"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 415

В знаменитом морионе и кирасе ехал только один испанец, остальные были одеты гораздо проще, в серые и бежевые плащи и высокие шляпы. Очевидно, начальник, а значит, самый опасный. И обращаться надо будет именно к нему.

Мы поравнялись. Я вдохнул воздуха, как перед погружением, и выскочил на дорогу, стараясь не попасть под копыта лошадей или удар пикой.

— ¡Señor! ¡Señor! ¡por Dios, Señor! Прошу, помогите! ¡Señor! — жалобно завопил я, обращаясь к главному испанцу.

Испанцы встрепенулись, зашевелились в сёдлах, кучер потянулся к мушкету.

— ¡Sal de camino, mendigo! — брезгливо рявкнул испанец.

Я ни слова не понял, но общий смысл уловил.

— ¡Por favor, Señor! ¡hay piratas! Пираты! — я указал рукой на юг, на дорогу, стараясь не обращать внимания на блестящие острия пик, смотрящие мне прямо в лицо.

— ¿Piratas? — хмыкнул испанец.

В этот момент я резко вскинул протянутую руку вверх, моля всех богов, чтобы мой жест правильно поняли, и тут же бросился на землю.

Из придорожных кустов раздался залп, нестройный, но эффективный. Началась суматоха, первым залпом скосило не всех, только троих всадников и кучера. Ржали лошади, кричали люди, воздух наполнился железным запахом крови. Я увидел, как прямо надо мной лошадь встаёт на дыбы, а испанец замахивается на меня пикой, и в тот же момент падает, убитый метким выстрелом. Я вытащил пистолет и отсалютовал невидимому стрелку, затем вытащил второй и поднялся на ноги. Ещё один всадник судорожно дёргал за поводья, раздирая несчастной испуганной лошади рот, послышались ответные выстрелы испанцев, два других кучера тоже начали стрелять. Всадник наконец сумел совладать с напуганной лошадью, ткнул её шпорами в бока, бедная лошадь жалобно заржала, но послушно поскакала на юг, проносясь мимо меня и сходу переходя в бешеный галоп.

Я развернулся следом за ним и выстрелил из пистоля, а затем и из второго, целясь в низко пригибающегося испанца. Он проскакал ещё почти сотню метров, прежде чем свалился набок, повиснув в стремени, а несчастная лошадь так и продолжила бежать, волоча раненого хозяина по земле. Я спешно перезарядил оба пистолета, оглядывая поле битвы.

Лошади разбегались, одну, запряжённую в телегу, случайно подстрелили, тут и там лежали мёртвые испанцы, но двое ещё отстреливались, укрывшись за телегами. Буканьеры же залегли в кустах, пытаясь выцеливать врага, но опасались попасть по телеге с порохом и случайно устроить грандиозный фейерверк. Люди кричали и ругались, стонали раненые, лошади, одуревшие от запаха крови и пороха, дёргались в постромках и жалобно ржали, отчаянно желая сбежать отсюда как можно дальше.

Я тоже желал оказаться сейчас как можно дальше отсюда, но вместо этого короткими перебежками отправился к первой телеге, до боли в пальцах сжимая пистолет. Оба оставшихся испанца отстреливались, изредка высовываясь из-за своих телег, но я, как учила братва, зашёл сбоку. Главное теперь было не словить маслину, к счастью, с длинным мушкетом не слишком ловко получается быстро поменять направление стрельбы. Я выскочил из-за телеги, застрелил первого, ближайшего ко мне испанца, рухнул на землю, видя, как второй спешно перекидывает мушкет, целясь в меня, и из положения лёжа выстрелил во второго.

Всё затихло, и я уткнулся лбом в горячую сухую землю. На меня свалилась невероятная усталость, и хотелось уснуть прямо там, но я только на мгновение прикрыл глаза, а потом встал и принялся перезаряжать пистолеты дрожащими руками. Теперь, когда всё кончилось, меня снова потряхивало от ужаса.

Глава 41

Из кустов начали выбираться буканьеры, довольно щурясь на солнышке и разглядывая добычу. В конце концов, не каждый день тебе достаются три полные телеги хабара. Я сунул заряженные пистолеты за пояс и принялся обшаривать мёртвых испанцев. Ничего интересного у них не было, только всякая мелочёвка, недостойная моего внимания. Табак, деревянные крестики, амулеты.

— Ну ты даёшь, — произнёс Шон, протягивая мне мушкет и палаш. — Бешеный, натурально бешеный.

