"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 1309

— Твою мать! Какого дьявола⁈ — взревел бес. — Ты что творишь, извращенец⁈ Ты какого хрена… меня нюхаешь⁈

Стрешнев, потеряв всякое достоинство, беспомощно размахивал руками. Его приглушённые проклятия терялись в складках бесовской задницы.

— Эй, че вылупились! — бес заметил ошарашенные лица собравшихся. — Давайте помогайте, тяните репку… зовите мышку! Но только вытащите меня! Ой… его!

Я наблюдал за этим представлением с улыбкой, мысленно анализируя ситуацию. Диарея не подействовала — видимо, пока концентрация мала…

Нужен прямой контакт.

Пока Стрешнев, ухватившись за необъятный зад беса, пытался вырваться на свободу, я рванул вперёд. Кулак впечатался ему в солнечное сплетение, и я направил мощный поток этой диареи. В этот момент бес резко откупорился со звуком вылетающей пробки от шампанского.

Стрешнев выглядел занятно — растрёпанный, красный. Его глаза налились яростью, и он выпустил в беса такую струю пламени, что воздух загудел. Но фамильяр, несмотря на свои габариты, оказался на удивление проворным — пламя прошло мимо, опалив только пару волосков.

— Мазила! — радостно заорал бес, припустив за колонну.

Я успел отскочить как раз вовремя. Стрешнев, окончательно потеряв контроль, с рёвом топнул ногой. По песку арены прокатилась волна алого пламени. Температура подскочила так резко, что даже секунданты занервничали. Воздух начал плавиться от жара, песок местами превращался в стекло.

Вот это уже интересно! Я отметил, как секунданты поспешно прижались к стенам. Даже судья, до этого момента невозмутимый, слегка подался назад. В воздухе затрещали разряды концентрированной маны — похоже, мой противник готовил что-то действительно серьёзное.

— Стоять! — голос судьи Орлова прорезал раскалённый воздух. — Стрешнев, красное марево запрещено! Это высшая боевая магия!

Даже Приклонский, обычно поддерживающий любую выходку своего дружка, вдруг побледнел:

— Аркадий, остановись! Ты же всех нас тут спалишь! Это не шутки!

Но Стрешнев уже ушёл за грань разумного. Его зрачки растворились в алом пламени, а от тела начали расходиться волны силы такой мощности, что меня отбрасывало назад. Температура поднялась настолько, что песок под ногами начал плавиться.

Мой доблестный фамильяр проявил поразительную… трусость. Он молниеносно зарыл голову в песок, оставив на обозрение только необъятную задницу с нелепо подрагивающим поросячьим хвостиком.

Стрешнев медленно повернулся ко мне.

— Тебе конец! — прорычал он.

И тут… раздался звук. Тот самый характерный звук, который безошибочно указывает на неполадки в желудочно-кишечном тракте. Сначала тихое урчание, потом громкое бульканье, и…

Его лицо из пылающе-красного стало мертвенно-бледным. Руки, готовые выпустить смертоносное пламя, судорожно метнулись к животу. Он резко согнулся пополам и заскулил.

Я быстро просканировал его состояние и… Что⁈ Понос! Я метнул взгляд на Костю, который уже сползал по стенке, давясь от смеха. Вот значит какое страшное заболевание ты мне подсказал? Хотя… эффективно, не поспоришь.

Я медленно направился к поверженному противнику, намеренно чеканя каждый шаг. Песок под ногами всё ещё был горячим, но мне было плевать — я хотел, чтобы все видели походку победителя.

Подойдя к скрючившемуся Стрешневу, я резко схватил его за волосы, заставляя поднять голову.

— Знаешь, — протянул я, — есть два варианта. Первый: ты продолжаешь бой, и я тебя калечу. Серьёзно калечу, — я усилил хватку. — Второй: ты признаёшь поражение, и наш уважаемый целитель, — я кивнул в сторону Ефима, — поможет тебе с твоей… деликатной проблемой.

Стрешнев только простонал что-то неразборчивое. Я наклонился ближе:

— Выбирай быстрее. У тебя, кажется, не так много времени, — я многозначительно посмотрел на его живот. — И поверь, второй вариант сейчас предпочтительнее. Для всех присутствующих.

