Первый инженер императора IV (СИ) - Вольт Александр - Страница 26

Мы устроили испытания. Самое главное чего я хотел добиться — это защиты от стрел и болтов. Именно поэтому первый экспериментальный образец я повесил на чучело и, отойдя на пять метров, выстрелил сам из своих одноручных самострелов.

К сожалению, до них еще не дошли руки. Да и меня они устраивали. Хотя заменить стоило бы, чего греха таить.

Так вот… я выстрелил. Маленькие болты со звоном отрикошетили в разные стороны, оставив лишь едва заметные царапины.

— Хорошо, — прошептал я сам себе, после чего, подобрав снаряды, отошел к стойке и взял новый арбалет. Прицелился и нажал на спусковой крючок.

Смотревший рядом Руслан, который вернулся вместе с Игнатом, аж рот открыл.

— Ну… ни хрена себе… — только и смог выдохнуть он, с недоверием оглядывая нагрудник, на котором виднелась лишь неглубокая вмятина. — А если из Бьянки пальнуть⁈ — спросил он удивленно.

Я хмыкнул.

— Могу обещать тебе перелом ребер, но не пробьет.

— Да ну! — не унимался он. — Спорим, барон?

Я хищно улыбнулся, протянув руку.

— На что?

— Да на хоть что! Дело интереса! — он сжал мою руку.

— Ну, хорошо. Тогда, если проиграешь, неделю будешь таскать сырье, чтобы сделать такой же образец.

— Идет! — согласился Руслан.

Мы качнули руками, договорившись о споре.

— Ну, тогда до встречи, барон. Мне пора, — кивнул он в сторону отряда с Игнатом, которые уже собирались к отправке обратно к аванпосту и дальше.

— До встречи, — хлопнул я Руслана по плечу. — Держи ухо востро.

Он улыбнулся.

— А как же!

Трое магов попали впросак. Нет, это не совсем точное определение. «Попасть впросак» подразумевает некую степень неожиданности, возможно, даже легкой неловкости, как если бы вы случайно наступили на хвост кошке своей не очень любимой тещи.

Ситуация, в которой оказались К’тул, Идрис и Фтанг, была куда более… насыщенной. Они не просто попали впросак, они в него вляпались. С разбегу. И теперь это «просак» пытался их съесть.

Все началось, как это часто бывает, с карты. Карта, добытая Идрисом у одного очень нервного и, как выяснилось позже, не очень честного торговца в приграничном городишке, обещала путь к некоему «Месту Силы».

Место это, согласно заверениям торговца (которые он давал, судорожно пересчитывая монеты и косясь на Фтанга), было просто пропитано древней, чистой магией. Источник, способный восстановить даже самые истощенные магические резервы и залечить раны, прибавить бодрости и наполнить жизненной энергией.

В общем, всем тем, чего так не хватало трем магам-ренегатам последние полсотни лет.

Проблема заключалась в том, что карта, видимо, была составлена человеком, чье представление о географии ограничивалось маршрутом от собственной кровати до ближайшей корчмы. Или, что более вероятно, она была нарисована вчера вечером на коленке с целью как можно быстрее избавиться от назойливых покупателей и их слишком большого спутника.

Именно поэтому, вместо того чтобы оказаться в тихой, умиротворенной роще, где порхают магические бабочки и поют рунные соловьи, троица оказалась в унылом, скалистом ущелье, которое, судя по запаху и общему настроению, служило общественным туалетом для всей местной нечисти. А затем на них напали рукеры.

Фтанг, подхватив удачно подвернувшийся валун размером с небольшой двухместный автомобиль (из тех, что в прошлой, более цивилизованной эпохе, назывались «смартами»), с воодушевленным ревом отмахивался им от набегающей стаи.

Для Фтанга это было даже не сражение, а скорее… увлекательная и подвижная игра. Что-то вроде городков, только вместо деревянных чурок — злобные, когтистые твари, а вместо биты — несколько тонн гранита.

Он крутился на месте, как гигантская балерина с очень тяжелым партнером, отправляя очередного рукера в несанкционированный полет с последующей жесткой посадкой, которая, как правило, превращала тварь в очень плоскую и не очень аппетитную лепешку.

