

Тух-Тух тускло улыбнулся:

– Ты сам не веришь в то, что говоришь.

– В общем, разговор окончен, – сказал Дильс.

– Нет, не окончен, – вдруг сказал норвежец, и Дильс удивленно моргнул.

– Какое сегодня число?

– Четырнадцатое января, – ответил Костя.

– От нас ждут известий, и ровно через одиннадцать дней независимо от результатов сюда из Норвегии прилетит самолет. Так что это и в ваших интересах. Самолет большой, и мы все уместимся, – добавил Тух-Тух, поскольку сам понял, что фраза насчет интересов прозвучала почти угрозой.

Дильс шумно прочистил горло.

– Наверное, всем пора спать? – сказал он. – Лично с меня хватит.

– Тима, что с нами будет? – едва слышно спросила Яна, когда они легли спать.

Юноша вздохнул. Как бы он хотел знать ответ на этот вопрос.

– Почему вы все время молчите? Этот Дильс как Сталин, все сам решает, – сердито проговорила она, и голос ее сорвался: – Я больше так не могу! Я устала, я грязная как свинья! Я хочу в нормальный душ, помыться… мне противно так жить, ты понимаешь?

– Яна, тише, – попросил Тима, в душе понимая, что отдал бы все на свете, чтобы оказаться снова в лесу, там, где они застряли. Пусть они бы околели, пусть на них напали бы волки, но он никогда в жизни не пошел бы к этому проклятому дому!

– Я боюсь, – прошептала девушка. – Мне стали сниться кошмары… какая-то ведьма…

– Я думаю, что этот Тух-Тух не врет насчет самолета, – попытался приободрить ее Тима. – Нужно продержаться одиннадцать дней… и все будет в порядке.

Яна беззвучно плакала, Антон и Аммонит угрюмо молчали. Собственно, последний был не в духе по несколько иной причине, о которой догадывался Тима. Подарок на день рождения Злате, вот что терзало его сердце, и это было видно по его глазам.

Все утро ушло на то, чтобы расчистить вход от набившегося снега и льда. Работали все, даже Яна. После недолгих споров было решено утеплить лагерь. Несмотря на то, что палатки располагались внутри, с боков все равно дул промозглый ветер, и они стали возводить стену из снега, огораживая свое временное маленькое пристанище. С помощью лопаток они делали из снега так называемые кубики, а дальше как с кирпичами, только вместо цементной смеси использовали воду – слегка обдавали «кубик» водой и тут же ставили на него следующий, таким образом намертво скрепляя их между собой. Скоро такой стеной был огражден весь лагерь, лишь осталось небольшое отверстие для входа, которое потом завесили штормовкой и двумя слоями полиэтилена.

Ближе к полудню они выбрались наружу, щурясь с непривычки от нестерпимой белизны.

Ни одного темного пятнышка, даже точки, кругом сплошной белый цвет. Дильс пошел доставать пакет со специальными сетками для глаз.

Тух-Тух напоминал только что пойманного тигра, помещенного в клетку. Улучив момент, он подошел к Дильсу.

– Ты подумал о моих словах?

– Кто о чем, а вшивый о бане, – спрятал усмешку в усах Дильс. – Не терпится стать богатым, Тух-Тух?

Норвежец сделал вид, что не заметил реплики Дильса, и сказал:

– Хорошо, если вы боитесь, тогда я прошу вас дать мне лыжи и веревку. Да, еще фонарь. Я сам спущусь в пещеру. Не думал, что в России живут такие трусы.

– Трусы? – нехорошо улыбнулся Дильс. – Сынок, пока ты пеленки говном пачкал, я в окопе с винтовкой сидел, понял? Четыре ранения, контузия и хромота на всю жизнь!

Тух-Тух вежливо выслушал тираду Дильса о его подвигах, после чего снова попросил веревку и фонарь.

– Ага, – Дильс оставил в покое усы и сцепил пальцы в замок. – И ключи от квартиры, где деньги лежат. Может, и нож свой обратно попросишь?

– Разумеется.

– Нет.

– Но почему?! Тебе жаль веревку? Обещаю, что вы получите часть клада!!

– Тух-Тух, не морочь мне голову, – устало проговорил Дильс. – Кладоискатель нашелся, Том Сойер… И позволь поинтересоваться: каким образом ты собираешься с нами делиться, если мы уйдем, а ты все-таки найдешь сокровища? Отправишь каждому из нас бандеролью пару алмазов?

– Вы насильно потащите меня на свою станцию? – мягко спросил Тух-Тух, но в голосе четко проскальзывали угрожающие нотки.

– Нет. Хочешь – вали в свою пещеру, – проговорил Дильс, которому спор с норвежцем уже порядком надоел. – Но уйдешь, с чем пришел. Нож, так и быть, я тебе верну, и не более.

– Хоть на этом спасибо, – не без иронии сказал Тух-Тух. Он забрал нож, который принес ему Дильс, и вышел наружу.

Когда он ушел, Дильс обратил внимание на Костю. Тот смотрел норвежцу вслед с таким выражением, с каким привязанная собака глядит на уходящего хозяина. Дильс сказал холодно:

– Кстати, я тебя тоже не держу. Можешь идти с ним, авось найдешь два-три земляных ореха. Их так любят свиньи.[6]

– Дильс, перестань! – сказала Злата. – Как ты можешь так говорить?!

– А что? – спокойно ответил тот. – Он взрослый мальчик, сопли сам себе подтирать может. Я же вижу, чего он хочет. Если желает найти на свой зад приключений – флаг ему в руки и барабан в трусы. Я устал от его вечного нытья.

«Вот только никуда ты один не пойдешь, кишка тонка», – говорили при этом глаза Дильса, и все об этом прекрасно знали. Костя вполголоса выругался и отвернулся, всем своим видом демонстрируя презрение.