Предавший однажды (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 39

Пришлось достать. Правда, кофе я в ней варить не стала — лень и некогда, — но на плиту поставила.

— Ух ты, красота какая! — восхитился Костя. — Это те индусы продают, да? А я всё думал, когда же ты решишься купить что-то нам, а то всё на подарки да на подарки.

— Вот — решилась. Оля Лиззи виновата.

— Оля? — муж тут же напрягся и посмотрел на турку с подозрением. — А при чём тут она?

— Ну, ей такую же турку якобы любовник подарил, — сказала я небрежно, и на скулах у Кости заиграли желваки. — А я увидела фотку и вспомнила, что давно хотела её купить. Ты же представляешь, как сейчас все побегут приобретать такую же турку, как у Оли… Пока она в наличии, решила опередить поклонников.

— Я Оле ничего не дарил, — процедил Костя, выглядевший так, словно хочет взять турку с плиты и треснуть блогершу по голове. Его аж колотило. — Ни разу. Ничего. Не дарил. Надя, хочешь, в церковь пойдём и я тебе перед иконой в этом поклянусь, а? Ты же знаешь, я верующий…

— Не надо перед иконой, — улыбнулась я. Мне в этот момент Костю было даже жаль. — Я тебе верю.

82

Костя

Иногда крошечная слабость способна разрушить всё, что строилось и укреплялось несколько лет.

Последние недели Костя не уставал ругать себя. Расслабился! Почти забыл прошлое, которое для него не было настолько травматичным, как для Нади, — ну подумаешь, пара-тройка ничего не значащих отношений с разными девушками на работе! Не любовь же, так — чистое развлечение, расслабление после тяжёлого рабочего дня. И всё продолжалось бы в таком же духе, если бы не Кристина с её претензией на большее.

Оля, настоящая фамилия которой была вовсе не Лиззи, а Лисова, была той же породы, что и Кристина, но Костя не понял этого сразу. И сейчас, мчась по левой полосе в офис, он сжимал ладони на руле, представляя вместо него тонкую девичью шею. Задушить бы дуру… Одно слово: блогерша. Думает, что жизнь похожа на картинки в её соцсетях, такая же пластиковая, и можно получить всё, на что просто ткнёшь пальчиком. Хоть чужого мужа, хоть кучу денег, главное — захотеть.

Да, поначалу Костя не разобрался. Общался с Олей, смеялся над её забавной манерой говорить, жеманничая и будто позируя перед камерой, даже в гости к ней ходил пару раз вместе с коллегами из редакции, смотрел на элитную квартиру на верхних этажах бизнес-центра, где находился «Ямб». Косте было легко с ней… до тех пор, пока Оля его не поцеловала.

В тот день она написала ему в мессенджер — мол, надо обсудить кое-что важное, можете зайти ко мне перед работой? Костя ничего не заподозрил — Оля была достаточно эксцентрична, он уже понял, что в голову ей может прийти что угодно. Собственно, и пришло — сразу как он переступил порог её огромной квартиры с панорамными окнами, Оля сбросила с себя малиновый махровый халат, прижалась к Косте обнажённым и влажным после душа телом и поцеловала в губы.

Первые несколько секунд, когда опешивший Костя не сразу сообразил, что происходит, а когда сообразил, ещё мгновение раздумывал над тем, что ему делать, — искушение всё-таки было сильным, — и стали его роковой ошибкой. Оля, почувствовав в нём желание и слабость, начала уговаривать, настаивать и искушать.

Однако она тоже совершила ошибку. Если бы Оля сразу сказала: «Давай просто расслабимся, никто не узнает», Костя, возможно, и не выдержал бы. Ему всегда было мало одной Нади, пусть и темпераментной, и красивой, но одной. Всегда хотелось разнообразия. И тем не менее разнообразие не стоило реальной возможности разрушить собственный брак, поэтому два года назад Костя принял окончательное решение: больше никаких связей на стороне. Но легко говорить «нет» фантазии в твоей голове, и совсем другое — отказывать обнажённой девушке в твоих руках. Да, это было непросто, и если бы Оля не начала признаваться Косте в любви, он бы, может, и не устоял. Потом бился бы головой об стену, но не устоял.

А когда слышишь: «Любимый мой, хороший, как же я тебя хочу», это отрезвляет.

