"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 997

Хозяин уже выходил на крыльцо.

— Охота тебе горланить, сын шайтана! Видел, видел я тебя в окно, погоди, дай хоть обуться!

Ракета следовал за Аполлоном Теософовичем, оживленно махая хвостом, но не лая: он чувствовал, что хозяин, хоть и ворчит, в хорошем настроении.

Дальше последовала обыкновенная встреча старых приятелей, с объятиями и похлопыванием по спине, а также возгласами: «Слышал, ты уже магистр звезд — молодец! Прошлый раз полным командором приезжал!» и «Да я уже много лет магистр звезд, луну с неба вот никак не достану… Ничего себе ты сад вырастил — а оранжерея-то вон какая!». Гость был на несколько лет моложе хозяина, и в целом сохранился лучше: по Аполлону Теософовичу было видно, что проблемы со здоровьем давно мешают ему поддерживать форму. Он сильно пополнел со своих армейских дней, немного сгорбился и в целом, как принято говорить, подался.

Гость тоже это замечал и глядел на прежнего друга и сослуживца с грустью.

Слово за слово, хозяин пригласил новоприбывшего в дом, дело дошло до застолья. Аполлон Теософович похвастался домашним вином — «из собственного виноградника!» Гость, Алим Тенгизович, выложил на стол «городские» гостинцы: кремовый торт, сложносочиненные пирожные в коробочках, из тех, на которые хочется любоваться, а не есть, и большую коробку конфет.

— Да куда ты столько сладостей приволок!

— Так я ж не знал, что ты один живешь! Думал, к тебе на Новый год дочка приедет, с внуками!

— А! — Аполлон Теософович махнул рукой. — Нет, мы в этом году не планируем.

— Ты к ней сам поедешь, значит? И правильно! Чего тут сычом сидеть?

Аполлон Теософович не стал возражать и говорить, что с дочерью не общался уже много лет, а с единственным внуком — вообще ни разу в жизни. Не считать же тот случай, когда Афина привезла маленького Кирилла к дедушке в гости, тот заплакал, испугавшись чего-то в саду, а Аполлон возьми и скажи: «Не зря одна рожа с твоим уродом Урагановым! Небось, такой же малохольный!»

Не то чтобы он имел в виду это совсем как шутку, но уж точно не ожидал, что дочь немедленно схватит нераспакованную сумку, вызовет такси (оно развернулось с полдороги) и уедет с внуком прочь, только ее и видели.

Точнее, опять же не совсем так; после слов насчет рожи и малохольности последовал еще короткий и эмоциональный разговор между отцом и дочерью, но его Аполлон Теософович уже совершенно искренне забыл и был уверен, что Афина вспылила из-за одной-единственной фразы.

Как бы то ни было, он не собирался рассказывать об этом Алиму Теримову, которого когда-то успел немного поучить в Высшей академии военного искусства, а потом послужить с ним вместе.

— Я к тебе, вообще-то, не просто так, а как раз по этому поводу, — начал Теримов.

— По какому этому?

— По поводу твоей семьи! Спасибо тебе хочу сказать! Если бы не твой внук, моего в живых бы уж не было!

— С чего это? — не понял Аполлон Теософович. — Постой… у тебя ж, вроде, один внук был? Или ты внучатого племянника в виду имеешь?

— Да нет, Алмаза моего, — с гордостью произнес Алим Тенгизович. — Весь в отца — и в меня! Он сейчас в спецназе служит, уже капитан.

После того, как их единственный сын пропал без вести при не подлежащих раскрытию обстоятельствах, а невестка повторно вышла замуж, магистр Теримов с женой воспитывали внука сами, поэтому его гордость была более чем обоснована.

— И как же это Кирилл мог ему жизнь спасти? — поразился Аполлон Теософович. — Ему же сейчас… — он запнулся, пытаясь вспомнить. — Лет десять, — закончил почти уверенно. — Точно не больше пятнадцати!

Пятнадцать лет назад умерла его жена, а дочь выскочила замуж за этого недоноска Ураганова, у которого из всех достоинств — одна звучная фамилия. Аполлон Теософович с самого начала был против этого брака, но разве она его спросила? Нет! Никакого уважения к отцу!

