Первый инженер императора IV (СИ) - Вольт Александр - Страница 39

Новгород гудел, как растревоженный улей. Дни и ночи напролет в моей мастерской и во дворе не умолкал шум. Стучали молотки, визжали пилы, скрипели повозки, подвозившие все новые и новые партии глиняных горшков, самогона и бочек с мазутом.

«Феникс» работал так, как ему и следовало. На максимально его возможности, но при этом равномерно. Не так напряженно, как звучали электродвигатели моего времени, когда на них подавали нагрузку выше номинальной.

Его ровный, мощный гул стал привычным фоном для всего ремесленного квартала. Он исправно выдавал нам детали для катапульт, пружины для ловушек, острые шипы для «Ежей» и, конечно же, альпинистское снаряжение, которое казалось здесь чудом из другого мира.

Я мотался между мастерской, двором, где собирали катапульты, и кузницей, где Михалыч со своими подмастерьями ковал сотни простых, но смертоносных наконечников для копий и болтов. Спал я урывками, а еду мне приносила Маргарита, которая теперь почти все время проводила в Новгороде, помогая Ише и городским знахаркам организовывать лазарет.

На исходе третьего дня лихорадочной подготовки все было готово. Первая партия оружия, ловушек, зажигательной смеси и разобранных катапульт была погружена на повозки. С ними же альпинистское снаряжение. Пришло время выдвигаться.

Я нашел Василя во дворе. Он, как и все, работал не покладая рук, лично проверяя каждый «огненный горшок», прежде чем его аккуратно упакуют в ящик с сеном.

— Василь, — обратился я к своему старосте.

— Да, барин? — отозвался он тут же, не прекращая своего занятия. Его лицо было уставшим, но мужчина уверенно держался на ногах.

— Ты здесь остаешься за старшего, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. Я видел, как он выпрямился, осознавая всю меру ответственности. — Ты, Михалыч и Скворцов, если он здесь.

— Понял, барон, — он коротко, но твердо кивнул.

— Не прекращайте собирать «горшки» до тех пор, пока не закончатся все составляющие. И продолжайте производство оружия. Нам понадобится все, что мы сможем сделать. Каждая стрела, каждый меч. А мы… мы поедем к ущелью. Начнем готовиться. Расставлять ловушки, оборудовать позиции. Времени у нас в обрез.

Василь снова кивнул.

— Не подведем, барин. Можете не сомневаться. Передайте там… этим гадам… горячий привет от всех нас.

Я усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Обязательно передам, Василь. Самый горячий.

Мы ехали всю ночь, не останавливаясь. Подготовка в Новгороде закончилась, и теперь наш путь лежал на восток, к последнему рубежу, за которым начинались дикие, неуправляемые степи.

Воздух с каждым часом становился все холоднее, пронизывающий октябрьский ветер забирался под плащи, заставляя ежиться и плотнее кутаться в грубую ткань. Стук копыт по каменистому тракту, скрип повозок, груженных нашими «подарками», да редкое фырканье уставших лошадей — вот и все звуки, что нарушали ночную тишину.

К самому ущелью добрались засветло, хотя хмурое, затянутое сплошной серой пеленой небо и не давало понять, когда рассвет наступит окончательно. Просто в какой-то момент тьма начала неохотно отступать, уступая место блеклому свету, который лишь подчеркивал суровость и уныние окружающего пейзажа.

И вот тогда, за очередным поворотом, оно предстало передо мной во всей своей красе.

Ущелье.

Я невольно натянул поводья, заставляя свою пегую кобылу остановиться. Весь наш отряд, следовавший за мной, тоже замер.

Я много чего повидал за последнее время. Руины городов, мутировавших тварей, магию, способную изменять реальность. Казалось, меня уже трудно чем-то удивить. Но то, что я видел сейчас, поражало воображение. Это было не просто ущелье. Это был разлом. Грандиозный, величественный в своей дикой, необузданной мощи.

Одному Хроносу известно каким чудом он появился в такой местности. Но, как я уже и говорил, мало ли что могло образоваться после аппокалипсиса. Удивительно, что магнитные полюса не изменились.

Глядя на это место, я не мог отделаться от ощущения, что смотрю не на скалы, а на застывшую, окаменевшую кожу какого-то мифического существа, спящего в недрах земли.

