Стальной наследник. Том 2 (СИ) - "Amazerak" - Страница 17

— Не проблема. Я могу взять эту задачу на себя. Но тогда уж и клочок земли возле Владимира должен мне достаться. Это будет справедливо.

— Можете забирать, если хотите, — удивительно легко согласился Сумароков, словно дело это было ему в тягость.

— Решено. Тогда, если не возражаете, я возьмусь.

— Я не возражаю, Юрий Викторович. Попытайтесь.

Изначально всю работу по ликвидации остатков рода Прозоровских Юрий Викторович и Порфирий Аркадьевич поделили пополам. Тогда, тринадцать лет назад, проблем не было никаких. Все, кто мог претендовать на роль продолжателей родового дела, очень быстро канули в Лету.

И только дети Павла Прозоровского остались живы, поскольку Орловы то ли из вредности, то ли из какой-то одним им понятной выгоды взял Святослава и Анастасию под свою опеку. А теперь выяснилось, что у молодого Прозоровского появились амбиции. По достижении совершеннолетия он отправился в поместье, чтобы лично управлять делами, да ещё и пытается получить лицензию на свободную реализацию ООС, что, по сути, вернёт великий род Прозоровских в игру. Этого нельзя было допустить.

Но ладно бы только амбиции. Оказалось, у парня проснулась ещё и какая-то невероятная сила, которую он скрывал всё это время. Поэтому-то Орлов и отпустил своего подопечного одного во Владимир. Старик ведь тоже какую-то свою игру ведёт, и никто не знал, что у него на уме.

В любом случае Юрий Викторович не хотел затягивать с ликвидацией последнего Прозоровского. Торопиться в таком деле нельзя, но и позволить врагу набраться сил — тоже. Если Святослав с помощью своего деда или других покровителей соберёт дружину и восстановится в правах, тогда подобраться к нему станет ещё сложнее.

— Я постараюсь уладить проблему, — проговорил Юрий Викторович. — Мы на пороге великого свершения, которое изменит многое. Нельзя допустит, чтобы мальчишка нам помешал.

— Вы меня извините, Юрий Викторович, но я не могу понять, как Прозоровский в своём нынешнем положении нам помешает. Он живёт в другом городе и держит крошечный клочок земли у границы. У него нет ни лабораторий, ни средств. Ему бы самому на плаву продержаться.

— Хотите дождаться, пока этот сопляк будет представлять для нас реальную угрозу, Порфирий Аркадьевич? Я — нет. Я медлить не хочу. Если с ним уже сейчас проблемы начинаются, что будет потом?

— Правда в ваших словах есть, Юрий Викторович. Будем надеяться, до такого не дойдёт.

— Разумеется. Я этого не допущу.

Филиппа Лыкова привезли быстро: после нашего с ним разговора и двух часов не прошло. Поскольку с Долгоруковой мы назначили встречу на девять, у меня как раз оставалось время, чтобы побеседовать с бывшим журналистом.

Это оказался пожилой мужчина с седой бородкой и лысиной, окружённой клочками белых волос. Он был одет в поношенные чёрные брюки и сине-серый пиджак — возможно, лучшее, что нашлось в гардеробе у этого небогатого простолюдина.

Его привели ко мне в кабинет, я предложил присесть на диван, а сам взял стул и устроился напротив.

— Итак, мне нужна информация, касающаяся проекта «чистое поле». Любая, — сказал я, кладя перед собой копию газетной статьи. — Я вам заплачу за предоставленные сведения. Это твоя статья?

Лыков взял листы бумаги, пробежал их взглядом и положил обратно:

— Моя статься, ваша светлость, — Лыков, хоть и стушевался во время телефонного разговора, но сейчас держался уверенно, словно привык иметь дело со знатными людьми. — Что именно вы желаете узнать? Боюсь, кроме того, что здесь написано, мне нечего вам рассказать. К тому же это дела давно минувших дней. Прошло почти двадцать лет, а я стал слабоват памятью. Годы никого не щадят.

— Я слышал, что раньше подобные статьи писали часто. А потом резко прекратили. Что случилось? С чем это было связано?

