Ангел для сестры - Пиколт Джоди Линн - Страница 72

Он опять пошевелился. Поднялся надо мной, как второе солнце, наполнив меня теплом и светом. Мы были полными противоположностями – твердость против мягкости, светлое против темного, решительность против нежности. Но что-то подсказывало, что ни один из нас не был бы полноценным без другого. Мы были лентой Мобиуса, спутанным узлом, который невозможно развязать.

– Мы потерям ее, – прошептала я, хотя сама не знала, о ком говорила: о Кейт или об Анне.

Брайан поцеловал меня.

– Перестань, – сказал он.

После этого мы не говорили ничего. Так было безопаснее.

Среда

Джулия

Когда я вернулась с утренней пробежки, Иззи сидела в гостиной.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила она.

– Да. – Я расшнуровала кроссовки и сняла с головы повязку. – А что?

– Нормальные люди не бегают в половине пятого утра.

– Мне надо было избавиться от лишней энергии.

Я пошла в кухню, но кофеварка, которую я запрограммировала, чтобы к моему возвращению ореховый капуччино был готов, не сработала. Я проверила, включена ли Ева в сеть, нажала на все кнопочки, но дисплей не загорался.

– Черт, – выругалась я, выдергивая шнур из розетки. – Она еще не такая старая, чтобы ломаться.

Иззи подошла и подергала проводки.

– Срок гарантии еще не закончился?

– Не знаю. Я не обращаю на это внимания. Я думала, что если заплатила за то, что должно готовить мне кофе, то заслуживаю этот чертов кофе. – Я с таким стуком поставила графин в раковину, что он раскололся. Потом присела возле кухонной тумбочки и расплакалась.

Иззи опустилась на корточки рядом со мной.

– Что он сделал?

– То же самое, Из, – всхлипнула я. – Я просто тупая дура. Она обняла меня.

– Облить кипящим маслом? – предложила она. – Отравить? Кастрировать? Выбирай.

Это меня немного развеселило.

– Ты и сама могла бы выбрать.

– Только потому, что ты сделала бы то же самое для меня. Я положила голову на плечо сестры.

– Я думала, что молния не попадает в одно место дважды.

– Конечно, попадает, – ответила мне Иззи. – Но только, если у тебя не хватает ума отойти в сторону.

Первый, кто поздоровался со мной в суде на следующее утро, был не человек, а собака по кличке Судья. Она осторожно показалась из-за угла, прижав уши и явно спасаясь от громкого голоса своего хозяина.

Я попыталась его успокоить, но Судье было нужно не это. Вцепившись зубами в край моего жакета – клянусь, Кемпбелл оплатит счет из химчистки, – он потащил меня туда, откуда неслись голоса.

Я услышала голос Кемпбелла, еще не повернув за угол.

– Я потратил свои силы и время. А теперь вижу, что это было напрасно. И еще я разочаровался в своей клиентке.

– Да, но не вы один разочаровались, – огрызнулась Анна. – Я наняла вас, думая, что у вас есть что-то внутри. – Она пробежала мимо меня, пробормотав себе под нос: – Придурок.

В этот момент я вспомнила свои ощущения, когда проснулась на яхте одна: разочарование, одиночество, злость на себя, за то что позволила себе попасть в подобную ситуацию.

Почему же я не злилась на Кемпбелла?

Судья подпрыгнул и положил передние лапы Кемпбеллу на грудь.

– Опустись, – скомандовал тот, а потом обернулся и увидел меня. – Ты не должна была все это слышать.

– Еще бы.

Он тяжело опустился на один из стульев в комнате переговоров и провел ладонью по лицу.

– Она отказывается давать показания.

– Ради Бога, Кемпбелл. Она не может ничего возразить своей матери в собственном доме, не говоря уже о перекрестном допросе. Чего еще ты ожидал?

Он испытующе посмотрел на меня.

– Что ты скажешь судье Десальво?

– Ты спрашиваешь из-за Анны или просто боишься проиграть процесс?

– Спасибо, мне не нужен психоанализ.

– Ты не хочешь спросить себя, как тринадцатилетней девочке удалось зацепить тебя за живое?

Он поморщился.

– Почему ты просто не пойдешь и не утопишь меня, как собиралась сделать с самого начала?

