Рекрут (СИ) - Хай Алекс - Страница 51

Одна за другой парковались повозки — всего семь. В последней с наставником уезжали всего двое, но вернулся… один.

— Рекруты, построиться!

Мы встали в линию. Все девятнадцать человек.

Тарен Сойр стоял на возвышении, в тени колоннады. В спину ему светило бледное солнце, затемнённое защитным куполом над территорией клана. От этого силуэт командира казался ещё выше, строже. По обе стороны от Сойра стояли магистры — Салине и Ясби. Я встертился взглядом с Салине, и она едва заметно мне кивнула в знак приветствия или одобрения.

Герцог Варейн был чуть позади. Лицо, словно камень, одна рука лежала на рукояти артефактного меча, а другую он поднял.

— Приветствуйте прошедших Ночь Бдения! — пророкотал он. — Приветствуйте тех, кто вернулся Стражами и того, кто погиб, пытаясь им стать.

И вот тогда повозка, стоящая особняком, подала сигнал. Лёгкий резонанс артефактов, вибрация, звук щелчка — и двери распахнулись.

Его несли четверо. Старшие Лунные стражи, в парадных плащах. Медленно, как несут символ. Не тело. Символ.

Он был накрыт флагом с гербом клана — чёрным, с серебряным полумесяцем и кругом звёзд. Края ткани трепетали на утреннем ветре. Щит под ним сиял рунами — опознавательные знаки, фамильные глифы, формулы защиты. Всё бессмысленно теперь. Всё уже не сработало.

Когда они приблизились к центру круга, звук шагов на камне стих. Казалось, весь квартал погрузился в оцепенение.

— Даймер Орлис, — произнёс Тарен Сойр. — Рекрут Лунных стражей. Он пал в Ночи. Он не стал одним из вас… Но навсегда останется Лунорождённым.

Никто не пошевелился. Даже ветер перестал трепать плащи.

— И мы не забудем этой жертвы.

Магистры опустили головы. Герцог — на мгновение — закрыл глаза. Кто-то из младших рекрутов в задних шеренгах всхлипнул. Хван стоял чуть поодаль, непривычно серьёзный. Я видел, как он вытер кулак о рукав. Элвина смотрела прямо перед собой. Лия — вниз. Я… я просто стоял.

Погибших здесь не оплакивали в голос. Их чтили и помнили. Воздавали почести. И это было важнее слёз. Память, как и Тень — крепче стали.

Прошла минута. Может, две.

— Прошедшие Ночь Бдения, примите мои поздравления! — обратился к нам Герцог.

— Подходите по одному, чтобы получить признание, — велел наставник Ноэл.

Первой вышла Лия.

Спокойная. Чуть растрёпанная. На броне — пятна и царапины. У неё в руках был тёмный мешок, в котором угадывались контуры головы низшей твари.

— Охотник, — пояснила Марна. — Тварь, которой она разнесла череп с одного удара. Всё же может, когда захочет…

Лия поднялась по ступеням к Герцогу, молча вытащила трофей и положила к его ногам. Уродливая пасть была чуть приоткрыта.

— Хоть кто-то вернулся с подарком, — хмыкнул Хван. — Кажется, Лие повезло…

Рядом со мной снисходительно фыркнула Элвина. Тень внутри меня, кажется, тоже усмехнулась.

Элвина пошла вслед за Лией. В руках у неё был защитный короб — матовый, с гравировкой по бокам. Довольно увесистый — руки девушки дрожали от усталости и его тяжести.

— Нестабильный, но чистый, — произнесла она, вытянув руки. — Это мой дар клану. Кристалл концентрированного грязного Ноктиума.

Герцог взял короб обеими руками. Его лицо было всё тем же — каменным. Но я заметил, как он удовлетворённо кивнул. Одобрил подарок, а затем подозвал магистров и передал им драгоценный короб.

Больше даров никто не принёс. Я видел некую иронию в том, что Элвина и Лия вывели своё вечное соревнование на новый уровень. Так у нас не останется ни тварей, ни Ноктиума.

Герцог обвёл нас взглядом. Всех. По очереди.

— Молодцы, — произнёс он. — Вернулись сильнее, чем ушли. Это — главное.

Он сделал паузу.

— Но не забывайте: это только начало.

Гонг пробил окончание церемонии. Герцог и магистры удалились, а мы принялись обниматься с товарищами, которые так за нас переживали.

И тут вперёд выскочил Хван. Как всегда, растрёпанный и с горящими глазами.