— Ваша светлость, знаете ведь, как бывает. Прикажут об одном писать — мы пишем. Потом велят о другом писать — мы снова пишем. Мы, журналисты, материал не выбираем. Что редакция говорит, то и делаем. В нулевых очень уж популярная была тема про свето-эфирные бомбы. Вот и строчили о них все кому не лень. А потом интерес народа сошёл на нет.

— Здесь написано, что была некая международная инициатива по уничтожению аномальных областей.

— Так она и сейчас есть, ваша светлость. Французы инициировали в каком-то… в общем, в семидесятых годах. Только пятьдесят лет прошло, а воз и ныне там.

— В каком смысле?

— Нет никакого прогресса уже давно. Да и откуда ему взяться? Думаете, если бомбами забросать аномальную область, демоны перестанут сюда лезть? Их и сейчас авиация иногда бомбит, а всё без толку. Выбросы продолжаются. Да и потом, если аномалии вдруг пропадут, откуда нам артефакты брать? Для империи это невыгодно. Знаете ведь, какие огромные деньги в бюджет поступают с добычи изменённых объектов? Тридцать лет назад, если не ошибаюсь, это была пятая часть государственных доходов. Так что проекты эти нерентабельны. На бумаге есть, а по факту кому они нужны?

Рассуждал престарелый журналист правильно. ОПКТЭ давно стали основой экономической мощи Российской империи, да и других государств тоже. Если кто-то попытается ликвидировать аномалии, это будет воспринято, как подрыв государственной экономики. Неужели князья Прозоровские действительно этим занимались? Они были настолько глупы?

Я чувствовал, что упускаю какой-то важный момент. Картина не складывалась.

— В статье упоминается лаборатория моей семьи. Ты бывал там? Знаешь кого-то из тех, кто там работал?

— Да, ваша светлость, бывать приходилось. Тогда ваша лаборатория занималась государственным проектом в области свето-эфирных бомб. Работали над увеличением их эффективности. Меня туда отправляли осветить данный проект.

— Государственными?

— Да, именно так. Доля государственных проектов всегда лежала на частных лабораториях и предприятиях, принадлежащих великим родам. Ваш род не был исключением.

— И какие исследования в нашей лаборатории проводились?

— Разные проекты были, ваша светлость. Свето-эфирные снаряды, приручение демонов, создание и усовершенствование артефактов, порталы на нижние слои…

— Порталы? — перебил я.

— Порталы, ваша светлость. В те времена над данным проектом работал много кто. Пытались создать проходы на нижние слои. Тогда наш император был воодушевлён этой идеей и выделял хорошие гранты на исследования. Только вот из этого ничего не получилось, проект свернули, как и многие другие. А над чем ваша бывшая лаборатория сейчас работает, я сказать затрудняюсь. Я давно не занимаюсь ничем таким. Если что и пишу — это статьи для садоводческих журналов, ваша светлость. Если хотите, дам вам телефон бывшего сотрудника лаборатории, но и он там уже не работает. Мы с ним последний раз лет десять назад общались, когда я ещё работал в газете. Он сейчас в Нижнем живёт.

— Запиши мне его номер телефона, — я перевернул бумагу той стороной, где был телефон самого Лыкова.

Пожилой журналист записал номер своего знакомого. Больше ничего путного он мне сообщить не мог, да и в той информации, которую я из него вытянул, было мало полезного. Тем не менее я всё равно заплатил Лыкову три тысячи и велел своему дружиннику отвезти старика домой.

А вот с сотрудником лаборатории Прозоровских пообщаться было интересно. Удивительно, но контактов с нашими бывшими служащими не сохранилось никаких. Даже Ерофей ничего не знал. И только так, окольными путями, причём чисто случайно, мне удалось выйти на кого-то из них. И как знать, быть может, этот учёный окажется мне полезен в будущем, когда появится возможность возобновить исследовательскую деятельность.

Единственное, что мне показалось интересным в словах Лыков — его утверждение, что исследование порталов являлось государственным проектом. А ведь это был один из пунктов обвинения Прозоровских, дескать, они хотели впустить в этот мир демонические полчища.

Всё это наводило на мысль, а не стали ли Прозоровские жертвой банальной интриги? Например, они могли получить слишком много государственных заказов или добились неких успехов, вызвав зависть других великих родов, которые понесли из-за этого убытки. Люди и за меньшее готовы оклеветать, предать, убить.