Любимая помощница инквизитора (СИ) - Рю Алёна - Страница 11

Хотелось подойти ближе, обнять и зарыться в ее волосы.

О нет, Лау, это не к добру!

Остановившись у накрытого стола, я отодвинул для Леи стул. И пока она садилась, успел вблизи полюбоваться ее изящными ключицами и бархатной кожей.

Лучше бы она осталась в закрытом платье, как сегодня утром. Или она специально нарядилась? Рисковая девица. Очень рисковая.

Люблю таких.

Когда мы устроились, я велел принести напитки и подать еду. И все время не сводил с Леи любопытного взгляда. А она, наоборот, пряталась и смотрела себе в тарелку.

Может, и не такая уж она рисковая. Тогда как объяснить дракона?

Женщина — загадка.

Впрочем, для меня она не женщина, а помощница. Всё, Лау, точка. Вопрос закрыт. Хватит ее рассматривать.

— Завтра у меня приемный день, — нарушил я молчание.

Леа подняла глаза. Голубые и ясные, с застывшими золотыми искорками. Такими не налюбуешься.

— Будет много народу, — продолжил я, заставив себя вернуться к делу. — Но у меня, как ты понимаешь, на всех не хватит времени. Твоя задача будет отсортировать посетителей. Пойми, что им нужно. У кого срочно, у кого нет. И кого можно отправить к Уилмору или младшим инквизиторам. Часто ко мне приходят с жалобами на стражу, на соседей, на жизнь и погоду. Их можно просто записывать. Я к тебе приставлю парочку стражников, чтобы, если что, могла выставить кого угодно за дверь. Не робей и не поддавайся на нытье. Хотя, учитывая сегодняшнее, со смелостью у тебя проблем быть не должно.

Девчонка задумчиво потерла подбородок и коснулась пальчиком нижней губы. Словно сама себя останавливала. Мне же в голову опять полезли ненужные мысли. И потому так отрезвило, когда она спросила:

— А зачем устраивать приемный день, если людей не  принимать ?

И тут же во взгляде мелькнул испуг. Боится моей реакции. Но все равно молодец, что решилась.

Я улыбнулся.

— Давай мы вернемся к этой теме завтра вечером.

Посмотрим, останется ли она при том же мнении.

Пока она раздумывала, я перехватил инициативу:

— Сколько тебе было лет, когда ты покинула Шартон?

— Десять, — ответила Леа.

Уголки ее губ дрогнули, она погрустнела, но не растерялась и снова удивила.

— А откуда вы родом? — спросила она.

О своем детстве я не говорил давно. Из окружения о моем настоящем происхождении знал только император. И до сих пор никто не решался спрашивать. Даже Эрик не был столь любопытен. Хотя, когда учились, мы делили одну комнату в общежитии.

В устах Леи вопрос звучал невинно, и мне неожиданно захотелось рассказать. Поговорить с ней по душам. Казалось, что она поймет. Хотелось, чтобы она поняла.

Странно.

Влияла она на меня странно. Возможно, это не дракон заворожил ее, а всё наоборот…

Додумать эту мысль, как и ответить, я не успел. Браслет для экстренной связи завибрировал. Я поднял палец вверх, прося у Леи минутку, и нажал на синий камень.

В луче света показалось лицо старшего инквизитора.

— Ваше Милосердие, — начал Уилмор. — Простите, что беспокою в позднее время. Но вы велели вызвать вас сразу, как поймаем кого-то из подполья.

— Где вы? — коротко спросил я.

— На рынке у набережной.

— Понял. Дождитесь меня, — прервав связь, я перевел взгляд на Илеану. — Прости, наш ужин придется прервать.

— Мне пойти с вами? — спросила она.

— Не сегодня, — я качнул головой. — У тебя и так предостаточно впечатлений для первого дня. Увидимся завтра утром.

Я поднялся из-за стола и добавил уже у двери в дом:

— Не играй с драконом, Леа. Сегодня тебе повезло. А завтра все может обернуться иначе.

Она кивнула. Что ж, и на том спасибо.

Я окинул ее взглядом, невольно подмечая ладную фигуру, и пошел-таки к лестнице. Может, и хорошо, что Уилмор вызвал. Не стоит вести с Леей личных бесед. Она мне интересна, но это палка о двух концах. Она попытается разговорить и меня. А открываться я не собирался. Никому.