– Потому что речь идет не о тебе, а об Анне. Хотя я прекрасно понимаю, почему ты так думаешь.

– Что ты хочешь сказать?

– Вы оба трусы. Вы оба постоянно бежите от себя. Я знаю, чего боится Анна. А ты?

– Я не понимаю, о чем ты.

– Нет? А где же твое остроумие? Или очень трудно шутить о том, что так больно ранит? Ты каждый раз отступаешь, когда кто-то становится тебе слишком дорог. Пока Анна оставалась твоей клиенткой, все было нормально. Но как только ты начал переживать за нее, возникли проблемы. А я? Со мной можно один раз переспать, но ни о каких чувствах не может быть и речи. Единственный, с кем ты сохранил отношения, – твой пес, однако и это государственная тайна.

– Ты ничего не понимаешь, Джулия…

– Нет, на самом деле, я единственный человек, который способен показать тебе, какое ты ничтожество. Но тебя это устраивает, ведь так? Если все будут считать тебя ничтожеством, то никто не захочет любить тебя. – Я замолчала и посмотрела на него. – Обидно узнавать, что кто-то видит тебя насквозь. Да, Кемпбелл?

Он встал с каменным лицом.

– Мне нужно идти работать.

– Конечно, – съязвила я. – Только постарайся отделить работу от чувств, а то, не дай Бог, окажется, что у тебя тоже есть сердце.

Я повернулась, чтобы уйти, пока не унизила себя еще больше, и услышала голос Кемпбелла:

– Джулия. Это неправда.

Я закрыла глаза и вопреки здравому смыслу повернулась к нему.

Он поколебался.

– Собака. Я…

Но я так и не услышала его признания, потому что в дверях появился Берн.

– Судья Десальво вышел на тропу войны, – сказал он. – Вы опоздали, а в кафе закончился кофе с молоком.

Я поймала взгляд Кемпбелла, ожидая, что он договорит то, что начал.

– Ты будешь моим следующим свидетелем, – спокойно произнес он, и момент был упущен, прежде чем я поняла, что он вообще был.

Кемпбелл

Быть сволочью становилось все труднее и труднее.

Когда я вошел в зал заседаний, у меня дрожали руки. Отчасти они дрожали все по той же старой причине. Но в этом было повинно и то обстоятельство, что моя клиентка сидела рядом со мной, как камень, а женщине, которую я люблю, сейчас предстояло отвечать на мои вопросы. Когда вошел судья, я взглянул на Джулию, и она демонстративно отвернулась.

Со стола упала моя ручка.

– Анна, ты не могла бы поднять ручку, пожалуйста.

– Не знаю. Я напрасно потрачу время и силы, – ответила она, и чертова ручка осталась на полу.

– Вы готовы вызвать следующего свидетеля, мистер Александер? – спросил меня судья Десальво. Но прежде чем я успел назвать имя Джулии, Сара подняла руку и попросила разрешения поговорить с судьей.

Я приготовился к неприятной неожиданности, и адвокат противной стороны не подвела.

– У врача, которого я хотела вызвать в качестве свидетеля, во второй половине дня назначена встреча. Можно ей дать показания вне очереди?

– Мистер Александер?

Я пожал плечами. Для меня это было всего лишь отсрочкой казни. Поэтому я сел рядом с Анной и наблюдал, как маленькая темнокожая женщина с волосами, стянутыми немного туже, чем следует, подошла к свидетельской стойке.

– Пожалуйста, назовите свое имя и адрес для протокола, – начала Сара.

– Доктор Беата Нет, – сказала врач. – Вунсокет, улица Оррик, 1250.

Доктор Нет. Я обвел взглядом зал заседаний, но, похоже, я был единственным поклонником Джеймса Бонда. Достав блокнот, я написал Анне записку: «Если бы она вышла замуж за доктора Шанса, то стала бы доктором Нет-Шансов».

Уголок рта Анны дернулся в улыбке. Она подняла упавшую ручку и написала ответ: «Если бы она развелась и вышла замуж за доктора Совсема, то стала бы доктором Нет-Шансов-Совсем». Мы начали смеяться, а судья Десальво кашлянул и посмотрел на нас.