"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 500

Через час ветер так и не появился. Почти неподвижная водная гладь походила на зеркало, красно-оранжевое в лучах заходящего солнца, и я счёл бы это безумно красивым, если бы не тот факт, что мы застряли в деревянных скорлупках вдали от любой суши.

Команде сообщили, что вода теперь выдаётся порциями, трижды в день. Поворчали, было заметно, что почти все с этим несогласны, но высказывать недовольство в открытую никто не стал. Пока порции не уменьшились до глоточка в день, а бочки с водой не закрыты на замок и к ним не приставлен вооружённый охранник, всё будет в порядке.

На «Дофине» спустили шлюпку, и я сперва думал, что Ладрон решил наведаться в гости, но нет. Флейт, к моему удивлению, взяли на буксир, и на вёслах медленно подтащили ближе к «Поцелую Фортуны». На этот раз, к моему облегчению, не вплотную, так что флейт не возвышался над нашим бортом, а покоился на воде метрах в десяти от нас. Можно было спокойно перекрикиваться друг с другом.

Я, впрочем, старался не обращать внимания на маячащий поблизости «Дофин», пытаясь заполнить тоскливое ожидание работой, а когда работа кончалась, то я переходил к долгим и изматывающим тренировкам, но вскоре от них пришлось отказаться. После нескольких часов фехтования жутко хотелось пить, а воды становилось всё меньше и меньше, тем более, что через пару дней штиля порции пришлось урезать.

Слава Богу, что ночью от перепада температур выпадала роса, которую я тут же приказал собирать тряпками. Жажда стала постоянным спутником каждого из нас, а меня всё чаще начали посещать мысли про то, какой бесславный конец будет, если мы подохнем здесь от жажды и зноя.

Матросы и офицеры тоже были недовольны. Безделье это воистину игрушка дьявола. Несколько раз на баке едва не вспыхнула драка, к счастью, каждый раз конфликт удавалось гасить до того, как он перерастёт во что-то большее.

Я пытался припомнить все морские суеверия насчёт призывания ветра, но, кроме свиста на борту, ничего не мог вспомнить, а боцман и так почти всё время тихо посвистывал, гуляя по палубе. В эти поверья верилось не особо, но моряки относились к ним с уважением и даже пиететом, и это отношение невольно передалось и мне. Однако, при всём уважении, моё терпение кончилось, и, в конце концов, я вышел на корму, повернулся лицом к морю и залихватски свистнул, распугивая чаек и заставляя каждого из присутствующих вздрогнуть от неожиданности.

Громкий и протяжный свист далеко пронёсся над зеркальной гладью воды. Я облизал пересохшие губы и свистнул ещё, резко, по-разбойничьи.

Боцман, подошедший сзади, тронул меня за плечо.

— Шторм накличете, капитан, — покачал он головой.

— Да хоть бы и шторм, — ответил я.

Хоть ураган. Я буду рад, если с неба упадёт хоть капля пресной воды, а ветер снова наполнит паруса и потащит нас к заветной Мартинике. Мне отчаянно хотелось поскорее добраться в Сен-Пьер, получить обещанные луидоры и распрощаться с Ладроном, «Дофином» и неприятной обязанностью его сопровождать.

Глава 22

И даже после этого шторма не случилось. Хотя жаркая безветренная погода стояла уже чудовищно долго, и массы испарённой воды непременно должны были собраться в громадную тучу, чтобы обрушиться вниз, возвращаясь туда, откуда пришли.

Порции воды пришлось урезать ещё, выдавая всего полпинты в день, и матросы откровенно роптали. Особенно новички, имевшие довольно смутное представление обо мне, и видящие, что всё, что им про меня рассказывали, как-то не очень вяжется с тем, что происходит. Ни себе, ни офицерам никаких поблажек не делалось, в этом плане абсолютно все были равны, кроме раненых. Раненые получали двойную норму, на этом мне всё-таки пришлось настоять.

Ещё через какое-то время с «Дофина» просигналили, что капитан Ладрон желает меня видеть. Лично я никакого желания общаться с ним не испытывал, но скука и любопытство победили, и я приказал спускать шлюпку.

На всякий случай я взял с собой Мувангу, и мы вдвоём перебрались на флейт. Меня проводили в капитанскую каюту, Муванге пришлось остаться снаружи, мол, не положено. Я шепнул ему, чтобы он постарался разузнать, что всё-таки находится в трюме «Дофина». Вряд ли у него получится, но вдруг.

