Рубиновый рассвет. Том I (СИ) - Неволин Евгений - Страница 56

Но тот, используя последние силы, бьёт эфесом в лицо. Хруст ломающегося носа оглушает Гилена, он отлетает назад, горячая кровь заливает глаза, превращая мир в кровавую пелену.

На мгновение он ослеп, но Алый Взгляд пробивается сквозь кровавую завесу, возвращая способность видеть.

Ветеран шатается, хватаясь за шею — рана смертельна. Он пытается зажать хлещущую кровь пальцами, но она продолжает струиться сквозь них, окрашивая доспехи в тёмно-красный. Спустя мучительную минуту он падает на колени и хрипит последние слова:— Ты уже мёртв... Ты просто ещё не знаешь этого...

Гилен улыбается сквозь кровь, наполняющую его рот. Его голос звучит хрипло, но торжествующе:— Хар-Гаал.

Кровь из раны ветерана вздымается, тянется к Гилену алыми нитями, вплетаясь в его плоть. Ветеран захлёбывается, его кожа быстро сереет, глаза мутнеют, становясь похожими на гнилые ягоды.— Нет... нет... ЭТО НЕПРАВ...

Его голос обрывается навсегда.

Гилен с трудом поднимается на ноги. Кровь струится по его израненному телу, но раны уже начинают стягиваться — Кровавый Шов работает, но ресурса слишком мало, чтобы полностью восстановить силы.

"Так долго не продержаться... Нужно уйти".

Он бросает взгляд на главный выход — там слишком много шума, криков и лязга оружия, слишком много безумия и пожирающего всё огня. Вместо этого его взгляд падает на боковой коридор — узкий, тёмный, почти незаметный, ведущий вглубь Башни.

Где-то там должна быть тишина. Где-то там можно передохнуть, собраться с силами перед последним рывком. Шатаясь, он направляется в темноту, оставляя за собой кровавые следы, которые медленно впитываются в древние камни пола.

Гилен шагнул в узкую комнату, притворив за собой дверь с глухим стуком. Коморка охраны — тесная, пропахшая потом, кожей и металлом, с едким оттенком вчерашней похлёбки, застоявшейся в деревянных мисках. Бледный свет рассеивал тьму от светильников, выхватывая из полумрака грубо сколоченный стол с остатками трапезы: черствый хлеб с неровным срезом, несколько полосок вяленого мяса, луковый суп в потрескавшейся глиняной миске, где жир застыл желтоватыми островками. На стене висело три копья — не шедевры кузнечного дела, с неровными древками и простыми наконечниками, но всё же лучше, чем ржавые обломки из Горла.

Он взял одно, проверяя баланс. Древко слегка покачивалось в руке, но наконечник сидел крепко. Сойдёт.

Гилен опустился на лавку, скрипнувшую под его весом. Его движения были механическими — он отправлял в рот куски хлеба, мяса, не чувствуя вкуса. Голод притупил все ощущения — только пустота в желудке и далёкое, почти призрачное тепло от еды.

Но потом — взрыв ощущений. Солёное. Кислое. Острое. Вкусовые сосочки взорвались, словно проснувшись ото сна. Он замер, кусок мяса застрял во рту, слюна внезапно наполнила рот.

Как... ярко. Даже эта простая, грубая еда казалась теперь пиром богов. Каждый кусок хлеба, каждая крупинка соли воспринимались с почти болезненной остротой.

Он нашёл в углу рюкзак — потрёпанный, с потертыми ремнями, но крепкий. Заполнил его всем, что мог унести — хлебом, сыром, сушёными фруктами, всем, что не было жидким.

Потом лёг на лавку, закрыл глаза. Медитативный сон — не отдых, но перезагрузка для измученного тела.

"Час. Не больше".

Снаружи ещё гремели крики, лязг оружия, топот ног, но они уже не имели значения. В этой маленькой комнате, пропахшей человеческой жизнью, на несколько драгоценных мгновений воцарился покой. Его пальцы непроизвольно сжали древко копья, даже в полудрёме не выпуская оружия. Грудь медленно поднималась и опускалась, а за закрытыми веками рубиновые глаза всё ещё видели кровь и огонь.

Глава 15

Ровно через час Гилен открыл глаза. Кровавый Шов затянул раны чуть лучше — боль притупилась до терпимого фонового жжения, мышцы стали послушнее, хоть и не восстановили прежней силы.

