Тысяча шагов в ночи - Чи Трейси - Страница 17

Гости молча отступили назад.

Сидризин улыбалась.

На другом конце комнаты вздрогнула Миуко. И пусть она была потрясена тем, какой властью Доктор обладает над людьми и духами, сейчас Миуко поняла, что змеиный демон использует свою силу так же, как и человеческие мужчины, – в качестве инструмента для страха и подчинения. Несмотря на то что теперь Миуко могла признаться себе в том, что не была довольна своим положением девушки-служанки, но и быть уважаемой за кровавые расправы ей не хотелось.

– Идемте, – сказали Бэйкай, потянув Миуко и Гейки к выходу. – Вы же не желаете увидеть, что случится дальше.

Они молча вышли из подвала вместе с другими растрепанными смертными и ранеными духами, которые разбрелись по улицам храмового района, бормоча слова прощания и растерянно считая шаги.

– Это научит меня не унижаться в карточных играх с яграсу и людьми, – проворчали Бэйкай, отряхивая пыль со своих одежд. – По крайней мере, не в ближайшую сотню лет.

Все еще ошеломленная насилием, свидетелем которого только что стала, Миуко молчала, рассеянно теребя свои распущенные волосы.

– Эй. – Облачный дух щелкнули пальцами перед лицом. – Что с тобой, девочка?

Гейки взглянул на Миуко, а затем пожал плечами.

– Должно быть, последствия успешной работы!

Бэйкай фыркнули.

– Тебе хватило одного неудачного расклада, чтобы задолжать одошое немало услуг, что хватит до конца твоей жизни, ацкаякина. Я бы не назвал это успехом.

– Только если бы попытались выиграть, Бэйкай-джай, чего мы делать не собирались!

Облачный дух прищурились.

– Ах ты подлая птица! Сидризин наняла тебя, чтобы ты вычислил мошенника среди нас? Я должен был заподозрить неладное, когда заметил ацкаякина за столом.

– Эй, – пискнул Гейки. – Я вообще-то спас тебя!

Облачный дух отмахнулись от него.

– Да-да. И теперь я у тебя в долгу.

Миуко еще никогда не доводилось видеть, чтобы кто-то столь быстро переходил от возмущения к абсолютному изумлению, как сделал это сейчас Гейки. Его плечи опустились. Челюсть отвисла. На секунду ей показалось, что он забыл, как дышать.

И только потом она поняла, что для насу означает: «Я у тебя в долгу».

Одолжение.

Одолжение от высшего духа.

В обычных обстоятельствах Миуко даже не осмелилась бы обратиться к нему, но в этот момент не могла не представлять, как проходит через врата духов в Нихаой, идет мимо храма мрачных жрецов, направляясь к руинам постоялого двора, где она покажет отцу и всем, кто захочет посмотреть, свои бледные, без единой отметины стопы…

– Вы можете избавить меня от проклятия?

Бэйкай, прищурившись, оглядели ее с ног до головы:

– Проклятие?

Миуко осторожно спустила носок, обнажая кожу на лодыжке, которая после вечернего купания приобрела оттенок сияющего индиго.

– Это проклятие шаоха? – Облачный дух моргнули. – Не может быть.

– Может, подбросишь? – услужливо поинтересовался Гейки. – К Дому Декабря?

– Тебя? Конечно. Смертную? Слишком тяжелая. Ты провалишься сквозь мои облака.

Миуко поклонилась, пытаясь скрыть свое разочарование.

– Все равно спасибо.

– Что ж, когда захочешь чего-нибудь осуществимого, и только одно, учти, приходи ко мне в святилище у Изаджилы, – сказали Бэйкай. – Хватит с меня большого города на парочку десятилетий. – Пока они говорили, сгустился воздух. На территории храма расстелился туман, куда более плотный, чем наяна. С улыбкой и небольшим поклоном Бэйкай сделали шаг назад, и туман поглотил их.

Затем облако оторвалось от земли, оросив Миуко и Гейки каплями дождя, и унеслось на юг, оставив после себя сияющие в небе звезды и тонкий полумесяц.

– Одолжение? – Гейки рухнул на ступени храма, запустив пальцы в волосы. – Одолжение! Интересно, о чем мне просить? Может, о нескольких последователях? Зовите меня ацкаякина-канай!

