Ангел для сестры - Пиколт Джоди Линн - Страница 78

Вот и все. Они поняли, что я чудовище. Я подала в суд по разным причинам: некоторыми я горжусь, но многих я стыжусь. И теперь Кемпбелл поймет, почему я не могла быть свидетелем: не потому, что боялась говорить перед публикой, а из-за тех ужасных чувств, о которых нельзя говорить вслух. Оттого что я хотела, чтобы Кейт жила, но в то же время не хотела быть частью ее. Оттого что я хотела иметь возможность стать взрослой, даже если у Кейт такой возможности не будет. Смерть Кейт стала бы самым страшным событием в моей жизни… но и самым лучшим.

Иногда, думая обо всем этом, я ненавижу себя и хочу, чтобы все было по-старому и я опять стала той, кем меня хотели видеть.

Теперь же на меня смотрели все, кто был в зале заседаний, и я была уверена, что либо свидетельская стойка, либо мое тело сейчас взорвется. Под этим увеличительным стеклом можно было разглядеть мою гнилую сущность. Возможно, если бы они продолжали смотреть на меня, я превратилась бы в синий горький дым. Или исчезла бы без следа.

– Анна, – тихо проговорил Кемпбелл, – почему ты решила, что Кейт хочет умереть?

– Она сказала, что готова.

Он подошел и стал прямо передо мной.

– Возможно, именно по этой причине она и попросила тебя помочь?

Я медленно подняла глаза и развернула подарок, который Кемпбелл только что мне сделал. Может быть, Кейт хотела умереть, чтобы позволить жить мне? Может быть, после всех тех лет, в течение которых я спасала Кейт, она просто попыталась сделать то же самое для меня?

– Ты говорила Кейт, что хочешь отказаться быть ее донором?

– Да, – прошептала я.

– Когда?

– Накануне того дня, когда наняла вас.

– Анна, что ответила Кейт?

До сих пор я не думала об этом, но Кемпбелл заставил меня вспомнить. Моя сестра лежала очень тихо, так тихо, что мне показалось, будто она уснула. А потом повернулась ко мне, в ее глазах был весь мир, а на губах играла улыбка.

Я подняла глаза на Кемпбелла.

– Она сказала: «Спасибо».

Сара

Судья Десальво решил, что нужно поехать в больницу и поговорить с Кейт. Когда мы приехали, она сидела на кровати и бездумно смотрела телевизор, а Джесси переключал каналы, щелкая пультом. Она была худенькой, с желтоватой кожей, но в сознании.

– Дровосек? – спросил Джесси. – Или Страшила?

– Из Страшилы можно вытряхнуть опилки, – ответила Кейт. – Шинна или Крокодил Данди?

Джесси хмыкнул:

– Данди, конечно. Все знают, что Шинна – это сказка. – Он посмотрел на нее. – Ганди или Мартин Лютер Кинг?

– Они бы не подписали документа об отказе от прав.

– Мы ведь играем в бокс знаменитостей, крошка, – заметил Джесси. – Почему ты думаешь, что их волновал бы отказ от прав?

Кейт улыбнулась.

– Один из них сел бы на ринге, а второй не дал бы вставить себе капы. – В этот момент вошла я. – О мам, как ты думаешь, кто выиграл бы бокс знаменитостей – Марсия[24] или Ян Брэди?[25] – спросила она.

Она заметила, что я не одна. Когда вся толпа втиснулась в палату, ее глаза расширились, и она натянула одеяло повыше. Кейт смотрела прямо на Анну, но та прятала глаза.

– Что происходит?

Судья выступил вперед и взял меня за локоть.

– Я знаю, что вы хотите поговорить с ней, Сара. Но мне очень нужно побеседовать с Кейт. – Протянув руку, он сказал: – Здравствуй, Кейт. Я судья Десальво. Я хотел попросить тебя уделить мне несколько минут. Наедине, – добавил он, и все один за другим вышли из палаты.

Я вышла последней и видела, как Кейт устало откинулась на подушки.

– Я чувствовала, что вы придете, – сказала она судье.

– Почему?

– Потому что, – ответила Кейт, – все всегда возвращается ко мне.

