"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 1319

Вот же… И как теперь объяснить, что это не я накосячил?

— Профессор! — начал я. — Топольский только что испортил мою печать!

— Не выдумывайте, Волконский, — поморщился Иванченко. — Господин Топольский — образцовый студент и надежда факультета. Он бы никогда…

И тут печать начала светиться. Не привычным спокойным голубоватым светом, а ослепительно белым, как миниатюрная сверхновая. По аудитории пронесся порыв ветра, срывая конспекты со столов и растрепывая волосы, и появился столб света.

— Да твою ж мать… — пробормотал я.

Печать вспыхнула нестерпимо ярко. Опять? Вы серьезно?

Глава 16

Из печати вышел ослепительный белый столб света. Ничего особенного — просто ровный луч, как прожектор, только гораздо ярче. Настолько яркий, что пришлось щуриться. Но самое интересное творилось вокруг…

От столба света дул сильный ветер. Сначала он просто трепал тетради и конспекты, но с каждой секундой становился всё сильнее. Листы бумаги, ручки, карандаши — всё летало по аудитории. И что характерно: если что-то залетало в луч — обратно не вылетало.

Я с интересом наблюдал за происходящим. Чисто теоретически, если что-то заходит и не выходит, значит, где-то должен быть другой выход. Вопрос — где именно? И главное — что там на другой стороне?

Ученики спешно эвакуировались. Но… хех, как всегда, остались только мы трое: я, Костя, который нервно косился на светящийся столб, и этот гад Топольский, бледный как простыня. Тупили, откровенно говоря.

Иванченко метался между нами, как раненый зверь. Одной рукой он судорожно придерживал парик, который так и норовил слететь, а другой тыкал в меня пальцем, чуть не попадая в нос:

— Это переходит все границы! Все! Абсолютно все границы допустимого! — брызгал он слюной, пытаясь перекричать шум ветра. — Да как вы посмели… А ведь я специально вас даже не вызывал к доске! Надеюсь, вас исключат! Только исключение, никаких полумер! БЫСТРО ВЫШЛИ ОТСЮДА!

Я демонстративно отвёл его палец от своего лица:

— Не смейте меня трогать! И хватит так кричать, сейчас уйдем, — я нахмурился, а затем добавил. — И вам советую сделать то же самое.

Иванченко отшатнулся. На секунду в его глазах мелькнул испуг. Но тут же его лицо исказила ярость, и он отступил на пару шагов, продолжая брызгать слюной:

— Да как вы… да что вы себе… Немыслимо! Неслыханно! В моей практике… за всю мою карьеру… — он захлёбывался словами, а его парик окончательно съехал набок.

Массивные дубовые двери аудитории с грохотом распахнулись — на пороге возник Полозов, его чёрная мантия развевалась от потоков воздуха. За его спиной маячили несколько встревоженных академиков и пара гвардейцев.

Ну конечно, как же без группы быстрого реагирования — видимо, ждут, что сейчас из портала полезет какая-нибудь очередная хтонь.

— Опять вы, Волконский? — Полозов устало потёр переносицу. — Почему каждый раз, когда в академии происходит что-то… из ряда вон выходящее, поблизости обязательно оказываетесь вы? Сначала монстр из бездны, теперь это… Что дальше? Почему вы до сих пор здесь?

Я окинул взглядом пульсирующий столб света, прикидывая варианты. С одной стороны, можно свалить всё на Топольского — это действительно его рук дело. С другой… этот феномен явно стоит изучить повнимательнее.

Особенно интересно, куда ведёт эта штука. Судя по силе ветра, на той стороне должно быть пространство с очень низким давлением. Возможно, высокогорье?

Или… может, это вообще космос? Хотя нет, будь там вакуум, нас бы уже всех размазало по стенам.

Занятно… Если предположить, что это действительно портал…

— Знаете, господин ректор, — я сделал шаг вперёд, — возможно, мы случайно открыли что-то… перспективное.

Я шагнул ближе к порталу, игнорируя испуганный вздох Иванченко.

— Отойдите немедленно! — рявкнул один из академиков, седой старик с козлиной бородкой, который уже успел приблизиться к светящейся печати с другой стороны. Его морщинистая рука потянулась к сияющему столбу.