— Кто буйный, ты буйный, епт! — я притворно округлил глаза, но не ожидал, что ирландец от меня отшатнётся. — Шучу.

— Не, ну если тебе не нравится, если так называют, ты так и скажи, не надо вот… — забормотал Шон.

— Расслабься, — я хлопнул его по плечу и забрал своё оружие. — Всё в порядке, все живы?

— Эмильена подстрелили, — сообщил Шон, и я кое-как удержал порыв бежать сразу к нему. — Обонга ещё себе всю харю разодрал, пока через кусты выбирался.

— Подстрелили куда? Где он? Живой? — всполошился я.

— Да живой, там он, — Шон махнул рукой в сторону склона.

— Смотрите, что в телегах, — приказал я. — Лошадь какую-нибудь поймайте, надо взамен убитой запрячь.

— Не учи отца детей делать, — вальяжно протянул Рябой.

— Ещё слово — и ты присоединишься к нашим испанским друзьям, — прорычал я.

Жак сделал вид, что он ничего не говорил и вообще усердно обирает карманы мёртвого кучера, а я сделал вид, что ничего не было, и поспешил к Эмильену.

Буканьер оставался на огневой точке, бледный, вспотевший от болевого шока. Он часто моргал и скалил зубы, сдерживая боль. Он оказался ранен в левую руку, чуть ниже плеча, и ему повезло, пуля прошила его насквозь, чудом не задев кость. Эмильен зажимал рану ладонью, но кровь так и не останавливалась. Возле него крутился Феб, тихо поскуливая.

— Ты как? — бросил я, скидывая мушкет на землю, чтобы не мешался.

— Погано, — сквозь зубы сказал Эмильен. — Как со свиньи хлещет…

Я отцепил ремень от мушкета, просунул ему под мышку и крепко затянул, используя его вместо жгута. Буканьер зашипел от боли, но ничего не сказал. Потом я достал нож, и Эмильен испуганно покосился на лезвие.

— Ну-ка, отпусти, — сказал я.

— Дай, — просипел он, протягивая руку за фляжкой.

— Немного оставь только, — я протянул ему фляжку рома, и он основательно приложился к горлышку, а затем вернул мне полупустую флягу.

Простреленный рукав пришлось безжалостно отрезать, несмотря на возражения Эмильена, что это новая рубаха и он бы лучше её снял. Из раны торчали нитки и кусочки ткани, которые нужно было обязательно вытащить. Иначе инфекция, нагноение, сепсис, смерть. В таком климате любая инфекция в ране могла убить. Я щедро плеснул рома из фляжки прямо на рану, а потом на нож.

Тут уже Эмильен стона не удержал, а я подумал, что было бы неплохо раздобыть себе комплект хирургических принадлежностей, раз уж в этом времени только я имею представление о санитарии и гигиене, и моё лечение будет ничуть не хуже любого профессионального вмешательства местных коновалов.

— Зажми лучше зубами что-нибудь, — посоветовал я и протянул ему торчащий кусок ремня.

Бледный и дрожащий буканьер стиснул его зубами. Липкие от пота волосы облепили его побелевшее лицо, теперь ещё больше контрастирующее с чёрной бородой.

Я запустил острие ножа в рану, Эмильен издал короткий сдавленный стон. Нужно было вытащить всё, даже самые мелкие обрывки и нитки, и без пинцета это было непросто. Даже несмотря на то, что входное отверстие оказалось довольно большим. Я не хотел, но пришлось помогать себе пальцами, на которые я тоже полил ромом.

— Повернись, — приказал я.

С другой стороны рана была вполне чистой, и ковыряться там не пришлось. Теперь нужно было зашить рану, благо, нитки с иголками были у каждого из нас, при походе через джунгли чинить одежду приходится регулярно. Кипятить иголку с нитками не было времени, поэтому я просто бросил их во фляжку, немного побултыхал там и вытащил, надеясь, что этого хватит для дезинфекции.

Рану я зашивал без изысков, обычным портняжным швом. Эмильен постоянно косился на меня, я постоянно требовал его отвернуться. Мне так было проще работать, да и его борода, если он поворачивал голову ко мне, норовила ткнуть в прямо в рану. Я зашил входное отверстие и принялся зашивать выходное.

— Эй, уходить пора! — раздался снизу голос Рябого. — Мы всё собрали, лошадь запрягли, можно ехать!