— Стоп-стоп-стоп, — пробормотал Костя, силой отдирая от себя блогершу. — Что за хрень ты несёшь? Какой я «любимый»?

— Самый любимый, — улыбнулась Оля не менее малиновым, чем её халат и волосы, ртом. — Я не так хотела признаться, но раз уж проболталась… Я в тебя влюбилась сразу, как увидела. Ты такой классный! Хочу быть с тобой.

— Я женат вообще-то.

— Значит, разведёшься, — махнула рукой Оля, продолжая улыбаться, и Костя пришёл в ужас. — Это несложно совсем, быстро разведут. Да и дети у вас уже взрослые…

— Чего? — Он чуть за голову не схватился. — Оригинально ты всё за меня спланировала. Может, ты и дату нашей свадьбы назначила?

— Дату — нет, но свадьбу я хочу, — кивнула Оля. — И желательно зимой. Мне так нравятся меховые свадебные накидки! И волосы покрашу перед церемонией в голубой цвет, в тон шубке, буду как Снегурочка. Так и напишу в посте — «свадьба Снегурочки».

— А меня Дедом Морозом нарядим? Или зайцем?

— Не знаю… — Оля всерьёз задумалась. — Но я придумаю. Давай потом поговорим, а сейчас я…

— А сейчас ты наденешь халат, — отрезал Костя, отходя от Оли на пару шагов. — И вот потом мы поговорим.

Увы, но общаться с Олей всегда было сложно по одной простой причине — она, как и большинство современной молодёжи, не нюхавшей пустых полок магазинов времён девяностых и не знавшей, что такое голод, умела слушать только себя. И достучаться до блогерши, которая вошла в режим «я влюбилась» было непросто. Но Косте показалось, что у него получилось. И он даже почти праздновал собственный успех… Но потом умудрился пробормотать во сне Олино имя — и вновь словно погрузился в ад двухгодичной давности.

83

Костя

Это ж надо было так вляпаться! Ни разу Костя во сне ничьё имя не шептал, даже тех девушек, с кем спал на самом деле. А с Олей ничего у него не было! Не считать же всерьёз один поцелуй, длившийся несколько секунд, после которого он принялся убеждать её, что в любом случае ничего не получится? Конечно, какой дурак может всерьёз считать подобное за измену!

Первой Костиной мыслью было: а не рассказать ли жене правду? Так и объяснить: мол, я не хотел, она сама пришла, то есть сама меня поцеловала, и так задолбала приставаниями, что вон — даже имя её во сне шепчется.

Но потом он представил, как говорит всё это… и внутренне заржал — туфта неправдоподобная. Да ни одна женщина в такое не поверит, особенно когда уже были косяки! Лучше уж всё напрочь отрицать. Деловые отношения, и всё тут. Тем более что это правда на девяносто девять процентов.

Потом и Лёва подлил масла в огонь, обнаружив в бардачке древний Костин телефон, который он туда закинул вообще хрен знает когда — на всякий случай, мало ли что? Сын, конечно, сразу заподозрил неладное. Это же так логично: возить палевную трубу в бардачке, зная, что туда могут в любой момент сунуться!

Костю неимоверно бесило, что и Надя, и Лёва подозревают его в новом предательстве, причём он сам прекрасно понимал — бесило это всё ещё сильнее, потому что подозрения не были совсем уж беспочвенными. Правду об Оле он жене ведь не рассказывал, да и сама блогерша его равнодушным не оставляла — хоть и раздражала, но Костя, бывало, представлял, как классно было бы с ней на самом деле переспать. Однако фантазии оставались фантазиями, а значит, у Нади и Лёвы нет причин упрекать его.

Потом на несколько дней всё вроде почти нормализовалось… И Костя позволил себе пойти на корпоратив, где вполне неплохо общался с Олей и даже помог ей забросить пару шаров во время игры в боулинг. Да, не удержался: безобидный флирт — это же не преступление!

И вновь он был слишком беспечен, забыв о том, что любая лавина всегда начинается с крошечной снежинки.

Обнаружив ранним утром следующего дня на странице Оли признание в любви, Костя почувствовал, что начинает седеть. Еле вытерпел, чтобы убежать из дома по адекватной причине, сразу же набрал блогершу и чуть ли не наорал на неё, требуя немедленно всё удалить.