"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 527

— А к вам часто приходят заключать сделки на подобные суммы? — спросил я, машинально отмечая, что мне в голову тут же приходят схемы, как его половчее ограбить. Если для него миллион песо и в самом деле какая-то мелочь, сам Бог велел попытаться его разуть.

— Нет, — произнёс Круз. — Вот мне и стало интересно, у кого хватает наглости заявлять о подобных суммах во всеуслышание. Никогда не слыхал о вас, капитан Бонапарт.

— Я не ищу славы, минхер Круз, я ищу выгодной сделки. У меня есть некоторое количество золотых безделушек и прочих ценностей, которые я хотел бы продать без лишней огласки, — заявил я.

— Некоторое количество? — хмыкнул еврей.

— Скажем, около тысячи фунтов, — приблизительно назвал я, укоряя себя за то, что так и не удосужился взвесить или посчитать добычу.

Еврей застыл, ухватив себя за бороду.

— Думаю, мы сумеем договориться, — выдавил он.

Глава 49

Торговались долго, всё-таки речь шла о фантастических суммах. Насчёт миллиона песо я, конечно, несколько погорячился, но сумма уверенно приближалась к нему. Можно было выбить с минхера Круза ещё больше, но наглеть чересчур сильно я не стал, всё-таки сделка оказывалась выгодной для нас обоих, а не только для него. Даже с учётом того, что Круз предложил цену гораздо ниже рыночной.

Частично даже пришлось согласиться на бартер, закупив у него припасы и порох, потому что еврей заявил, что не располагает такой суммой наличных, но в итоге мы всё-таки пришли к соглашению, хоть и не сразу. Более того, мне пришлось даже возвращаться на корабль, уносить всю добычу в контору Круза и торговаться уже более предметно. Еврей бился как лев, отчаянно торгуясь за каждый грош выгоды, но и я не желал уступать.

В итоге мы всё же договорились, и оба даже остались довольны сделкой. Круз отправился занимать деньги у друзей и соседей, а я отправил Якоба за помощью. Вдвоём всю наличность мы попросту не утащим, да и охрана не помешает. Я всё ждал подвоха, но вскоре Круз вернулся с недостающей суммой и мы принялись считать, едва ли не так же долго, как и торговались. Утомительно. Настолько, что я бы лучше ещё раз повторил свой заплыв.

Но, когда всё закончилось и мы, довольные сделкой, пожали друг другу руки, я наконец осознал, что мы теперь по-настоящему богаты.

— Отметим? — осклабился Шон, когда мы, нагруженные, как ишаки, вышли из конторы минхера Круза.

— Нет. Сначала всё унесём на корабль и поделим, — отрезал я.

— Резонно, — вздохнул ирландец. — За раз даже столько и не пропить.

Вереница пиратов под вооружённой охраной брела к гавани, а я всё ожидал подвоха. Лично я бы просто так не отпустил никого и обязательно попытался бы вернуть свои денежки, но еврей, кажется, оказался приличным человеком. На берегу я просто купил у местного лодочника его корыто, мы загрузились в него и поплыли к бригантине. Пока всё шло гладко.

— Никто не возражает, если золотишко я пока закрою на ключ? — спросил я у команды, когда мы поднялись на борт.

Хоть все и знали, что воровство строго каралось, предосторожность не помешает. Крышу может снести любому. И делить ещё рано, чтобы исключить саму возможность конфликтов.

— Нет, кэп, — ответили флибустьеры, и я закрыл всё золото в пассажирской каюте.

— А теперь отметим? — спросил Шон.

— На Тортуге отметим, — отрезал я. — Дома.

Все разом приуныли, и я всё же немного сжалился.

— Но двойную порцию рома сегодня заслужили все, — добавил я. — Всё готово? Отчаливаем отсюда поскорее.

— Опять ты кого-то обжулил? — хмыкнул боцман.

— Не совсем, — ухмыльнулся я. — Просто мне тут не нравится.

Мы хоть и французские корсары, но местные власти запросто могут испортить нам жизнь, особенно если минхер Круз вдруг решит заявить о том, что мы его, например, ограбили. Местный форт надёжно перекрывал вход и выход из гавани, так что лучше бы нам поспешить и убраться отсюда.

