"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 523

— Давай всех наверх, — приказал я.

Старик кивнул, сунул в рот свисток, болтавшийся на шнурке у него на шее. Пронзительный свист резанул по ушам, наверняка не только мне, но и всем тем, кто устраивался отдыхать после тяжёлого дня. Я живо представил ворчание и брань на нижней палубе.

Но вскоре все начали выходить на палубу, вопросительно глядя на меня, на боцмана и на вахтенного. Я кивнул в сторону усопших, и моряки начали строиться у противоположного борта, снимая банданы и шляпы. Два раза объяснять не приходилось.

Когда вся команда выстроилась на палубе, я тоже снял шляпу и вышел перед строем. Раскрыл Библию, на нужном месте у меня лежала закладка, зачитал несколько строк про жизнь вечную и переход от смерти в жизнь, сказал «аминь», и погибших пиратов по одному начали отправлять за борт. Я хмурым взглядом провожал каждого, понимая, как сильно поредела команда после этого сражения.

Глава 45

Мы снова приближались к заветному острову, и на этот раз никаких посторонних кораблей возле Авеса не крутилось. Никто не будет мешать. Всех и каждого снова охватило нетерпение, и мы на всех парусах неслись к этому клочку суши. Даже отдыхающая вахта бродила наверху, жадно вглядываясь в узкую полоску земли и кружащих над ней морских птиц.

Даже лопаты и заступы уже закинули в шлюпку. А я, как пессимист и параноик, думал, что будет, если кто-то нас всё-таки опередил. Вот будет хохма, если мы высадимся, выкопаем яму в нужном месте, а там не окажется ничего, кроме сырого песка. В той же яме меня и закопают, особо не церемонясь. Я ожидал любого подвоха, даже такого.

Вообще стоит быть поосторожнее, особенно, когда золото перекочует в наш трюм. Крышу сорвать может любому. Когда речь идёт о подобных суммах, жадность может пересилить любые клятвы и узы, наплевать на все договорённости и прошлые отношения. И чем ближе мы подходили к Авесу, тем больше параноидальных мыслей меня преследовало. Я вспомнил и про Бартоли, который наверняка рвёт и мечет, и про Ладрона, который наверняка сдал нас кому только можно. В общем, я изрядно нервничал, а если говорить по-простому, то я трусил. Впрочем, я старался никому не показывать своих настоящих чувств, пряча их под насмешливой снисходительной улыбкой. Но как только я заходил в каюту и закрывал дверь, тяжёлые мысли гулким набатом звенели в голове.

— Паруса убрать! Полезайте живее, крысы вы сухопутные, ети вашу мать! — из-за закрытой двери раздался зычный голос боцмана. — Шкоты трави, обезьяны косорукие! Крепи давай, чего ты смотришь на меня, как петух с жёрдочки?!

Старик своё дело знал на все сто процентов. А ещё, раз уж вахтенный решил убирать паруса и вставать на якорь, то мы, получается, прибыли на место. Я оделся, подпоясался, привёл себя в порядок. На всякий случай проверил и перезарядил пистолеты, посмотрел, как палаш выходит из ножен. Предательства на берегу я опасался меньше всего, но ничего исключать нельзя. На Бога надейся, а порох проверяй.

В дверь постучали.

— Иду! — отозвался я.

Глянув напоследок в маленькое зеркало на стене, я вышел на палубу и яркое полуденное солнце ударило меня по глазам. Остров Авес плоской кляксой покоился на лазурной воде совсем рядом, а птицы, его единственные обитатели, истошно вопили, пролетая над нашими мачтами.

— Спускайте шлюпку, — приказал я. — Пятеро добровольцев со мной, остальные отдыхать. Вахта, глядите, чтобы никто в гости не заявился. Если кто появится — сигнальте холостым из пушки.

На этот раз со мной отправились Муванга, Клешня, Жан-Поль, Доминик и Шарль Косой, из пти-гоавского пополнения. Выбор на самом деле был невелик, многие были ранены или стояли на вахте, а мне нужны были здоровые и дюжие бойцы, чтобы таскать тяжёлые ящики. Избранная пятёрка улыбалась, предвкушая блеск золота, и даже вечно хмурый Клешня позволил себе скалить зубы в паскудной ухмылке.

Мы спустились в качающуюся на волнах шлюпку, Муванга и Косой молча взялись за вёсла. Прибой, накатывающий на пологий берег, здорово помогал им грести.

