Распутье Воронов (ЛП) - Сапковский Анджей - Страница 35

— Подумай также, — чародей не обращал внимания на молчание Геральта, — о благах нематериальных. Результатом моих исследований стало бы создание медикаментов, лекарств от неизлечимых болезней, от которых сейчас страдает человечество. Мою благодарность ты уже заслужил — за Деяниру и её дочь. Подумай о благодарности всего человечества. Твори добро, и оно вернётся к тебе, молодой ведьмак. Вернётся к тебе.

— Ты не обязан решать немедленно. Поразмысли. А когда решишься, навести меня в Бан Арде.

Он был уже в седле, но не успел ещё уехать, когда на дворе явились три всадника. Все трое вооружены до зубов, на боевых жеребцах. Двое мужчин в кожаных куртках с бронзовыми пуговицами. И женщина в чёрном мужском дублете. У неё была льняная коса. Густая россыпь веснушек вокруг вздёрнутого носа. Узкие губы. И зелёные глаза с исключительно неприятным выражением.

В расщелинах стен Каэр Морхена гнездились хищные ящерки. Женщина очень напоминала их лицом.

— А это ещё кто такой? — рявкнула она, уставившись на Геральта.

Другой всадник, здоровенный верзила, тоже пригляделся. Нос у него был деформированный, кривой, похоже, был сломан и плохо сросся.

— Оставь его, Мериткселл, — он наклонился в седле и сплюнул. — Это почтарь. Не видишь что ли бляху с трубкой?

Геральт не доехал до ворот с шикарной надписью. Он остановил Плотву посреди цветущих яблонь.

Никогда до сей поры, даже в сражении с зоррилом, даже в танце со стрыгой, не ощущал он такой угрозы, такой опасности. В ушах его звучал бархатный голос Артамона. Он вспомнил ящеричьи глаза веснушчатой женщины.

И спешился.

— … доказательства, — говорил Артамон.

Геральт, укрытый за дровяным сараем, был поражён, как сильно изменился его голос. Не было уже в нём ни следа бархата. Булыжники и битое стекло.

— Эстеван Трильо да Кунья разочаровал меня, провалил всё дело. Но я обойдусь без доказательств, они мне не нужны. Я знаю, кто убил вахмистра Маргулиса и других. И не стану ждать, пока закон, наконец, проснётся. Я возьму дело в свои руки.

— С Престоном Хольтом вы поступите следующим образом. У Хольта проблемы со здоровьем. В Рокамору, его имение, часто призывают лекаря из Бан Филлима. Иногда лекарь не ездит туда сам, а посылает снадобья с кем-нибудь из своих учеников или слуг. Кто-нибудь из вас, скажем, Борегард Фрик, сыграет эту роль. Но вместо лекарства доставит Хольту нечто, изготовленное мною. Вследствие чего ведьмак умрёт в долгой и мучительной агонии… Вы, кажется, чем-то недовольны, господин Фрик? По какой причине?

— Повелитель, этот ведьмак мне ни сват, ни брат, мне до него дела нет. Но он человек меча, и погибнуть бы ему от меча… А травить его, словно крысу какую…

— Primo, Хольт и есть крыса. И заслуживает крысиной смерти. Secundo, я не уверен, что мечом вы с ним справились бы, даже все втроём. Да, да, господин Фрик, я знаю, какой ты искусный боец, но Хольту ты и в подмётки не годишься, он старый, опытный ведьмак, а вы — обычные люди. Tertio и самое важное: смерть Хольта ни в коем случае не должна быть связана ни с моей персоной, ни с персоной госпожи маркизы, которой вы служите. А вы трое как раз связаны. Поэтому сделайте так, как я приказал. Понятно?

— Так точно.

— Я жду именно этого. А теперь насчёт храма в Эльсборге, места, где ведьмаков обучали, лечили и всячески поддерживали. Мои старания, наконец-то, привели к желаемым результатам, и местные власти приняли решение о выселении и депортации жриц. Но этого мало. Надо покончить с ними абсолютно, раз и навсегда. Поскольку, напомню, ничто не должно указывать ни на меня, ни на маркизу, вы воспользуетесь той же уловкой, как в своё время под Новиградом. Вы помните, госпожа Мериткселл?

— Помню, — голос ящерки, — Помню, повелитель.

