"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 530

Мёртвое тело рухнуло у двери, и я просто перешагнул его. Хотелось только одного, глотнуть свежего воздуха, я даже стянул шейный платок и зажал им рану, как обычной тряпкой. Я вышел на улицу, вечерний Бастер светился огнями фонарей и свечей, одна часть города как раз только начинала веселиться, другая ложилась спать.

Слабость так и накатывала волнами, вызывая огромное желание лечь и свернуться в позе эмбриона, но я изо всех сил старался удержаться на ногах. Хуже всего было то, что я не знал, что делать. До корабля мне не добраться, да и всё равно на нём нет никого, кто мог бы мне помочь. Местным коновалам я не доверил бы даже вырезать вросший ноготь, что уж говорить о подобных ранениях. Так что я просто побрёл куда глаза глядят, шатаясь и пачкая кровью стены домов.

Мне вспомнился вдруг Обонга, которого испанцы так же ранили в брюхо, и то, как мучительно он умирал. Стало страшно и очень обидно. Как всё невовремя. Стоило только мне разбогатеть и собраться на покой, как я сам же подставился по глупости. Кровь так и не останавливалась, текла и текла, медленно напитывая тряпку. Захотелось пить. Ещё больше хотелось упасть, но я продолжал идти шаг за шагом, зная, что если сдамся и упаду, то больше не встану, и мой холодный труп оберут до нитки местные бродяги.

Я шёл, вспоминая всё, что произошло со мной здесь, на Карибах, и всё, что было до этого. Лицо своего отца, улыбку матери, первую любовь. Рабство, побег, реки крови, пороховой дым, абордажи и кутежи. Я не жалел ни о чём, понимая, что хоть и наломал немало дров, но по-другому не смог бы. Не смог бы смириться с рабской участью, не смог бы жить здесь мирной жизнью, не смог бы убежать от Бартоли, поджав хвост и больше не появляясь на Тортуге. Единственной моей ошибкой, которую я хотел бы исправить, было то, что я отправился к нему в контору один. И то, что не повидал мадам д`Эрве перед тем, как уйти на очередное рискованное мероприятие.

Вдруг я понял, где нахожусь. Это был квартал резиденций, где жили самые богатые из горожан. Ноги сами принесли меня сюда. Я решил зайти к Флёр напоследок. Хотя бы ещё раз увидеть.

Слава Богу, на крыльце были перила, и я сумел подняться по невысокой лестнице. Хоть и измазал их все липкой тёмной кровью. Дверь была закрыта, хотя свет внутри горел, и я постучал. А потом, не дождавшись ответа, постучал ещё, опираясь на дверной косяк.

Дверь приоткрылась, мадам д`Эрве, полностью в чёрном, удивлённо смотрела на меня. Я слабо улыбнулся.

— Капитан? — выдохнула она.

— Мадам… — едва слышным шёпотом произнёс я.

— Что с вами? Вы ранены? — всполошилась она.

Я кивнул. Дверь распахнулась настежь, вдова схватила меня за локоть, почти насильно втащила в дом.

— Боже мой! Вы ранены! — воскликнула она. — Боже мой! Луиза! Луиза, беги за доктором! Срочно!

Её дуэнья спустилась по лестнице, встревоженная и растрёпанная, быстро кивнула, накинула какой-то плащ и выбежала на улицу. Флёр проводила меня в гостиную и усадила на стул. Кровь капала на дорогой паркет, и мне стало неловко.

— Не надо… Не стоит… Не надо доктора, — слабо возразил я, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза.

— Не спорьте! — строго воскликнула она. — Эллин! Что ты здесь делаешь, живо вернись к себе!

Я открыл глаза и посмотрел на девочку, стоявшую в дверном проходе. Она была явно испугана, и я попытался ей улыбнуться. Боль снова обожгла внутренности, и вместо улыбки получилась странная гримаса.

— Капитан, вы слышите меня? Капитан! — я вдруг понял, что Флёр трясёт меня за плечи.

— Зовите меня Андре, — попросил я.

— Андре! Не вздумайте умирать, слышите? — потребовала она.

— Мне, наверное, не стоило приходить, — прошептал я, но мадам д`Эрве почему-то расплакалась.

— Не говорите так! Даже не думайте! — жёстко произнесла она. — Не закрывайте глаза, Андре, доктор скоро придёт! Он живёт совсем рядом, я отправила Луизу за ним!