— Так ты что, не знаешь? — лицо Теримова переменилось. — А мы думали, ты в курсе… Это ж ведь ты его учил, воспитывал! Откуда он такой взялся иначе? Мне внук когда рассказал, я сразу понял — ну, точно, видна закваска Квашни! — он захохотал.

Аполлон Теософович напряженно смаргивал, глядя на старого приятеля. Он никак не мог понять, что это за затянувшаяся шутка или недопонимание. С одной стороны, Алим, несмотря на лукавый характер и манеру громогласно вещать, никогда с серьезными вещами не шутил. А с другой, у него прямо в голове не укладывалось, как шкет Ураганова мог каким-то образом кого-то спасти — тем более, кадрового военного!

— Нет, я… как-то последнее время с дочерью не разговаривал, — наконец сказал Аполлон Теософович чистую правду.

— А, ну, понятно, — посерьезнел Алим Тенгизович. — Видно, ей не до того было. Да уж неудивительно! Когда сын становится мальчиком-волшебником, родителям несладко приходится. Она, небось, тебя тревожить не хотела.

— Кирилл стал мальчиком-волшебником? — оторопело переспросил Аполлон Теософович.

— Да, Всадник Ветра его теперь называют. Я деталей тебе сказать не могу, сам понимаешь, но внук с отрядом попал в переделку. Превосходящие силы противника, заложники, техногенная катастрофа наклевывается, им нужно на штурм объекта идти — и он понимает, что как минимум половину своих ребят там и положит! И тут твой постреленок буквально с неба на них падает! Сначала помог снять оцепление с объекта, а потом вообще огонь на себя отвлек. С десяток пуль поймал, еле откачали. А у бойцов Алмаза хоть бы царапина!

Аполлон Теософович крякнул и налил себе еще вина. Затем подумал, сходил к шкафчику и достал оттуда темную бутылочку ежевичной наливки.

— Вот, — сказал он. — Это покрепче.

— Я думал, тебе нельзя, — удивился Алим Тенгизович. — Сердце же!

— Да какое там сердце, — махнул рукой Аполлон Теософович.

Интерлюдия: Аркадий, Майя и Алексей Весёловы, за полвека до основных событий

Перед тем, как сесть в автомобиль, мама еще раз оглядела сыновей с ног до головы. У Алешки в очередной раз попыталась пригладить вихор на макушке и вздохнула, когда ничего не получилось. У Аркадия поправила воротничок белой рубашки.

Алешка, вредина такая, показал язык и пропел:

— У Аркашки на воротнике кашка!

— У Алешки на голове плошка! — не остался в долгу Аркадий. И тут же устыдился: можно подумать, ему шесть лет, а не почти что двенадцать! Надо было игнорировать эту мелочь.

— Мальчики, не дразнитесь, — строго сказала мама. — Это недостойно.

— А я бы и не дразнился, но у Аркашки имя смешное, — хихикнул Алешка. — Так и просится.

— Вообще-то, я согласен, — не удержался Аркадий. — О чем папа думал? Почему у Саши и Леши нормальные имена, а у меня пастух какой-то…

Тут мама легко хлопнула его по губам парой белых шелковых перчаток.

— Не смей ставить под сомнения решения своего отца, — сказала она спокойным тоном, в котором, однако, звенели стальные ноты. — Мал еще.

Но тут же смягчилась и добавила почти весело:

— Если хочешь знать, твое имя придумала я. «Аркадий» значит не только «пастух», но и «счастливый». Ты у меня чудесный, самый везучий ребенок. Будешь постарше — расскажу.

Аркадий не стал закатывать глаза, только сказал:

— Да, мама.

Что там надо быть постарше? Он уже знал от Мишки Бастрыкина, который знал от тети Ани, любившей посплетничать, что, когда мама была им беременна, отец работал где-то за рубежом, маме сказали, что он погиб, и у нее чуть не случился выкидыш. А отец потом вернулся как ни в чем не бывало.

Пререкаться смысла не было: чем быстрее они сядут в машину, тем быстрее поедут на благотворительный утренник. Чем быстрее поедут на утренник, тем быстрее вернутся, и тем быстрее они с Мишкой смогут доделать сухопутную лодку на колесах и испытать ее на лугу за речкой. Они вчера ее уже почти доделали, осталось только парус прикрепить. Площадь паруса была давно уже рассчитана, нужный кусок полотна выпрошен, осталось только сделать люверсы и привязать.