Глава 6. Невиновный

Илеана

Очередь начиналась на углу улицы. Народ собрался за несколько часов до начала рабочего дня. Стражники у входа в здание инквизиции едва сдерживали толпу. И я смогла воочию убедиться, зачем Реннголду туннель. Без насилия он бы через них не прорвался. А так хоть пускали маленькими группками по четыре-пять человек.

Они выстраивались в очереди уже в коридоре, а потом ждали в моем кабинете на диванчике. Как инквизитор и велел, я просила каждого описать, по какому вопросу пришли. И если жалоба, выдавала чистый лист бумаги.

Писать, правда, соглашались не все. Кто-то не умел, а кто-то не желал раскрывать подробности.

— Это только для ушей Его Милосердия, — загадочно заявил один мужчина.

Были и наоборот, любители поговорить. Рассказывали во всеуслышание, как их обидели стражник, сборщик налогов или собственный сосед. Записывать они тоже не хотели, потому что это лишало их возможности выступить на публику.

Я составила для себя список посетителей и отметила, кто по какому вопросу. Напротив молчунов ставила прочерк.

День перевалил за полдень почти молниеносно. В воздухе начало чувствоваться напряжение.

Реннголд принимал посетителей по одному. Некоторые пропадали в его кабинете надолго, и, похоже, народ начал беспокоиться.

— Я уже три раза приходила, — шептала одна дама своей соседке. — Впервые добралась до кабинета. Надеюсь, он успеет выслушать.

— Должен, — кивала соседка. — Всех, кто сюда прорвался, выслушивает. Это если ты сейчас на улице, то уже, считай, всё.

Я выглянула в окно. Очередь не только не стала меньше, но теперь ее конца и вовсе не было видно. Всех он точно не успеет принять.

— Деточка, — обратилась ко мне дама, и я вздрогнула.

— Вы что-то хотели?

— Миленькая, мне срочно надо, — она теребила рукав черного платья. — Если Его Милосердие сегодня не примут, то сыночек мой… — она тяжело вздохнула, и мне показалось, что вот-вот расплачется.

— У всех сыновья, — буркнула другая дама позади нее. — Не пускайте ее без очереди!

— А что у вас стряслось? — поинтересовалась я, изучая ее взглядом.

Лет сорока, одета скромно, под глазами темные круги. От волнения тряслись руки.

— Сыночек мой… — повторила она, шмыгнув носом. — Казнят его завтра на рассвете.

У меня в животе сжалось.

— За что?

— Ни за что, — она вытащила из складки юбки платок. — Совсем ни за что. Невиновный он!

Не зная, как на это реагировать, я протянула ей лист бумаги.

— Запишите всё.

— Да куда ж мне писать, коли руки трясутся! — воскликнула она. — Деточка, миленькая, помогите!

Хотя я не успела ничего ответить, одна из дам вскочила с диванчика и перегородила тучной фигурой дверь.

— Вперед меня не пущу! — взвизгнула она.

Я поднялась из-за стола.

— Тише вы! Не мешайте Его Милосердию работать.

— А чего она лезет без очереди! — возмутилась уже другая дама.

— Никто никуда не лезет, — я подняла раскрытые ладони. — Успокойтесь. Я всего лишь хочу выслушать, в чем дело. Как вас зовут? — обратилась я к женщине в черном.

— Валисия. А сыночка моего Джоном.

— А не тот ли это Джон, которого третьего дня схватили? — оживился до того молчавший мужчина. — Поймали прямо над телом несчастной булочницы. Весь в крови был.

— Он хотел ей помочь, — возразила Валисия. — А стражники не разобрались и в каталажку. Кто ж так делает-то?

— Ага, помочь он ей хотел, — тучная дама, перегораживающая дверь, зло скривилась.

— А девчонка-то хорошая была, — добавила третья женщина. — Я у нее регулярно хлеб покупала. А тут такое горе. Убийца ваш сын, и поделом ему.

— Да где это видано, чтобы без вины человека казнили? — голос Валисии сорвался на крик.

Дверь за спиной пышной дамы отворилась, и в проеме показался Реннголд.

— Что здесь происходит? — отчеканил он ледяным тоном.

В приемной разом похолодало, и захотелось спрятаться под стол.