Скажи «сыр» и сгинь! - Стайн Роберт Лоуренс - Страница 3

– Да что со мной случится? – снисходительно спросил Птаха. Встав с ведра, он обвел подвал широким жестом. – Тут даже светлее, чем наверху.

Он был прав – сквозь четыре прямоугольных оконца сюда спускалось не так уж мало солнца. Окошки были прорезаны под самым потолком подвала, но выходили примерно на уровень земли.

– Все равно я считаю, что лучше свалить отсюда побыстрее, – настаивал Грег, беспокойно оглядывая подвальное помещение.

За перевернутой урной, где восседал Птаха, стоял наспех соображенный стол – лист фанеры на четырех жбанах из-под краски. У стены валялся грязно-серый, почти плоский матрас со скатанным шерстяным одеялом непонятной расцветки в ногах.

– Мы, кажись, в логове Паучары, – провозгласил Майкл.

Птаха поворошил ногой груду пустых коробок из-под продуктов быстрой готовки.

– Полуфабрикаты, – презрительно цыкнул он зубом. – Где Паучара их греет? Что-то не вижу тут микроволновки.

– Может, прям холодными и ест, – сказала Шери. – Ну, знаешь, как «Попсиклз»[3].

Пройдя к высящемуся, словно башня, огромному дубовому шкафу, она распахнула дверцы.

– Ого, вот это неплохо! – раздался ее заинтересованный возглас. – Смотрите! – Шери вытянула на свет божий видавшую виды меховую шубу и набросила себе на плечи. – Я само совершенство, – объявила она, ухмыляясь и кутаясь в облезлый мех.

Через комнату Грегу было видно, что шкаф буквально забит старой одежкой. Майкл с Птахой поспешили присоединиться к Шери и стали вытряхивать наружу расклешенные брюки, пожелтевшие рубашки с оборками, галстуки с липовыми завязками – каждый со ступню длиной, яркие шарфы и платки.

– Эй, ребята, – окликнул их Грег. – Не думаете, что это может быть… ну, чье-то?

Птаха развернулся к нему и потряс концами неряшливого алого боа, накинутого на плечи и шею.

– О да, это сто пудов парадные наряды Паучары.

– Зацените эту а-баль-стительную шляпищу, – окликнула их Шери, поворачиваясь и задирая подбородок кверху. Шляпа и впрямь была высший класс – кричаще-малиновая, с огромными полями.

– Роскошь, – бросил Майкл, примеряя длинный голубой плащ. – Этому барахлу на вид – четверть века, если не побольше. Но оно же классное! Почему его просто тут бросили?

– Может, за ним еще вернутся, – предположил Грег.

Пока друзья ворошили содержимое шкафа, он не спеша побрел на другой конец подвала. Там всю стену занимал бойлер, укутанный толстой шалью паутины. Торчащие в стороны латунные трубки бросали тень на маленькую лестницу, поднимающуюся, должно быть, к выходу наружу.

На примыкающей стене висели полки. Ржавые банки с краской, тряпье, стопки газет и инструменты теснились на них.

Тот, кто здесь жил, наверное, держал свою мастерскую, подумал Грег, осматривая верстак перед полками, с навинченными на край тисками. Он потянул на себя рычаг, но, к его удивлению, тиски не раскрылись.

Вместо них открылась дверца потайного шкафчика над верстаком, до сих пор нисколько не замеченного.

Грег заглянул внутрь – и лежащая на полке фотокамера уставилась на него в ответ стеклянным зрачком объектива.

4

Грег смотрел на камеру долго.

Внутренний голос подсказывал ему, что спрятали ее не просто так. Что трогать ее не стоит. Лучше просто закрыть дверцу, уйти и обо всем забыть.

Но устоять перед соблазном он не смог.

Сунув руку в шкафчик, он вытащил камеру. Та вышла наружу легко. Дверца вдруг захлопнулась с громким стуком, едва тайник опустел.

Ну дела, изумился Грег про себя, вертя камеру в руках. Все-таки странноватое место для припрятывания ценной вещи – кому только такое пришло в голову?.. Да и потом, если вещь ценная – наверняка ценная, раз понадобилось ее спрятать, – почему же ее не забрали?

Он еще раз внимательно осмотрел фотокамеру – большую, неожиданно тяжелую, с длинным объективом. Может даже, это телеобъектив, подумалось ему.