А внизу, зажатая между этими двумя колоссальными стенами, вилась узкая, каменистая дорога. Она казалась отсюда тонкой, хрупкой ниточкой, готовой оборваться в любой момент. Я пытался представить, как по ней потечет эта река из дикарей, эта многотысячная орда Радомира. И картина эта, надо признать, вызывала как страх, так и предвкушение чего-то грядущего. Такого, что аж под ложечкой сосало.

Да. Это было идеальное место. Идеальная мышеловка. Ловушка, созданная самой природой. И мы должны были лишь немного… доработать ее. Превратить из простого ущелья в настоящий ад на земле.

Через пару часов мы добрались до самого въезда в ущелье. Лошади шли неохотно, то и дело всхрапывая и прядая ушами.

— Вот и приехали, — голос Ивана прозвучал глухо, теряясь в гулком эхе. Он спешился, похлопав своего коня по шее, словно пытаясь его успокоить.

— Давайте осмотримся, — сказал я, тоже спрыгивая на каменистую землю. Ноги после долгой езды были ватными, но возбуждение от предстоящей работы пересиливало усталость. — Покажите мне все, что вы нашли. Каждую пещеру, каждую трещину.

— Идем, барин, — Руслан шагнул вперед, его массивная фигура теперь не казалась особенно внушительной на фоне этих скал. — Тут есть на что посмотреть.

Мы оставили основной отряд и повозки у входа, под охраной сотников, а сами двинулись вперед, в эту каменную пасть.

То, что они показали мне, превзошло все мои ожидания. Я видел их пометки на карте, слушал их рассказы, но увидеть все своими глазами — это было совершенно иное. Их опыт, их знание местности, их «хламницкое чутье» были бесценны. Они видели не просто скалы и камни. Они видели возможности.

— Вот, смотри, барон, — Олег указал на стену ущелья, метрах в тридцати над землей. Снизу, с дороги, это место казалось просто темным пятном, игрой света и тени. Но Олег, видимо, знал, куда смотреть. — Пещера. Вход узкий, но внутри, я уверен, она расширяется. Идеальное место, чтобы спрятать пару-тройку арбалетчиков. Их оттуда не достать, а они будут видеть всех, кто проходит внизу, как на ладони. Таких «гнезд» мы насчитали с десяток по обеим сторонам.

Я кивнул, мысленно делая пометки. Да, это было превосходно. Не просто стрелки на вершине скал, а многоуровневая система обороны, способная поливать врага огнем с разных высот, создавая перекрестный обстрел.

— А вот здесь, — Олег ткнул своим тяжелым сапогом в, казалось бы, монолитную стену у самого основания, — разлом. Узкий, да. Но если немного поработать кайлом, то можно расширить. А внутри… там целая система трещин, уходящая вглубь скалы. Можно заложить несколько твоих «Ежей». Как только авангард орды пройдет это место — бах! И вся передняя часть их колонны окажется в западне, перегородив дорогу остальным.

Я подошел ближе, заглядывая в темную, узкую щель. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Да, идея была рискованной, но дьявольски эффективной. Создать искусственный завал из тел, посеять панику в самом начале боя… Это могло сбить с толку всю их армию.

Мы шли дальше. И чем глубже мы заходили в ущелье, тем больше я восхищался наблюдательностью и тактическим чутьем этих людей. Они показывали мне естественные карнизы, с которых можно было бы обрушить на головы врага заранее заготовленные камнепады. Указывали на узкие проходы, где легко можно было бы устроить засаду. Находили места с рыхлой породой, где можно было бы заложить несколько «огненных горшков» с фитилями подлиннее, создав эффект мин замедленного действия.

Наконец, мы дошли до самого узкого места в ущелье. Здесь скалы сходились так близко, что, казалось, вот-вот сомкнутся над головой. Проход сужался до каких-то двадцати-тридцати метров. Это было то самое «бутылочное горлышко», о котором я думал. Идеальное место для решающего удара.

— А вот здесь, барон, — сказал Иван, его голос стал серьезным, — мы предлагаем устроить главный сюрприз. Перегородить проход баррикадой. Не намертво, нет. А так, чтобы им пришлось остановиться, спешиться, попытаться ее разобрать. Завалить все острыми кольями, переплести колючей проволокой, если найдем. А за ней… — он посмотрел на меня, и в его глазах блеснул хищный огонек, — за ней можно поставить что-то посерьезнее, чем просто арбалетчики.