— Самые главные — Ассумпта и Нэннеке. Вам поможет то, что часть местного населения ненавидит обеих жриц за медицинскую помощь, которую они оказывают женщинам. А потому госпожа Мериткселл изобразит женщину, которая хочет избавиться от нежелательной беременности, и придёт в храм на процедуру. В обществе любовника, роль которого сыграет господин Цибор Понти. При первой же возможности госпожа Мериткселл и господин Понти заколют жриц. Прежде чем исчезнуть, они громко покричат о божественном законе, защите священной жизни и тому подобное, чем нелепее, тем лучше. В мотиве никто сомневаться не станет, потому что жрицам за их деятельность не раз и не два грозили смертью. Госпожа Мериткселл, господин Понти, какие-нибудь сомнения?

— Никаких, повелитель, — гнусавый голос, кажется, того, кривоносого. — Всё сделаем, как приказано.

Геральта трясло в его укрытии. Он не знал, действие ли это эликсира, или просто ярость.

— Что касается жриц и послушниц из Эльсборга, лучше всего, чтобы они перестали существовать все сразу, оптом. Как мне известно, они собираются перебраться в Темерию, в новое жилище. Им придётся переправляться через Понтар на пароме. Надо будет организовать небольшую катастрофу. Паром со всеми жрицами должен затонуть как-нибудь так посреди реки, на самой глубине. Детали оставляю на ваше усмотрение.

— Ясно, повелитель. А что…

— Да, госпожа Мериткселль?

— Что с этим молодым ведьмаком, прислужником Хольта? Госпожа маркиза Граффиакане упоминала…

— Никаких имён, госпожа Мерриткселл! Следите за собой и не называйте этого имени никогда и нигде. А молодой ведьмак? Смешной, наивный парнишка. Пусть он вас не заботит. Его уже всё равно что нет. Я пригласил его в Бан Ард. Я сказал ему, что для проведения исследований. Я не уточнил…

Артамон фыркнул, засмеялся скрипуче и злобно.

— Я не уточнил, что речь идёт о вивисекции.

Наказывать за преступления — это дело старосты и судов, повторял про себя скрытый за дровяным сараем Геральт. Дело старосты и судов. Но я…

Хольт. Мать Ассумпта. Нэннеке. Жрицы.

Он стиснул в кулаке подаренный Хольтом ключ.

Нет, я не стану ждать, пока закон проснётся.

Твори добро, и оно вернётся к тебе.

Зло тоже.

Среди яблонь жужжали пчёлы.

Мериткселл и её дружки уехали. Люди во дворе перестали грохотать бочками, видимо, у них был перерыв на обед. Артамон из Асгута, чародей, декан Академии Магии в Бан Арде, задремал над документами. Шорох разбудил его, он открыл глаза и увидел ведьмака. Потянулся за палочкой. Он был быстр, но не так быстр, как ведьмак, принявший эликсир. Геральт ударил его молниеносным прямым левым, кулаком в горло. Удар был почти беззвучным, результат — немедленным. Артамон обеими руками схватился за шею, но не мог произнести ни звука, гортань была размозжена, а трахея заблокирована. Он был совершенно беспомощен и уже постепенно задыхался, но Геральт не собирался останавливаться на этом. Или ждать. Зажатым в правом кулаке ключом он изо всех сил ударил чародея в шею сбоку, прямо под левым ухом.

Артамон упал, как колода, навзничь. Обеими руками он всё ещё держался за шею. Захрипел. Дёрнул ногами. И затих.

Он был мёртв.

Глава шестнадцатая

Господину префекту

Уважаемому Эстевану Трильо да Кунья

в Ард Каррайг

писано в Даэвоне, 4 мая 1230 года post Resurectionem

Господин префект,

Сообщаю, что в Ксенделл прибыл я мая 3 дня со старостой из Даэвона и на месте приступил к исследованиям. Констатирую, что наставник Артамон из Асгута был мёртв, как указывал rigor mortis, более суток. Точный диагноз и определение причин смерти без вскрытия были невозможны, однако на теле обнаружил я следы, которые могут указывать на смерть насильственную и при участии третьих лиц, то есть на crimen homicidio. Нашёл я у покойного кровоподтёки на шее, результат возможного сильного удара. Кровоизлияния на глазных яблоках и на коже лица, а также синяки, что может указывать на переломы гортани и удушение. Но — iterum dicimus — без вскрытия однозначно подтвердить это невозможно.