Подошедший судья оценил ситуацию одним взглядом и покачал головой:

— Пожалуй, на этом поединок можно считать завершённым. Победа присуждается Волконскому.

Приклонский, бледный как мел, нехотя кивнул:

— Мы… признаем поражение.

Я отпустил волосы Стрешнева, и тот, держась за живот, начал медленно сползать на песок.

Затем я отошел от поверженного противника и заметил приближающегося целителя. На его губах играла странная улыбка, а глаза за стёклами очков блестели каким-то нездоровым интересом.

— Знаешь, — протянул он, обращаясь ко мне и поправляя очки, — это было… жестоко! Для аристократа такое унижение хуже смерти. Боюсь, — он хищно улыбнулся, — ты нажил себе врага посерьёзнее, чем думаешь. Я буду с интересом наблюдать за развитием событий.

Я только пожал плечами и дёрнул за ментальную связь. Бес завизжал по-поросячьи. Его начало затягивать обратно в печать.

— Эй! Погодь! — верещал он, пытаясь зацепиться за что-нибудь.

Его когти оставляли глубокие борозды в песке, но это не помогло — зелёный туман неумолимо втягивал его в метку.

— Костя, пошли отсюда, — я махнул рукой своему секунданту, кивнув в сторону выхода.

И тут раздался звук. Протяжный такой… пу-у-у-у…

Я медленно обернулся на звук. Картина была… живописная. Стрешнев лежал, красный, вцепившись одной рукой в живот, а другой — в остатки своего достоинства. На его лице застыла такая гремучая смесь ненависти, стыда и отчаяния, что я почти посочувствовал ему. Почти.

— Я… я тебя… — прохрипел он, но закончить фразу не смог — новый спазм заставил его скрючиться.

— Что, прости? — переспросил я.

Костя, стоявший рядом со мной, прыснул в кулак, а потом продемонстрировал аристократу свой любимый, но весьма неаристократический жест.

— Так, — я поспешно направился к выходу, — думаю, на этом представление окончено. Костя, ходу!

Велимир Святославович Волхвов брёл по старому кладбищу, слегка пошатываясь и периодически опираясь на покосившиеся надгробия. За ним шла Ирина и гвардия нежити.

Некротическая энергия бурлила в нём, как самогон тройной перегонки. В голове гудело, а мир слегка покачивался.

Древняя сила аристократических родов, впитанная из костей и праха, наполнила его истощённое ядро до краёв. Забавное действие… столетия без подпитки, а потом такой поток… Как тут не окосеть?

Луна освещала старое кладбище мертвенно-бледным светом, отбрасывая тени от покосившихся крестов и облупившихся надгробий. Запах прелой листвы мешался с ароматом цветов, которые приносили на могилы.

— Вы в порядке? — Ира внимательно наблюдала за зигзагами Волхвова между памятниками. — Выглядите… странно.

Он выпрямился, с удивлением отмечая, что суставы больше не хрустят, а спина сама собой расправилась, как в молодости. Даже борода, кажется, распушилась и посвежела.

— В полном! — Волхвов широко улыбнулся. — Просто… понимаешь, дитя, когда у тебя настолько огромное ядро, а ты его вдруг наполняешь под завязку чистейшей некротикой… это как… — он прищурился, подбирая современное сравнение, — как разом кегу пива выпить.

— И часто вы так… употребляете? — в её голосе прозвучала неприкрытая ирония.

— Последний раз давненько, — Волхвов мечтательно прикрыл глаза. — Вот там был источник! Революция, гражданская война… Эх, золотые времена для некроманта! А сейчас что? — он обвёл рукой кладбище. — Тишь да гладь, божья благодать. Тьфу!

Они брели между рядами склепов — древних, основательных строений, где упокоились самые знатные роды.

— И где этот склеп вашей графини? — Ира старалась держаться поближе к некроманту. Что взять с неё, девчонка!

— Не «вашей», а нашей, — поправил Волхвов. — Скоро ты станешь её официальной наследницей. Седьмой склеп, сейчас найдём…

В её глазах мелькнул хищный блеск. Волхвов едва сдержал усмешку — вот оно, начинается! Уже прикидывает выгоды от нового статуса. Хитрая бестия, далеко пойдёт.

— Знаешь, что самое забавное? — некромант остановился, разглядывая массивную дверь очередного склепа. — Я ведь давно снял с тебя контроль.