Фотосъемка была тайной страстью Грега. У него была дешевенькая камера-автомат, вполне сносно справлявшаяся с моментальной фотографией, но он откладывал карманные деньги, надеясь когда-нибудь купить по-настоящему хороший фотоаппарат со сменными объективами. Он обожал листать каталоги, разглядывая разные модели и прикидывая на будущее, какая бы подошла ему больше всего.

Порой он даже всерьез подумывал стать фотографом и прославиться на весь мир. Побывать в куче интересных мест – на вершинах гор, у труднодоступных тропических рек – и все-все заснять. Но для такого не годилась та жалкая мыльница, что валялась дома. Все снимки с нее выходили либо слишком темными, либо переосветленными. А люди на них и вовсе превращались в красноглазых вампиров.

Интересно, как хороша ЭТА камера, пронеслась шальная мысль в голове Грега.

Заглянув в видоискатель, он осмотрел через него подвал. Остановился на Майкле, который, напялив две канареечно-желтые горжетки и белую шляпу-стетсон, взбирался по лестнице – попозировать.

– Майкл, а ну застынь! – крикнул Грег, подходя поближе и поднося камеру к глазам. – Дай я тебя сфотографирую!

– А это ты где откопал? – спросил Птаха.

– Там хоть пленка-то есть? – осведомился Майкл.

– Не знаю, – ответил Грег. – Вот сейчас и проверим.

Опершись на перила лестницы, Майкл принял, как ему, наверное, казалось, самую выигрышную позу в мире. Грег тщательно нацелил на друга объектив. Его палец не сразу нашел кнопку съемки.

– Ну что, готов? Скажи «сыр»!

– Твердый творог! – выкрикнул Майкл, улыбнувшись и откинувшись на перила.

– Боже мой, какая шутка. Майкл у нас бунтарь, – язвительно протянул Птаха.

Грег поймал Майкла в самый центр видоискателя и вдавил кнопку.

Сработала ослепительная вспышка.

Камера зажужжала. В основании ее корпуса открылась щель, и оттуда выплыл край белого квадратика фотобумаги.

– Ого, да это же автомат. Почти «Полароид», – восхищенно произнес Грег. Вытянув наружу снимок, он осмотрел его. – Гляньте! И правда, проявляется!

– Дай посмотреть, – свесился сверху Майкл, навалившись всем весом на перила.

И тут раздался громкий треск.

Стоявшие внизу Грег, Шери и Птаха дружно задрали головы. Майкл явно позабыл про здешнюю ветхость. В мгновение ока весь пролет слетел с опор, и Майкл застыл на самом краю, размахивая руками.

– О че-е-е-е-е-е-е-е-е-е-рт! – завопил он и с раскинутыми руками рухнул вниз – перьевые боа увились следом, словно павлиньи хвосты. Его попытка перегруппироваться в полете привела лишь к тому, что он крепко приложился спиной о цементный пол, выпучив глаза.

– Черт, – протянул он снова, содрогаясь, – моя лодыжка! Как же больно! – Обхватив раненую ногу, он вскрикнул – и резко выпустил ее. Видимо, ему и правда досталось нехило. – О-ой…

С камерой в одной руке и фотокарточкой в другой Грег побежал к Майклу, следом – Птаха с Шери.

– Мы сейчас сообразим тебе помощь, – пообещала Шери Майклу. Тот перекатился на спину, стеная от боли.

И тут у них над головами заскрипело.

Шаги. Сверху. Кто-то был в доме.

И шел к лестнице в подвал.

И вот-вот застанет их.

5

Шаги теперь звучали куда как громче.

Четверка друзей обменялась испуганными взглядами.

– Сматываться надо, – прошептала Шери.

Снова – скрип половиц.

– Вы же меня тут не бросите, а? – подал голос с пола Майкл, кое-как присев.

– Ну-ка быстро вставай, – велел ему Птаха.

Майкл попытался.

– Я на ноге стоять не могу! – Паника так и сверкала у него в глазах.

– Мы тебе поможем. – Шери кивнула Птахе. – Я беру одну руку, ты – другую.

Птаха послушно шагнул вперед и закинул руку Майкла себе на плечо.

– Все! Пошли! – шепотом скомандовала Шери, хватая друга с другой стороны.

– Но как мы выберемся? – спросил Птаха, вытаращив глаза.

Шаги звучали все громче. Под весом гостя стенало старое дерево.