Каюта капитана на флейте напомнила мне каюту «Ориона», такая же тесная и маленькая, всё полезное пространство использовалось для грузов, а о комфорте никто и думать не смел. Ладрон сидел за столом, что-то черкая на бумаге, и увидев моё появление, жестом пригласил меня сесть. Я уселся на колченогий табурет, заранее чувствуя раздражение и злость.

— У нас кончается вода, месье Грин, — сообщил он, облизывая растрескавшиеся губы.

— Выдавайте порциями, — хмыкнул я. — Причём здесь я? Вы хотели меня видеть, только чтобы сообщить это?

— Это ваша вина, — уставился на меня Ладрон.

Остро захотелось пробить ему в череп.

— Можете ещё обвинить меня в том, что солнце встаёт по утрам, месье Ладрон, — пожал плечами я, кое-как сдержав резкие слова, рвущиеся наружу.

— Если бы мы шли северным берегом, как и собирались, ничего этого бы не произошло, — заявил он.

— Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой, — хмыкнул я.

— Всё смеётесь. Не смешно, — буркнул Ладрон. — Мы все умрём здесь по вашей вине.

— Вы моряк, Ладрон, или кисейная барышня? — фыркнул я. — Возьмите себя в руки, чёрт побери!

Он будто и не услышал моих слов.

— Я пишу письмо месье Бартоли, — сообщил он. — В котором подробно расскажу обо всём, что вы сделали не так. Вам это понятно?

Я расхохотался. Будто мне вообще было какое-то дело до мнения месье Бартоли.

— Много на себя берёте, Ладрон, — сквозь смех произнёс я.

— Я чувствую, что обязан это сделать, — заявил он.

— Вы забываетесь, Ладрон, — я встал, опираясь руками на его стол и нависая над ним. — Забываете про то, что я не только французский корсар, но ещё и бесчестный пират, и могу в два счёта захватить ваш флейт, а вас заставить плясать джигу, болтаясь на рее, вместе со всей остальной командой.

— Это угроза? — к моему удивлению, Ладрон спокойно поднял взгляд на меня. Наверное, смирился с тем, что погибнет от жажды.

— Это предупреждение, если вы вдруг забыли, о чём мы договаривались на берегу. В этой эскадре командую я, и если вам вздумалось поднять бунт, то и судить вас буду тоже я, судить как бунтовщика. А для них у меня одно наказание — смерть, — прорычал я.

— Прошу вас, капитан, покиньте мою каюту, — холодно произнёс Ладрон.

— С удовольствием, — точно таким же тоном ответил я. — Только не забывайте. Пока мы не дошли до Сен-Пьера — командую я.

Я вышел на палубу «Дофина», пристальным взглядом окидывая измученных зноем и жаждой матросов. Те напоминали сонных мух. У нас на бригантине ничего подобного не было, все старались держаться бодро, превозмогая трудности.

— Муванга! — позвал я. — Мы возвращаемся.

Негр подбежал ко мне, мы вместе спустились в шлюпку.

— Ну, чего увидел? — тихо спросил я, едва мы оттолкнулись вёслами от борта «Дофина».

— Я не поняль, трюм охрана стоит, — сказал он. — Мушкет держит, никого не пускает.

— Занятно, — хмыкнул я. — Интересно даже, что у него в трюме.

— Не знаю, — сказал Муванга. — Золото?

— Может и золото, — хмыкнул я.

Было бы неплохо это выяснить, Ладрон ни за что не скажет добровольно. Но случай может и не представиться.

Мы вернулись на бригантину, шлюпку втащили наверх, закрепили на положенном месте. Ветра так и не было. Где-то вдалеке, у самой линии горизонта, собирались белые облачка, но не более. Значит, там движение воздуха всё-таки было, и ветер был. Я повернулся туда и снова пронзительно свистнул.

Море подёрнулось лёгкой рябью, я почувствовал слабое мимолётное касание ветерка на щеке. По спине пробежал холодок.

— Ветер! — заорал я.

Флибустьеры радостно завопили, повскакивали со своих мест, принялись ставить паруса, натягивая их как можно сильнее, чтобы даже самый слабый ветерок мог их наполнить и повести бригантину вперёд. Матросы на «Дофине», разумеется, слышали всё, и тоже начали ставить свои паруса.