"Фантастика 2025-103". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Виланов Александр Сергеевич - Страница 339

— Здравствуй, казак, — чуть улыбнувшись уголками губ, произнес старший горец. — Меня зовут Арслан. А это мои сыновья, Аслан и Нурлан. Мы ищем одного человека. За ним гнались, и он поскакал в эту сторону.

— Твоя дочь жива, почтенный. Подожди здесь. Я ее позову, — кивнул Елисей и, развернувшись, быстро зашагал обратно на свой двор.

Войдя в дом, он окликнул девочку и, не дождавшись ответа, отправился на конюшню.

Гюльназ, которая слышала выстрел, стояла, прижавшись к шее коня, настороженно глядя на парня.

— Пойдем со мной, — позвал Елисей. — Сейчас глянешь через плетень и скажешь, кто это. Там люди назвались именами твоих родственников.

Подведя ее к плетню, парень сначала сам оглядел гостей, после чего, подтащив к забору полено и поставив его на попа, скомандовал:

— Вставай на него и как следует рассмотри тех людей. Только сильно не высовывайся.

Последнее можно было и не говорить. Девчонка ростом была ему по плечо и, даже встав на полено, вынуждена была подняться на цыпочки, чтобы выглянуть наружу.

— Ой, это отец и братья, — взвизгнула она и тут же, скривившись, схватилась за бок.

— Осторожно, а то рана разойдется, — проворчал Елисей, подавая ей руку и помогая спуститься. — Пойдем, поговоришь с ними.

— Гюльназ, что с тобой?! — вскричал горец, едва рассмотрев скособочившуюся фигурку дочери.

— Ее ранили, когда гнали, — коротко поведал Елисей, отступая в сторону. — Но рана не опасная. Просто крови много потеряла.

— Откуда ты знаешь? — мрачно поинтересовался один из братьев.

— Это я отбил ее у тех, кто ее ловил, а потом привез сюда, — пожал парень плечами. — А лечила ее моя бабушка.

— У вас же здесь мор был, — вспомнил отец, прижимая к себе девчонку.

— Был, — мрачно кивнул парень. — Да вроде закончился уже. Мы с бабушкой еще живы. Хотя сам я долго болел.

— Поехали домой, дочка, — улыбнулся горец, погладив девочку по щеке.

— Подожди, мне же вещи забрать надо и Карагеза, — тут же вскинулась она.

— Он жив? — удивился Арслан. — Я думал, ты его загнала, пока убегала.

— Живой и здоровый, — усмехнулся Елисей. — Сильный жеребец.

— Понравился? — понимающе усмехнулся горец.

— Понравился, — не стал спорить парень. — Но это ее конь. Он ее любит. Заходите, почтенный. Я вас с бабушкой познакомлю, — добавил он, открывая ворота.

Горец слегка замялся, но потом, отдав поводья своего коня одному из сыновей, что-то негромко приказал. Потом, одернув черкеску, решительно шагнул на территорию станицы.

«А ведь он мора боится, — сообразил Елисей. — Но молодец мужик. Марку держит. Ради дочери даже в вымершую станицу вошел».

Они прошли во двор бабкиного двора, и Елисей едва не споткнулся на ровном месте. Пока они там проводили опознание и болтали, Степанида успела вскипятить воду на чай и накрыть стол. Чашки, мед, варенье, не хватало только свежей сдобы, но с этим делом было сложно. Чего-то там бабке для ее выпечки не хватало.

— Милости прошу, — с вежливым поклоном поприветствовала гостя бабка. — Отведайте чаю, гость дорогой.

— Благодарю тебя, почтенная, — склонил голову в ответ горец. — Твой внук сказал, что это ты лечила мою девочку.

К удивлению Елисея, говорил горец по-русски чисто, только с легким акцентом. А самое главное, речь его звучала очень правильно, словно этот странный мужик получил высшее образование где-то в столице.

— Помогла, как могла, — пожала Степанида плечами. — Бог миловал, рана была легкая. Да и красоте ее большого урона не будет, — чуть улыбнулась она девочке.

— Я слышал, что мор много людей у вас забрал, — нейтрально произнес Арслан. — Как же вы выжили?

— Милостью божьей жива осталась. Да еще и внука выходила, — вздохнула женщина, наливая гостю чай. — Нет больше станицы, почтенный. На погосте все. Мы последние.

— А как дальше жить станете? — удивился горец.