Примерно пять лет назад дом через дорогу от нас купили другие люди. Они снесли его, чтобы построить что-то новое. Для этого понадобились один бульдозер и полдюжины контейнеров для мусора. За одно утро то, что мы видели каждый день, превратилось в груду камней. Дом кажется таким надежным, ты думаешь, что он простоит вечно, но на самом деле сильный ветер или ядро для разрушения зданий может легко его снести. То же самое можно сказать и о семье, которая там живет.

Сейчас я почти не помню, как выглядел тот старый дом. Выходя на крыльцо, я никогда не вспоминаю о тех месяцах, когда в глаза бросалась пустота, как дырка во рту от выпавшего зуба. Через некоторое время новые владельцы построили другой дом.

Когда судья Десальво вышел в коридор, мрачный и озабоченный, Кемпбелл, Брайан и я вскочили.

– Завтра, – произнес он. – Заключительное заседание будет в девять утра. – Кивнув Верну, он зашагал по коридору.

– Пошли, – скомандовала Джулия Кемпбеллу. – Ты будешь под моим присмотром.

Но вместо того чтобы следовать за ней, он подошел ко мне. – Сара, – проговорил он, – мне очень жаль. – И сделал мне подарок, попросив: – Вы отвезете Анну домой?

Как только они ушли, Анна повернулась ко мне.

– Мне очень нужно поговорить с Кейт.

Я обняла ее.

– Конечно.

Мы вошли, только наша семья, и Анна присела на краешек кровати Кейт.

– Привет, – пробормотала Кейт, открывая глаза.

Анна покачала головой, ей не сразу удалось найти нужные слова.

– Я старалась, – наконец вымолвила она, ее голос звучал словно сквозь вату, и Кейт сжала ее руку.

Джесси сел с другой стороны. При виде их троих я вспомнила о рождественских фотографиях, которые мы делали каждый год, а потом развешивали на стене, чтобы запомнить детей такими.

– Альф[26] или мистер Эд?[27] – спросил Джесси.

Губы Кейт дернулись в улыбке.

– Лошадь. Восемь раундов.

– Играем.

Наконец Брайан наклонился и поцеловал Кейт в лоб.

– Детка, спокойной ночи.

Когда Анна и Джесси вышли в коридор, Брайан и меня поцеловал на ночь.

– Позвони мне, – прошептал он.

Теперь, когда все ушли, я села рядом со своей дочерью. У нее были такие тоненькие руки, что я видела, как двигаются кости, а глаза казались более старыми, чем у меня.

– Думаю, ты хочешь что-то спросить, – сказала Кейт.

– Может, позже? – Сама удивившись своим словам, я влезла к ней на кровать и обняла ее.

Я поняла, что мы не имеем детей, а получаем их. И что иногда получаем их не на такой длительный срок, как надеялись. Но это все равно лучше, чем если бы детей не было вообще.

– Кейт, – призналась я, – мне так жаль.

Она отодвинулась от меня, чтобы заглянуть в глаза.

– Не надо, – с жаром проговорила она, – потому что мне не жаль. – Она старалась улыбнуться, очень старалась. – Это же было хорошо, правда?

Я закусила губу, почувствовав, как у меня выступили слезы.

– Это было лучше всего, – ответила я.

Четверг

Кемпбелл

Шел дождь.

Когда я вошел в гостиную, Судья стоял, прижавшись носом к оконному стеклу, которое в моей квартире занимало целую стену. Он тихо лаял на капли, зигзагами стекавшие по стеклу.

– Ты не сможешь их достать, – сказал я, погладив его по голове. – До другой стороны тебе никак не добраться.

Я сел на коврик рядом с ним, хотя знал, что нужно встать, одеться и ехать в суд. Знал, что должен просмотреть свою заключительную речь, а не сидеть здесь без дела. Но в такой погоде было что-то завораживающее. Когда-то я часто сидел на переднем сиденье папиного «ягуара», глядя, как капли стекают по ветровому стеклу к стеклоочистителям, словно камикадзе. Он любил включать очистители в прерванном режиме, поэтому в моей части стекла мир надолго превращался в дождь. Это выводило меня из себя.