Лорд Сорока. Миуко не смогла удержаться от смешка, когда села подле него.

– Просить последователей – это не одолжение. Это алчность.

– И что?

– Алчность – не добродетель.

– Для ацкаякина – да!

На этот раз Миуко громко рассмеялась. Она и подумать не могла, что рассмеется так когда-нибудь, особенно на публике, да еще и после ожесточенной потасовки. Но она предположила, что за те три ночи, прошедшие с момента встречи с шаоха, ее принципы изменились. Возможно, проклятие наложило свой отпечаток не только на ноги.

Миуко с улыбкой собрала свои распущенные волосы в узел и закрепила их на макушке зеленой заколкой, которая, к счастью, впервые за эту ночь осталась именно там, где должна была быть.

15

Семя, пустившее корни

Когда Сидризин, наконец, появилась из подвала храма, она не упомянула ни об одошое, ни о его дальнейшей судьбе, но Миуко заметила следы крови под ногтями на безупречных руках Доктора. За хорошо проделанную работу Сидризин снабдила их походной одеждой и провизией и велела следовать за своими прислужниками в гавань, откуда они должны были незамедлительно отправиться на северный берег.

Миуко и Гейки, зевая и спотыкаясь, последовали за рабами, а на причале неуклюже забрались в лодку Доктора, где ацкаякина тут же свернулся калачиком в гнезде из веревок и провалился в сон. Миуко, однако, не сомкнула глаз, то и дело посматривая в сторону Нихаоя, пока рабы Доктора отшвартовывали лодку и прыгали за борт.

Миуко действительно покидала свой дом.

На краткий миг она представила заброшенные поля, храм, чайный домик, трактир… Отори Рохиро. Сейчас она вспоминала не того человека, что стоял среди пламени с искаженным от страха лицом, Миуко думала об отце, которого знала всю свою жизнь: мягкого, слабослышащего, терпимого ко всем ее неудачам и недостаткам, как дочери и как девушки из служилого сословия.

Если все сложится удачно, она скоро вернется.

Но если этого не случится, больше никогда не побывает вблизи дома.

С этой мыслью Миуко закрыла глаза и задремала, как только они покинули гавань, убаюканная покачиванием лодки и шумом ветра в парусах.

Когда она проснулась, эмоции от произошедших событий по-прежнему одолевали ее, хотя синева ночи уже сменилась утренней серостью. Впереди – совсем недалеко, судя по тому, как быстро они скользили по воде, – простиралась гавань, а каменные причалы, словно раскрыв свои приветственные объятия, уходили в бухту.

– Подъем! – выкрикнул Гейки с носа судна, где он стоял, наклонившись навстречу ветру. – Ты в курсе, что храпишь?

Слишком уставшая, чтобы испытывать раздражение или смущение, Миуко присоединилась к нему, потирая после сна глаза. Солнце на востоке не взошло, но на западном горизонте появилась неприятная дымка, нависшая над далекими горами, словно раздувшаяся от воды туша, выброшенная волнами на берег.

– Что это? – спросила она, хватаясь за борта для равновесия.

– Оно возникло сразу после рассвета. – Гейки стряхнул морские брызги со своих волос. – Может, лесной пожар?

– В тех горах находится Дом Ноября, – сообщила Миуко, нахмурившись. – Ты же не думаешь…

– Не-е-е. Кому понадобится поджигать храм? Что бы это ни было, хорошо, что мы не отправились к Очиирокай, иначе застряли бы там на несколько дней!

Миуко согласно кивнула, хоть и не могла избавиться от тревожного предчувствия. Более того, она не могла отмахнуться от непонятного ощущения, что упустила нечто очень важное: именно так она чувствовала себя, когда забывала затушить огонь в ванной на ночь или оставляла чайник кипеть, когда выходила чистить конюшни по просьбе отца.

Она была настолько поглощена своими мыслями, что даже не заметила, как они вошли в гавань, плавно скользнув к пустующему причалу.

– ТЫ С УМА СОШЛА? – Внезапный крик вывел Миуко из забытья. – СЛЕЗАЙ ОТТУДА, ДЕВОЧКА!

С воплем Миуко отпустила борта. Затем, лишившись всякой опоры, она потеряла равновесие и с грохотом упала на палубу.