Льдинка - Варго Александр - Страница 27

– У нашего подкидыша точно такая же татуировка на груди, – ответил Дильс немного резко, всем своим видом показывая, что у него нет желания пускаться в объяснения.

– Да? – Аммонит не отрывал глаз от кулона, потом вернул его Дильсу. – Очень интересно.

– Но зачем? – едва шевеля побелевшими губами, спросила Яна. – Зачем они убили всех?!

– Этого мы никогда не узнаем, – ответил Дильс. – Но ясно одно: они не хотели, чтобы о них узнали. Может, они и начали с рации, а потом уже устроили мясорубку. Крутые ребята, ничего не скажешь. Вдвоем расправились с четырьмя мужиками, и это при том, что у одного из чилийцев было ружье.

– Не с четырьмя, а с пятью, – сказал Аммонит. – Пятый в душевой кабине, со шлангом на шее. Рацию починить невозможно, – добавил он. – Нет ни малейшего сигнала, была бы хоть односторонняя связь… но там все в крошево. Будто несколько раз штангу уронили, и проводка к чертям сгорела.

Дильс поднялся со стула.

– Обследуем второй дом, – сказал он, направляясь к выходу.

Все, как зомби, пошли вслед за ним, стараясь не наступить в ледяные корки крови на полу. Яна осталась сидеть на стуле, закрыв лицо руками, но потом, опомнившись, побежала следом.

Во втором доме дверь была закрыта, но Дильс без труда взломал ее. Там было пусто.

– Ну что теперь? – спросила Яна, и было видно, что слезы вот-вот брызнут из ее глаз. – Дильс, что нам теперь делать? Есть тут поблизости хоть одна нормальная зимовка?!

– Присядь, Яночка, – с удивительной для него мягкостью промолвил Дильс.

Тима подошел к Яне и взял ее за руку.

– Заночуем тут, уже темно, и сегодня мы не попадем к Белому Савану. Прежде всего нужно запустить дизели, иначе мы околеем тут. Потом подкрепимся.

– Вы серьезно? – изумилась Яна. – Только не говорите, что вам полезет кусок в горло после всего того, что мы тут увидели!

– Обязательно полезет, – Дильс чихнул и полез за платком. – Нам придется заставить себя сделать это, поверь, детка.

Через пару часов они сидели во втором домике и ужинали. Правда, Яна пыталась воспротивиться, но Дильс пригрозил, что, если она не будет есть, он свяжет ее и накормит принудительно.

– Что будет, если самолет исчезнет так же, как и ваш вертолет? – тихо спросила Яна.

– Чего сейчас гадать, – глубокомысленно сказал Аммонит. Он быстро взял себя в руки и сейчас, насвистывая, бродил по комнатам, цепким взглядом выискивая что-либо полезное.

– Судя по всему, бойня была дня два-три назад, – сказал Дильс. – Те, с которыми чилийцы держали связь на Большой земле, наверняка уже пытались достучаться сюда. Хорошо бы они поторопились.

– Мы будем ночевать здесь? – уточнила Яна, и ее лицо покрыла мертвенная бледность. – С мертвецами?

– При всем моем уважении к покойникам у меня нет ни сил, ни желания хоронить их, – равнодушно произнес Дильс.

– Нас могут принять за убийц, – вдруг сказал Аммонит, и Тима почувствовал, как страх липкими щупальцами обвивается вокруг шеи. Действительно, тут гора трупов и они, здрасте, наше вам с кисточкой! А вдруг завтра утром сюда кто-то придет? В первую очередь подозрение падет на них, и уверенности в том, что те же самые чилийцы, приехав сюда выяснить причину молчания своих земляков-полярников, не упекут их за решетку, не было.

– Давайте определимся, – жестко сказал Дильс. – Мы хотим выжить? Полагаю, ответ будет утвердительный. Если кого-то беспокоит тюрьма, это его трудности. Думаю, в настоящий момент психовать по поводу возможного привлечения к ответственности не следует, есть проблемы поважней.

– Итак? – спросил Аммонит.

– Итак, сейчас всем отдыхать, – пресек дальнейшую полемику Дильс. – Завтра в семь подъем – и вперед.