Визг, хруст, недовольное сопение Фтанга, когда очередной рукер оказывался слишком проворным, — все это сливалось в причудливую симфонию бессмысленного насилия.

Старый маг К’тул, тем временем, спрятавшись за спиной (и валуном) Фтанга, пытался разобраться в ситуации. Он лихорадочно сверялся с картой, поворачивал ее и так, и эдак, подносил ближе к своим выцветшим глазам, словно пытаясь силой мысли заставить ее показывать что-то более приличное, чем это ущелье.

— Не понимаю… — бормотал он себе под нос. — Согласно расчетам и направлению эфирных потоков… мы должны быть там. Но здесь… здесь только эти… — он брезгливо посмотрел на очередного рукера, который, издав боевой клич, врезался в валун и с тихим «хрум» сложился пополам. — Да, вот эти.

Идрис же, стоя рядом с К’тулом, тяжело вздыхал и всем своим видом выражал крайнюю степень недовольства. Недовольство заключалось в том, что ему всячески приходилось подогревать Фтанга целительскими заклинаниями, потому что нет-нет, да вцепится в его руку какой-нибудь из рукеров или распорет подмышечную артерию.

— Я говорил тебе, старый хрыч, что от этого торговца несло, как от скунса, объевшегося чесноком! — шипел он. — Нельзя было ему доверять! А теперь мы застряли в этой дыре. И очень скоро наш здоровяк, — он кивнул на Фтанга, который как раз увлеченно пытался забить одного рукера в землю другим, — скоро выдохнется, и тогда эти твари доберутся до нас! И что тогда?

И как в воду глядел. Через полчаса даже Фтанг начал уставать. Отмахиваться валуном, конечно, весело, но утомительно. Он тяжело дышал, его лицо блестело от пота. Рукеры, видя, что их главный оппонент сбавляет обороты, осмелели и начали просачиваться сквозь его оборону, подбираясь все ближе к двум магам, которые до этого момента считали себя скорее наблюдателями, чем участниками.

— Ох, черт бы побрал эту вашу тягу к приключениям на задницы! — прошипел Идрис, с видимой неохотой выхватывая свой тонкий, элегантный стилет. Ему пришлось вступить в бой. Он двигался легко, почти танцуя, уворачиваясь от когтей и зубов, нанося короткие, точные уколы в самые уязвимые места. Но тварей было слишком много.

Пришлось вмешаться и К’тулу.

— Ну, все, хватит, — проскрипел он, и его посох недовольно загудел. Каждое магическое па, каждое сплетенное им заклинание сопровождалось таким хрустом и скрипом в его древних костях, что казалось, будто он и есть то самое воплощение Темного Жнеца из детских страшилок, у которого просто выдался очень неудачный день.

От его посоха срывались сгустки темной энергии, которые, попадая в рукеров, заставляли их корчиться и рассыпаться в прах. Но на каждого уничтоженного приходило двое новых.

И только тогда, когда Идрис, ловко увернувшись от очередного выпада, пронзил стилетом глаз рукера, а тот, взвизгнув, рухнул на землю и начал биться в конвульсиях, осветив своим предсмертным сиянием небольшой грот в скале, откуда они все лезли, до К’тула дошло.

Он увидел это. Ту самую легкую, едва заметную пульсацию в воздухе, то самое слабое, но чистое течение магической энергии, которое они искали. Оно исходило прямо из этого проклятого грота.

Твари сделали себе гнездо. Они свили себе логово прямо на Месте Силы. Как крысы, поселившиеся в королевской сокровищнице. Какая ирония.

Привалившись к валуну, который Фтанг с облегченным вздохом вернул примерно на то место, где нашел, трое мужчин тяжело дышали. Ущелье было завалено трупами рукеров, воздух был тяжел от запаха крови и озона.

— Скажи мне, — нарушил наконец тишину Идрис, вытирая стилет о лохмотья убитой твари. — К’тул. Мы все еще хотим найти эти самые руны? После всего этого?

— Без… условно… — тяжело дыша, прохрипел старик. Его грудь ходила ходуном, а лицо было бледным, как пергамент. — Теперь… теперь еще больше.

Старик лежал, ощущая, как-то самое Место Силы начинает работать. Как его тело буквально заполняется первобытной магией, выгоняя усталость, смазывая суставы, придавая уверенности.