— Ты чего это весь при параде, капитан? — спросил Жан-Поль, глядя на мои пистолеты.

— Птичек местных испугался небось, — хмыкнул Клешня, снова проявляя неуважение.

— Будешь болтать, Клешня, сам станешь местным. Только ненадолго. Через пару дней от жажды помрёшь, и всё, — холодным ровным тоном произнёс я, так, чтобы он понял, что я не шучу.

— Да ладно тебе, кэп, не обижайся, — буркнул он, зыркнув исподлобья.

Захотелось сказать, что делают с обиженными, но я не стал. Не хватало ещё запустить новый тренд и стать прогрессором ещё и в этих делах. Здесь такая практика не одобрялась, хотя я порой слышал про сожительство некоторых моряков друг с другом, а то и с корабельными животными. Но чаще всего моряки пользовались услугами портовых шлюх, благо, в порты мы заходили довольно часто.

Шлюпка прошелестела по дну, вздымая в воде целые тучи песка, и остановилась на берегу Авеса. Крохотный островок казался точно таким же, как и в прошлый раз. Точно так же белыми кучами поблескивало гуано, садились и взлетали морские птицы, а песок хрустел под сапогами, как свежевыпавший снег.

— Берите лопаты и за мной, — приказал я.

Ошибиться было нельзя, сокровища мы зарыли в самом высоком месте острова, да и Муванга, присутствовавший и в прошлый раз, тоже помнил место. Мы прошлись по Авесу, и я удовлетворённо кивал, глядя, как ветра и дожди замели все следы человеческого присутствия. Кое-где даже начала пробиваться молодая травка. А значит, Ладрон всё-таки не добрался до золота, оставшись с носом.

— Копайте здесь, господа, — указал я, а сам уселся на камень и закурил, доставая деревянные чётки, подаренные мне священником.

Лопаты вгрызлись в рыхлый грунт. Работали в охотку, с небывалым усердием, и, пожалуй, даже я мог бы присоединиться, но не забирать же лопату у кого-то из товарищей, когда они и сами не прочь поработать. Поэтому я курил, поглядывая на чужую работу, как известно, на одну из вещей, на которые можно смотреть бесконечно.

— Глубоко зарыли? — спросил Косой.

— Да, — ответил Муванга, как один из тех, кто, собственно, и закапывал золото.

Наконец, лопата Клешни ткнулась во что-то твёрдое, и он победоносно расхохотался, а потом голыми руками принялся откидывать мокрую землю. В яме показался один из наших ящиков.

— Во-о-от ты где, родимый, — ухмыльнулся Клешня.

— А ты думал, что там будет? Гробы с мёртвыми врагами короны? — хмыкнул я, даже не отрывая задницы от насиженного места.

— Зная тебя, кэп, можно было ожидать всего, что угодно, — таким же тоном ответил штурман.

Я пожал плечами в ответ, спорить тут было не с чем. Завидев первые результаты, парни начали копать ещё интенсивнее, и грязные, измазанные землёй ящики один за другим начали выходить на свет. Жан-Поль с Косым попробовали извлечь один из ящиков, но утрамбованная земля крепко их держала, и им пришлось копать вокруг.

— Пупок не надорви, — брякнул я Косому, который для такой работы был всё-таки чересчур тощим.

— Да иди ты, кэп, — огрызнулся Косой. — Вот взял бы и сам попробовал.

— Слышь, сынок, — я даже поднялся со своего камня. — Я эти ящики сам сюда все перетаскал. Муванга не даст соврать.

— Ага, — подтвердил Муванга.

— Ну и молодец, — буркнул Косой, снова отворачиваясь к ящикам.

— Кончай болтать, Косой, давай за работу, — рыкнул я. — И вообще, что-то мы долго уже возимся.

Я спустился к ним в яму, дёрнул тяжёлый ящик, который крайне неохотно выходил из земли, приподнял, потащил по склону наверх, пропахивая глубокую борозду в рыхлом грунте. Вслед за мной парни начали вытаскивать и другие ящики.

Настроение после такой беседы резко упало, несмотря на то, что золото снова вернулось к нам. Тревожный звоночек, если даже такое отребье, как Косой, позволяет себе подобные выпады в мою сторону. Значит, и в остальной команде несомненно найдутся похожие товарищи.

— Ну, попёрли, что ли, — хмыкнул я, когда все ящики наконец-то оказались вытащены из ямы.