Снаружи всё ещё гремел бой, но уже где-то на верхних уровнях — отдалённые крики, лязг металла, гул магических разрядов.

"Никто не сдаётся... Хорошо".

Его взгляд скользнул к копью, прислонённому к стене.

"В узких коридорах — бесполезно. Слишком громоздкое, слишком предсказуемое".

Он осмотрел комнату ещё раз — и заметил в углу стойку, прикрытую грубой тканью, будто кто-то пытался спрятать её в спешке. Под ней — мечи, топоры, один щит.

Меч — длинный, с прямым клинком, без изысков, но крепкий. Лезвие тусклое, но не зазубренное, рукоять обмотана потёртой кожей. Щит — круглый, металлический, с рунической насечкой по краю. Не священный артефакт, но всё же не обычная железная пластина.

Гилен взял меч, проверил баланс. Лёгкий размах — клинок разрезал воздух с тихим свистом.

"Сойдёт".

Ножны нашлись тут же — простые, но надёжные, с крепким ремнём. Он пристегнул их к поясу, ощущая знакомую тяжесть у бедра. Щит оказался тяжелее, чем казалось. Металл холодный, неудобный, но...

"Но компенсирует недостаток подвижности... пока тело не восстановилось".

Он оставил копьё на столе, его пальцы на мгновение задержались на древке, будто прощаясь.

"Прощай, бесполезная палка".

За дверью — коридор, ведущий вверх. Война ждала.

Гилен вышел в коридор, спину оттягивал груз рюкзака с припасами, а в правой ладони холодная рукоять меча лежала как продолжение руки. Тяжелый металлический щит прикрывал левый бок, его край царапал каменную кладку при движении. Он замер на мгновение, сделав несколько пробных ударов - клинок рассекал затхлый воздух подземелья с тихим свистом.

"Три стойки. Больше не нужно".

Железная река - меч опущен острием к полу, щит прикрывает корпус. Проверенная защита от заклинаний, оставляющая пространство для молниеносных контратак.

Гроза над полем - клинок занесен за голову, щит выдвинут вперед. Смертоносные рубящие удары, но требующие пространства для размаха.

Теневой клинок - оружие скрыто за щитом, острие направлено в сторону противника. Идеально для этих проклятых узких коридоров.

Алый Взгляд пронзил тьму, выхватывая детали на сотню метров вперед. Сначала только тела инквизиторов в потрепанных мундирах, потом и монстров - слабых, не выдержавших ярости первых часов бойни. Кровь еще не успела свернуться, алая лужа под трупом обычного вампира пульсировала в такт его шагам.

На втором этаже их ждала засада. Десять инквизиторов во главе с мастером - высоким, сухопарым, с лицом, будто высеченным из гранита. Тот не кричал, не размахивал мечом - просто поднял руку, и отряд мгновенно перестроился в убийственный клин.

Мастер инквизитора произнес всего шесть слов, холодных как лезвие гильотины:— Взять живым. Если не получится — голову отделить от тела.

Гилен не стал ждать первой атаки. Он резко развернулся, прикрываясь щитом, и отступил вниз по лестнице, чувствуя как каменные ступени дрожат под ногами. Заклинания ударили ему вслед: Ледяные шипы раскололи ступени у самых пяток, осколки впились в икры. Огненный шквал отскочил от щита, оставив на металле дымящиеся руны. Молния прошила воздух в сантиметре от плеча, запах озона щекотал ноздри.

Но Гилен не остановился. Он вырвался в коридор третьего подземного этажа, мозг работал на пределе, просчитывая варианты:

"Заманить в ловушку у перекрестка - стены там усыпаны древними рунами. Одно верное движение - и потолок похоронит половину отряда".

"Разделить преследователей - инквизиторы дисциплинированны, но узкие проходы заставят их разбиться на группы".

Но главное - не дать окружить. Никаких тупиков, никаких засад.

Гилен рванул вперед, щит прикрывал спину, меч готовый к удару описывал в воздухе смертоносные дуги. Каждый мускул горел от напряжения, каждый вздох обжигал легкие. Но в груди уже разгорался знакомый холодок - предвкушение боя, танца на лезвии ножа.

Гилен мельком заметил защитные руны на стенах перекрестка — стандартные церковные символы, высеченные в камне, призванные укреплять кладку от разрушений. Их синеватый свет пульсировал в такт шагам инквизиторов.