— Как бог даст. Да и кто нас теперь к себе пустит? Я-то уж ладно. Недолго старой осталось. А вот как внуку дальше быть, ума не приложу.

— Да выживу я, бабуль, — скривился Елисей.

Становиться чьим-то должником или идти в приживалы он не собирался. Тем более куда-то в горный аул. Арслан только одобрительно покосился на парня и, вздохнув, задумчиво спросил:

— Чем я могу отплатить вам?

— Нам ничего не нужно, — пожал Елисей плечами. — Я спасал ее просто так. Потому что четверо парней против одного мальчишки это не честно.

— Почему мальчишки? — вдруг возмутилась Гюльназ.

— А ты, когда мимо меня пролетела, рассмотреть, кто в седле сидит, у меня времени не было. Удирала так, думал, у коня подковы оторвутся, — не удержавшись, поддел ее парень.

Арслан усмехнулся в бороду и, опустив тяжелую ладонь дочери на плечо, погасил в зародыше назревавший конфликт.

— Ты молодец, джигит. Не побоялся один с четырьмя сцепиться. Всех убил?

— Всех, — спокойно кивнул Елисей, глядя ему в глаза. — Мне тут мстители не нужны.

— Правильно, — одобрил горец. — Что ж, казак. Я не знаю сейчас, чем могу отплатить тебе за добро. Но помни, что в моем ауле ты всегда найдешь кров и хлеб. А если тебе нужна будет помощь, только позови. Все мои воины будут на твоей стороне.

— Благодарствую, почтенный, — склонил Елисей голову. — Я запомню.

* * *

А спустя два дня после того, как они спровадили гостей, обитателей станицы постигла новая беда. Степанида, отправившись к соседке, нашла ее в огороде. Бездыханную. На жалобный плач бабки Елисей летел, сметая с пути плетни и кусты. Увидев лежащую на земле Парашу, парень растерянно вздохнул и, обняв бабушку за плечи, гулко сглотнул вставший в горле ком. Слова тут были бессмысленны. Из всех обитателей некогда большой станицы их осталось только двое.

Связав из жердей носилки, он помог бабке перенести покойницу в дом и принялся носить воду для обмывания. Потом, прихватив лопату, отправился на церковный погост. Нужно было подправить уже изрядно оплывшие могилы, которые готовили еще, будучи живыми, станичники. Закончив с могилой, парень с погоста двинулся на подворье к станичному плотнику. Нужно было сколотить гроб. Как это сделать, Елисей представлял отдаленно, но особых сложностей не предвидел. Главное, чтобы доски сухой было в достатке.

Впрочем, плотник был человеком запасливым. Доски в сарае у него было много и разной. Быстро разметив и опилив нужное количество досок, он принялся обрабатывать их рубанком. За этим занятием и застала его бабка. Войдя в сарай, Степанида присела у ворот и, тяжело вздохнув, вдруг тихо посоветовала:

— Ты, внучок, сразу две домовины ладь. Чтоб потом не возиться. Мне уж тоже недолго осталось.

— Ты чего это, бабуль? — растерялся Елисей. — Чего это ты себя до срока хоронишь?

— Так давно пора уж, — снова вздохнула бабка. — Старая я, внучок. Дал господь тебя выходить, пора и честь знать.

— Не гневи бога, бабуль, — рассердившись, рыкнул парень. — Сама знаешь, сколь на роду написано, столь и проживешь. И не кличь беду до срока.

— Да не кличу я, Елисеюшка, — отмахнулась бабка. — Совет тебе добрый даю. Как помру, не жди. Клади в домовину да хорони сразу. Жарко. Как бы беды не случилось. Только крест поставь. А дальше уж как сам решишь. Хочешь, останься, а захочешь, ступай счастья искать. Вольному — воля.

— А кому я там нужен? — иронично усмехнулся парень. — Сама знаешь, из-за мора этого проклятого добрые люди от меня словно от прокаженного шарахаться станут, — буркнул он, возвращаясь к работе.

Степанида не нашлась, что ответить. Закончил Елисей работу уже в сумерках. Утром, переложив тело в гроб, он повез его на тачке на погост. Опустить его в могилу оказалось проблемой. Бабка ввиду возраста была ему не помощник, так что пришлось на ходу изобретать велосипед. Доски, веревки, тихий мат про себя, и наконец, гроб с телом улегся на дно могилы. Степанида прочла молитву и, бросив на гроб три горсти земли, тихо кивнула, крестясь:

— Засыпай, внучок.