Отбор. Помощница кронпринца (СИ) - Верескова Дарья - Страница 5

— Не смей говорить мне, что делать! — прошипела я, стараясь выглядеть оскорблённой, гордой, но голос дрогнул, выдавая мою боль и слабость. — Все твои разговоры о чести, о доблести, как у твоего отца — ничего не стоят? А что насчёт моей чести? Думал ли ты обо мне хоть раз? Любил ли?

— Я всё ещё думаю о твоей чести. Я всё ещё собираюсь жениться на тебе, — тихо, но резко процедил Леонард. Он схватил меня за руку и потащил в сторону матушки, осознав, что мы привлекаем внимание. — Мы поговорим об этом позже. Мой отец не позволит опозорить наше имя и достоинство.

— Ты правда думаешь, что после такого я захочу выйти за тебя замуж? — меня пробрал истерический смех, особенно когда я заметила, сколько людей наблюдает за нами.

Возле выхода на балкон «случайно» собралась заметная группа. Я сразу увидела среди них Аделаиду Кейн и высоченную Женевьеву Мукс — но мне уже было всё равно.

— А кто ещё возьмёт тебя такую? — Леонард даже не воспринял эти слова всерьёз, словно моё мнение ничего не значило. — Всё будет хорошо, Мио. Езжайте домой, мы поговорим потом.

Его рука на моём запястье была такой твердой, что, наверняка, оставит синяки, но лорд де Рокфельт этого не замечал — продолжал тащить вперёд, пока мы не подошли к матушке.

— Леди Валаре, увезите Мио домой, ей нужно успокоиться, — он перевёл руки на мои плечи, сжал их, а затем, наконец, отпустил. — Мы отправим вам письмо с датой встречи. Пожалуйста, прибудьте туда вместе с лордом Валаре. Мио может не приходить — сейчас она явно не в себе.

Жених попытался наклониться, заглянуть в моё лицо, горевшее от унижения, попытался встретиться со мной взглядом — но я отвернулась, не желая его видеть.

— Пойдём, Мио, — мама медленно повела меня к выходу.

Проблем с передвижением через толпу не возникло — все расступались, чтобы затем обсуждать происходящее между собой, смеяться над моей судьбой и глупостью.

Пусть.

Какая разница, если всё, во что я верила, оказалось лишь плодом моего воображения? Никакой счастливой семьи у меня не будет. И за Леонарда я тоже не выйду.

Как можно — если он не любит меня? Если изменяет?

— Мама, ты же не можешь всерьёз рассчитывать на то, что я выйду за него замуж? Мама? — спрашивала я уже по дороге домой, когда мы, наконец, остались одни.

— Мио, твоя репутация... Да и как человек чести, лорд де Рокфельт обязан жениться на тебе. Все знают, как суров его отец. Всё будет хорошо, дочка, — мягко ответила мама, явно отсчитывая мгновения до того, как мы окажемся дома.

— Всё будет хорошо?! — я повысила голос, но тут же взяла себя в руки, понимая, что и правда на грани истерики, в то время как нужно срочно искать решение. — Мама, он не любит меня. Он изменяет мне. Он позволил — и даже настоял — на действиях, что опозорили меня. Мне кажется, он просто сошлёт меня в дальнее имение... рожать наследников...

Картина будущего, как её видел Леонард, вдруг стала пугающе ясной. Я, наконец, поняла, где и как он видит меня в своей жизни.

— И это нормально! Многие женщины живут в дальних имениях и пережидают там скандалы. Десять лет — и все про это забудут, может и раньше. Ты вернёшься в новом статусе — статусе леди де Рокфельт, будущей графини!

Мама говорила неожиданно твёрдым, строгим голосом, а в её глазах впервые за всё это время проступил страх. Она действительно боялась, что я ещё что-нибудь выкину и разорву помолвку. И при этом не видела никакой трагедии в моём нынешнем положении.

— Пойдём, отец объяснит тебе, что в этом нет ничего страшного, — заметив моё удивление, матушка смягчилась, положила руку на мою ладонь. — Всё будет хорошо, Мио.

От того, сколько раз они — и она, и Леонард — произнесли эту фразу за последний час, меня уже начинало подташнивать.

Но, поднявшись в наш городской дом, где отец отдыхал после тяжёлого рабочего дня, мы не нашли ни утешения, ни уверенности, ни чувства безопасности, которого так желала матушка.