— Стойте! — голос Полозова хлестнул как кнут. — Не трогайте! Мы до сих пор не знаем природу этого явления.

Я подошёл к Топольскому, который жался к стене.

— Слушай, — я постарался придать голосу максимум дружелюбия, — давай по-хорошему. Что ты там подрисовал? Может, вместе разберёмся?

— Отвали от меня! — огрызнулся отличник. — Ничего я не делал!

Ах вот как? Ну ладно… я активировал свои способности. Так-с, где тут у нас кишечник… О, вот он, родимый!

Я направил тонкий поток энергии, стимулируя выработку определённых желез. Немножко усилим перистальтику, слегка увеличим секрецию… В прошлый раз Стрешнев оценил, теперь твоя очередь, умник.

Я с интересом наблюдал, как бледность на его лице сменяется нездоровым румянцем. Ещё немного, и наш образцовый студент начнёт искать пути отступления к ближайшему туалету. А учитывая, что нас пока никуда не выпускают… Будет весело.

— Последний шанс, — я понизил голос. — Что именно ты изменил в печати?

Топольский только мотнул головой, но его лицо уже покрывалось испариной. Что ж, сам напросился.

Преподаватели собрались в углу аудитории, подальше от светящегося столба. Несмотря на шум ветра, до меня долетали обрывки разговора:

— … нестабильный портал…

— … может схлопнуться…

— … да как у него…

Полозов задумчиво разглядывал печать, и его лицо постепенно менялось — от раздражения к заинтересованному:

— Знаете, коллеги, похоже, мы имеем дело с порталом в иномирье. Судя по характеру воздушных потоков, он ведёт в какое-то… весьма любопытное место.

Он провёл рукой по подбородку, словно что-то прикидывая:

— Многие благородные семейства зарабатывают именно на этом — отлове существ из других миров. От самых банальных вроде демонов-быков и бабо-рыб, до редчайших экземпляров вроде однорогов. — Он хмыкнул. — На чёрном рынке некоторые твари уходят за такие суммы, что можно купить небольшое княжество.

Я навострил уши. Вот это уже реально интересный поворот!

— Но открытие стабильного портала, — продолжал Полозов, — требует серьёзной подготовки. Нужны как минимум маги высшего ранга… — он покосился на меня. — Целые боевые кланы специализируются на этом промысле. Некоторые роды только этим и живут. — Он прищурился, разглядывая светящийся столб. — А тут… какой-то первокурсник случайно открывает проход.

Он резко развернулся ко мне:

— Как. Ты. Это. Сделал?

— Да-да! — взвизгнул Иванченко, окончательно теряя остатки самообладания вместе с париком. — Как ты это сделал, гадёныш⁈ — его лысина поблёскивала в свете портала.

Я устало закатил глаза. Ну вот как объяснить этим… педагогам, что вместо того, чтобы искать виноватых, лучше бы подумали, как использовать ситуацию? Судя по словам Полозова, тут можно неплохо заработать.

— Я начертил обычную печать медитации, — сказал я, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к парте. — И, к слову, начертил идеально. А вот этот… жополиз, — я кивнул в сторону Топольского, — решил внести свои коррективы. Подрисовал что-то, когда думал, что никто не заметит.

Я позволил себе лёгкую улыбку, наблюдая, как действует моя «терапия». Топольский, который до этого момента старательно изображал слияние со стеной, вдруг резко согнулся, прижимая руки к животу.

Его лицо, и без того бледное, приобрело престранный оттенок — что-то среднее между зелёным и серым. На лбу выступила испарина, а глаза забегали, явно выискивая пути к отступлению.

Он попытался что-то сказать в свою защиту, но вместо слов вырвался только сдавленный писк.

Костя, стоявший рядом со мной, явно оценил ситуацию. Он прикрыл рот рукой, но его плечи предательски тряслись от смеха. Неудивительно — после случая со Стрешневым он прекрасно знал мой метод воспитательной работы.

— Топольский, что с вами? — Иванченко наконец заметил странное состояние своего любимчика. — Вам плохо?

О, это только начало…