— Дамы и господа, кто не умер! Сегодня в «Капле» — праздник! Наливают всем, кто прошёл Ночь Бдения. За счёт заведения! Лишь один день в году! Не упустите возможности обобрать старину Ройса!

Тишина рассыпалась, как хрусталь. Смех, хлопки, кто-то крикнул: «Тогда я беру две кружки — за себя и за Даймера!» — и это прозвучало не кощунственно, а правильно. Живых — чествуют. Мёртвых — помнят.

Меня кто-то хлопнул по плечу. Я обернулся — Тар. Улыбка на пол-лица, глаза сияли.

— Ну что, выпьем весь грибной эль в городе?

Если бы у нас в клане вручали медали за коллективное безумие, то сегодняшний вечер однозначно попал бы в номинацию.

«Чернильная Капля» дышала шумом и паром, как перегретый котёл. Стены дрожали от топота танцующих, скрипели лестницы под весом перебравших гостей. С потолка свисали разноцветные фонари, в которых мелькали огоньки чистого Ноктиума.

Музыканты где-то в углу звенели струнами, пытаясь перекричать шум голосов и звон посуды. Пахло настойками, элем, жареным мясом и счастьем.

— Особый подарок от старины Ройса!

Пышногрудая официантка водрузила на стол сразу восемь огромных кружек с пенным.

— С добавлением красного хмеля. Наслаждайтесь, парни! — Она подмигнула. — И девушки…

Мы сидели за самым длинным столом у дальней стены. Я, Лия, Хван, Элвина, Тар, Рион и остальные — почти вся наша банда выживальщиков. Сюда подходили и мастера, то старшие стражи, то просто энтузиасты из других подразделений, чтобы пожать руку, хлопнуть по плечу и поздравить.

Я уже перестал считать, какой это по счёту визит, но каждый сопровождался громогласным тостом: «За новых Лунных стражей!».

— Так, — сказал я, когда к нашему столу принесли очередной поднос, перегруженный кувшинами, графинами и мензурками с содержимым, которое, вероятно, могло удивить даже опытного алхимика. — Прежде чем Хван начнёт зазывать всех девушек в пляс, а Тар — петь солдатские песни, давайте выпьем за того, кто не с нами.

За столом стало тихо. Кто-то убавил звук динамиков. Даже музыка на миг стихла — как будто сама Капля прислушалась.

Я поднялся и взял в руки свою кружку.

— За Даймера. Он не стал Лунным стражем, но он попробовал. Он пошёл в Ночь. Он отдал всё, что имел, ради Клална и ради Города. — Я понизил голос. — Свет его — теперь часть Луны. Тень его — теперь часть нас.

— Свет его — теперь часть Луны. Тень его — теперь часть нас! — хором повторили все вокруг. — За Даймера из Лунорождённых!

Звук эхом разнёсся по таверне, и кто-то наверху бил по кружке, как в колокол. Пили молча, в тишине. Даже Хван и близнецы, которые обычно не затыкались, на этот раз просто кивнули и выпили свои кружки до дна.

Сегодня ещё не раз будут поднимать кружки во имя Даймера. Кто-то наверняка бы удивился, что мы чествовали провалившего экзамен. Но он был одним из нас.

Столы снова оживились, потекли разговоры и эль. На стойке у Ройса уже дымился очередной ряд настоек в маленьких стопках — синие, розовые, фиолетовые…

Я украдкой наблюдал за товарищами и соклановцами, моя Тень покачивалась за моей спиной рядом с Тенью Элвины, словно заигрывая с ней. Всё же Лунорождённые были наиболее близки к тем воинам древности, от которых произошли. Дневной клан унаследовал имперский пафос и лоск. Но дух — достался Ночному.

Лия первой поднялась из-за стоа. Встала, не глядя на меня, и с лёгкой полуулыбкой подтолкнула Хвана в бок.

— Идём, покажешь, какие танцы нынче в моде в Низинах.

— Оскорбление принято, — сказал Хван. — Готовься удивляться.

Они исчезли где-то между пляшущими телами, оставив после себя облако смешанного аромата — Лиины духи из ночной фиалки и Хванов «шлемный пот». Романтика, прорасти на ней гриб.

Я остался за столом. Тар и Рион уже вовсю объясняли каким-то двум девицам, как правильно заряжать «лунную бомбу». Парни сегодня были в ударе.

А Элвина молча перелезла через скамью и села ближе ко мне.

— У тебя тот самый взгляд, — сказала она. — Взгляд человека, который видел слишком много и теперь думает: «А может, ну его, этот Ноктиум, и уеду я в горы, стану пастухом».