Вместо этого мы обнаружили отца — пьяного, почти не соображающего, сидящего над огромной кипой долговых расписок. Большая часть из них была оформлена на имя Имира Валаре — моего старшего брата.

— Нам придётся продать наше имение. Другого выхода просто нет.

Глава 3. Семь лет спустя.

Семь лет спустя.

«Кости и Короны» — мрачновато-изысканное здание в самом сердце Сороны с высокими арочными окнами, грандиозными, украшенными разноцветными стёклами. За ними мерцал тёплый янтарный свет, внутри царила полутьма: золотистые отблески люстр, тяжёлые балки потолка и мебель, обитая бархатом. Воздух насыщен благородными ароматами — мускусом, вином, дымом свечей.

Между столами скользили безупречно красивые девушки в облегающих платьях из плотной ткани, улыбаясь подкрашенными губами. Они раздавали резные деревянные жетоны с позолоченными краями и клеймами цифр.

Игроки — мужчины в дорогих камзолах — делали ставки на сукне тёмных столов. В глубине зала, под круглым витражом, располагался главный стол — место, где проигрывали титулы и выигрывали имения.

Не хотела бы я работать за тем столом.

— Во сколько ты заканчиваешь сегодня, Пиковая Линн? — с отчаянной попыткой заглянуть под мою маску спросил меня постоянный посетитель лучшего игрового клуба столицы.

Лорд Мартен Галь неизменно подходил именно к моему столу, и, насколько мне было известно, всё реже появлялся в те дни, когда я не работала. В какой-то момент я даже изменила график, и — о, чудо — он не пришёл.

Значит, девочки были правы: он действительно приходил сюда ради меня.

А ведь лорд женат, и матушка даже знакома с его супругой — хотя та и значительно моложе неё.

Не то чтобы они сейчас поддерживали общение.

— В семь утра, — соврала я, прекрасно зная, что выследить меня у него не получится — охрана строго соблюдала правила безопасности для работниц клуба, понимая, насколько неуправляемыми могут быть выпившие мужчины.

Тем более — выпившие оборотни, унюхавшие добычу.

— Я подожду тебя у выхода? — в его глазах — такая надежда, такое желание понравиться, что чьё-то женское сердце могло бы растаять… если бы едва ли не каждая из нас не слышала подобное почти каждый вечер.

— Мне это не интересно, лорд Галь. Я уже говорила вам ранее: оставьте свои попытки, чего бы вы там ни хотели.

— Ты такая наивная, ты просто не понимаешь... даже то, как ты выдаёшь мне пластины этими тонкими пальцами...

О нет, наивной я не была. И прекрасно понимала, чего на самом деле хочет лорд Галь.

— Начинаю раздачу, — сообщаю я троим игрокам за своим столом, чувствуя, как деревянные, отполированные до совершенства пластины приятно скользят по сукну и издают успокаивающий щелчок, тихо сталкиваясь друг с другом.

Мои движения отточены до автоматизма: раздача идёт плавно, без задержек, почти как танец. Пальцы переворачивают пластины — одну за другой, подчиняясь беззвучным сигналам игроков: новые знаки, новые ставки.

Я видела здесь многое — и безумную радость победителей, и горечь проигравших, и отчаяние родителей, что умоляли меня вернуть деньги, проигранные их сыном накануне. Как я могла — даже теоретически — что-то вернуть? Деньги принадлежали клубу, а сыну давно исполнилось восемнадцать.

Иногда, наблюдая за очередным юнцом, пытающимся меня впечатлить, я ловила себя на мысли: бывал ли здесь, в «Костях и Коронах», Имир, мой брат? Тогда, когда он проигрывал наше семейное состояние?

Вряд ли. Имир, как бы ни был отчаян, всё же не опускался до подобного. Он тратил деньги на то, что, как ему казалось, могло принести настоящее богатство.

И каждый раз ошибался.

— Перебор, — констатирую я, забирая жетоны лорда Галя, даже не пытаясь в уме подсчитать, сколько он уже проиграл только за моими столами за этот год.

— Линн, тебя ищет Меррин. Поднимись к ней, — Ханна подошла ко мне и уверенно вытащила свою коллекцию пластин, которую тут же начала тасовать. Я благодарно кивнула, прекрасно понимая, что с этого момента начинается моя настоящая смена.