Так что мы подняли якорь, поставили стаксель и аккуратно вышли в открытое море, после чего подняли остальные паруса и взяли курс прямо на север. До Тортуги ещё плыть и плыть, и мне очень хотелось добраться туда без приключений. Только когда побитые ветром скалы Кюрасао скрылись за туманом, я смог вздохнуть спокойно. Никакого преследования не было, но я всё равно приказал глядеть в оба и докладывать о каждом увиденном парусе.

Встревать в какие-либо стычки, когда у нас на борту лежит годовой бюджет какого-нибудь Сомали, я считал опасным, вредным и глупым. Так что даже если на пути нам попадётся какой-нибудь беззащитный пинасс, который задерёт лапки кверху, едва завидев наш парус, я не буду его атаковать. Всех денег не заработаешь, а потерять уже награбленное золото можно в один момент.

Поэтому мы на всех парусах шли в сторону Испаньолы, вернее, к проливу Мона, между Испаньолой и Пуэрто-Рико, старательно избегая ненужных встреч. Команда изнемогала от предвкушения грандиозной попойки и крестового похода по всем кабакам и борделям Бастера, а я мучительно раздумывал, что делать с месье Бартоли. Никакой ясности не было. Я даже не знал, в курсе он про золото или нет, отправил ему Ладрон весточку или не отправил, за чей счёт была эта экспедиция на корвете, и что вообще он думал на этот счёт.

Даже было немного жаль, что корвет пришлось просто спалить вместе со всей его командой, я бы непременно задал Ладрону парочку вопросов. А теперь приходится гадать, поедая себя самого бесконечными сомнениями. Придётся, как обычно, действовать по обстоятельствам, а в таком деле это чревато.

На подходе к Испаньоле выяснилось, что пролив кишит испанскими кораблями, как бродячая собака — блохами, и я решил огибать Испаньолу с запада, растягивая наше путешествие ещё дольше. Поэтому мы повернули, ушли мористее и пошли вдоль берега, всё время держа остров в поле зрения. Главное было благополучно миновать Санто-Доминго и уйти ко французской стороне. Там уже можно будет не опасаться, хотя расслабляться в любом случае рано.

Горы Испаньолы на траверзе напоминали мне о тех временах, когда я копал землю на сахарной плантации, подыхая от жары, москитов и скудной жратвы. Теперь я сам мог купить хоть десять плантаций, но при одной только мысли о запахе тростника, полях и сельском хозяйстве меня начинало потряхивать. А парни наперебой делились планами и мыслями о том, как распорядятся внезапным богатством. Кто-то хотел вернуться в Старый Свет, кто-то планировал жениться и заняться собственным делом, несколько самых отчаянных решили приобрести свои собственные корабли и пиратствовать дальше. И, когда мы наконец-то обогнули мыс Даме-Марие и вышли в залив Гонаив, полностью безопасный для французских судов, то я решил наконец-то поделить добычу.

На палубу вынесли стол, мешки с золотом, я взял перо и чернила из каюты, уселся перед вожделеющей толпой и принялся заново пересчитывать деньги, записывая всё в гроссбух. Деньги любят счёт.

Первым делом, под недовольные возгласы команды, я выделил положенную губернатору долю, которая даже сама по себе могла посоперничать с неплохой добычей с какого-нибудь галеона.

— Андре! Мы же это золото не захватывали, мы его откопали, что за дела? — воскликнул Шон, и я признал его правоту.

— Значит, делимся только добычей с галеона, — заключил я, и все радостно поддержали это решение.

Пришлось пересчитывать всё заново. Теперь д`Ожерону причитались сущие гроши по сравнению с предыдущей суммой, но, в целом, его доля тоже могла называться солидной. Затем, испросив общего согласия, я выделил на содержание корабля две сотни дублонов, что тоже было каплей в море.

Ну а потом мы начали, собственно, делить добычу, и первыми свою долю получили раненые и покалеченные, сверх того получая выплату за увечья. Каждый подходил по одному, забирал деньги и ставил крестик в гроссбухе за то, что получил, ровно напротив своего имени и суммы. Точно как в бухгалтерии. Потом свои деньги получали все остальные, причём свою долю врача я отдал Андре-Луи, потому что юнга почти полностью обходился с ранеными сам.