До рассвета оставалось еще часа два. Лана полностью очистила снегоходы, раздумывая, сможет ли она завести хотя бы один? Впрочем, в ее распоряжении только один и оставался – бензин из второго был почти весь использован. Волки появлялись еще два раза, но девушка всегда была наготове. Громко крича, она горстями черпала угли и расшвыривала их по сторонам, со временем образовав вокруг себя неровный круг пепла.

«Будто ракета взлетела», – совершенно некстати думала она, заботясь только о том, чтобы шарф ее окончательно не развалился. Он и так уже дымился, как зажженный фитиль на шашке, и она с ужасом думала о том, что скоро ей придется работать голыми руками. Пропахшая гарью и дымом, с растрепанными волосами и перепачканным сажей лицом, она была похожа на спятившую ведьму из страшной сказки.

Часы показывали без пятнадцати шесть утра. Лана помнила, что в здешних местах светлело примерно в восемь часов. И тогда их поиски возобновятся. А если повезет, волки наконец успокоятся и уберутся восвояси… В душе она, безусловно, понимала, что если волки голодны (а в том, что это так, у нее давно отпали последние сомнения), то им глубоко плевать на время суток. Есть цель – живая пухленькая девочка, сделанная из мяса и костей, и она осознавала, что их противостояние затянется еще надолго.

Сейчас все было тихо, и она села на «Буран», тот, в котором еще был бензин. Исцарапанные, черные от копоти пальцы нащупали ключ зажигания. Антон, растяпа. Как всегда, забыл вынуть его из замка, не то что педантичный и осмотрительный Тима. Но сейчас Лана была готова расцеловать Антона с ног до головы, и она осторожно повернула ключ. На приборной панели тускло замелькали цветные лампочки, но двигатель, пару раз фыркнув, замолчал. Лана повернула ключ снова, на этот раз даже лампочки не загорелись.

Лана засмеялась, убирая с лица грязную прядь волос. Из горла шли странные хрипы, и дышать становилось труднее. Неужели у нее началось воспаление легких?!

Тысячи сверкающих точек, как алмазная крошка, аллюром носились перед глазами, затем все вокруг стало почему-то красным. Девушке казалось, что все члены ее тела охватывает приятная истома, чувство было сродни тому, как если бы она пришла после работы домой и, надев свой любимый халатик и тапочки, с наслаждением опустилась в мягкое кресло. Руки уже не сводило судорогой, наоборот, им было тепло и комфортно. Она словно медленно плыла по озеру…

Лана сползла с «Бурана» прямо в снег и привалилась спиной к передней лыже снегохода. Она засыпала, и ей снился сон. Словно она опять с Антоном, рядом Тима и Яна. Они плывут на маленькой, уютной лодочке по спокойному озеру, необычайно прозрачная вода искрилась в солнечных лучах, она была такой чистой, что позволяла разглядеть стайки рыб, пугливо снующих туда-обратно. Тима с Яной весело смеются, она тоже улыбается, как вдруг по озеру пошла легкая рябь. Лица ребят становятся тревожными, и эта тревога передается Лане. Лодку начало крутить на месте, словно она попала в мощный водоворот. Небо стремительно темнеет, сильный ветер треплет одежду и волосы.

«Помогите!» – хочет крикнуть Лана, но из горла вырывается лишь комариный писк. Лодка переворачивается, и все оказываются в воде. Воронка увеличивается, затягивая в свой темный зев ее друзей. Лана наконец кричит, кричит так, как не кричала никогда в жизни, буквально деревенея от ужаса, – лица ее друзей медленно плавятся, как горячий воск, они издают какие-то нечеловеческие вопли, их волосы седеют прямо на глазах, и одного за другим их поглощает пучина. Лана тихо плачет, держась за лодку, не замечая, как из-за туч снова выглянуло солнце, а озеро успокаивается. Она плачет и видит, как сквозь толщу воды (на этот раз мутной и дурно пахнущей) на нее, не мигая, смотрит женское лицо. Губы, растянутые в жестокой ухмылке, раздвигаются, обнажив огромные волчьи клыки, а Лана проваливается в беспамятство, и последняя ее мысль не оставляет и тени сомнения, что ее друзья в беде…

Сквозь багровую пелену она услышала грохот. Потом еще. Что это? Салют?

Лана улыбнулась потрескавшимися губами и потеряла сознание. Возле нее в полуметре издыхал волк, вывалив из окровавленной пасти язык, похожий на красную тряпку.