— Улыбнитесь, Флёр. Я пришёл только за этим, — сказал я.

Она исполнила просьбу. Слёзы на заплаканном раскрасневшемся лице блестели, как жемчуг.

— В жизни не видел ничего прекраснее, — признался я, и она расплакалась снова.

— Только не закрывайте глаза, Андре, — взмолилась она.

— Не буду, — пообещал я, хотя мне очень хотелось.

А я всегда держал своё слово. Даже если и был пиратом.

Александр Конторович

Я хочу жить дома

Автобус был невообразимо стар. Да, собственно говоря, и автобусом данное транспортное средство называлось с известной натяжкой. Шасси взято от какого-то не менее древнего грузовика, от которого осталась только кабина. Её обварили металлическими листами, присобачив поверх стекол прочные решетки. А над решетками прикреплены поворотные жалюзи. Одно движение рычага – и кабина превращалась в легкобронированное укрытие. Эта самодельная броня вполне способна была выдержать автоматную пулю, а при известной доле везения – даже и пулеметную очередь. Позади кабины на раме был закреплен салон от небольшого автобуса. Бог знает, где и каким заводом он был выпущен. Пневматика дверей давным-давно не работала, их предполагалось открывать теперь вручную. Никакой брони в салоне не полагалось. Водитель заботился исключительно о себе. Некогда удобные кожаные сидения теперь были обтянуты обыкновенным армейским брезентом. Если учитывать происходящее вокруг, это тоже было своеобразным шиком. В некоторых местах за кусок брезента такого размера вполне можно было неплохо пообедать, а то и поужинать.

Большинство стекол в салоне, как ни странно, были целыми, хотя и заметно, что не все они одинаковые. Надо полагать, хозяин автобуса проявлял заботу о своем транспортном средстве, заменяя выбитые стекла теми, которые удавалось достать. Существенным плюсом было то, что печка, питавшаяся от мощного двигателя грузовика, без проблем отапливала весь салон. И хотя за бортом вовсю светило щедрое весеннее солнышко, температура, однако, еще не поднялась до такой величины, чтобы печку можно было бы не включать.

Словом, обычное транспортное средство Дикого поля. Других тут уже не осталось, да и не всякая машина смогла бы преодолеть то, что когда-то называлось здесь дорогами. Изрытые воронками, перекопанные многочисленными рвами и загроможденные остатками разбитых железобетонных блоков, эти дороги менее всего напоминали собой «участок пути, предназначенный для движения автотранспорта». Впрочем, съезжать с них никто и не пытался. Дороги, по крайней мере, хотя бы периодически чистили, выпуская на них тяжелые танки-тральщики. Танков этих тоже осталось не шибко много, и любой умный и хозяйственный атаман, заполучив подобную машину, старался поддерживать ее в работоспособном состоянии. Ибо целый танк – это относительно безопасный кусок дороги. Это машины и автобусы, которые по ней ездят. Люди и грузы, которых они перевозят. А значит, постоянно капающие в казну доходы. Именно по этой причине всегда существовал соблазн перекрыть дорогу соседу, дабы транспорт пошел иными маршрутами. И всегда находились желающие, за определённую мзду, разумеется, подложить фугас на ранее безопасном участке шоссе.

Доходы тоже были разными. Где-то брали часть перевозимых товаров, где-то обходились боеприпасами, требуя с каждого проезжающего определенное количество патронов в зависимости от того, ехал ли он пустой или вез с собой что-нибудь. Самые богатые атаманы требовали денег, и если у некоторых из них хватало ума обходиться разноцветными «фантиками», которые, несмотря на их иллюзорность, все же имели некую покупательную способность, то уж совсем зажравшиеся требовали гривны. Дальше этого аппетит, как правило, не шел, потому как за неразумно засвеченные где-то доллары, евро, рубли или юани можно было тотчас же схлопотать пулю или нож под ребро. И никого при этом не остановили бы никакие грядущие последствия, даже и самые тяжкие. Всякий понимал, что «фантики», независимо от их количества, позволяют прожить только здесь. А настоящая валюта – это шанс пройти через кордоны и оказаться там, где нет необходимости ложиться спать в обнимку с автоматом. Иначе никто не гарантирует тебе того, что утром ты проснешься там же, где и лег. Да и проснешься ли вовсе…