Ваш муж мертв - Корри Джейн - Страница 31

– Возможно, это единичный эпизод. – Так сказал мне молодой дежурный доктор в больнице. – Поезжайте домой, отдыхайте. Если подобное повторится, обязательно обращайтесь к врачу.

Эти мысли – и многие другие – занимают мою голову, в то время как поезд, постукивая колесами, движется в сторону Паддингтона. Сунув руку в сумку, я нащупываю там баночку со своими таблетками. Сколько я приняла сегодня утром – одну, две или вообще ни одной? Чем больше я об этом думаю, тем меньше у меня уверенности.

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Кто-то тихонько толкает меня в плечо. Это пожилая женщина. Лицо у нее тревожно нахмурено. Значит, это опять со мной произошло – сразу же понимаю я. Все остальные сиденья вокруг меня пусты. Люди всегда стараются убраться подальше при виде эпилептического припадка.

– Извините меня, – заикаясь, бормочу я.

– Да за что тут извиняться, – произносит она. – Со мной такое постоянно случается.

Вот как?

– В поездах так легко засыпаешь. Во всяком случае, могу сказать это про себя. Хорошо, что мне удалось вас разбудить. Вы так крепко спали.

Я вздыхаю с огромным облегчением.

– Так, значит, я просто спала?

– Ну, конечно, а что же еще, милая? В общем, мы уже приехали.

– Спасибо, – говорю я. Но женщина уже спешит к выходу, бодро шагая со своей палочкой. Я торопливо снимаю свою сумку с полки для багажа, выхожу на перрон и направляюсь в сторону метро. «Старайтесь по возможности избегать многолюдного общественного транспорта, – советовал мне врач. – Вы можете упасть на рельсы или с эскалатора, если у вас случится припадок».

Однако я не знаю автобусных маршрутов, а если вызвать такси, то останется свидетельство о том, что я приезжала в это место.

Разумеется, это не имеет особого значения. Ведь я не собираюсь сделать Тане ничего плохого. Просто хочу задать ей несколько вопросов. Как бы то ни было, чем меньше свидетелей, тем лучше. Да и когда Таня увидит то, что лежит у меня в сумочке, думаю, ей тоже не захочется, чтобы кто-либо узнал о моем визите.

Вдруг я напрягаюсь. У турникетов стоит широкоплечая женщина-полицейский, разговаривающая со служащим метро в оранжевой форме. Она бросает быстрый взгляд на меня. У меня пересыхает во рту. В моих действиях нет ничего противозаконного, но я чувствую себя так, будто сбежала из тюрьмы. Женщина-полицейский возвращается к своему разговору. Я вставляю транспортную карточку, оплаченную наличными вместе с билетом на поезд, и прохожу через турникет. Мне кажется, что сейчас меня похлопают сзади по плечу, требуя остановиться. Однако этого не происходит.

Я задерживаюсь наверху возле эскалатора. Высота пугает меня. Чтобы справиться с этим, мне нужно не видеть того, что внизу. Однако впереди меня никого нет. Поэтому приходится подождать, когда кто-нибудь подойдет.

Когда появляются люди, я с облегчением спешу на эскалатор за ними. Однако они начинают спускаться пешком слева. Пустое пространство передо мной простирается далеко вниз. Я изо всех сил вцепляюсь в поручень. Мне становится страшно: я вот-вот упаду.

И в этот момент я вижу его.

На соседнем эскалаторе, движущемся наверх.

Высокий мужчина. Нос с небольшой горбинкой. Телосложение игрока в регби. Элегантное серое пальто.

– Дэвид!

Люди начинают оглядываться на меня, после того как я выкрикиваю это имя. Однако сам мужчина смотрит прямо перед собой. Он не слышал моего крика. Или сделал вид, что не слышал.

Мой страх упасть теперь сменился страхом вновь потерять Дэвида.

Я бегу вниз по эскалатору, забыв обо всем, и моя болтающаяся сумка колотит меня по бедру. Наконец-то последние ступеньки. Затем – наверх по другому эскалатору. Скорее. Не смотри вниз. Задыхаясь, я выбираюсь наконец наверх. Женщина-полицейский все еще разговаривает со служащим метро.

Дэвида нигде не видно.

Мне хочется повалиться на пол и зарыдать от облегчения, потому что мой муж (а я всегда буду считать его своим мужем) все-таки жив. Но в то же время это и слезы отчаяния оттого, что я не могу сейчас обнять его и сказать, что я вовсе никогда на самом деле не желала ему смерти. Это были всего лишь слова, произнесенные в гневе. А сейчас я бы сказала ему, что мне очень его не хватает и я понимаю его ошибку с Таней. Конечно же, я готова вернуть все, как было раньше. Единственное, что ему нужно сделать, – это принять мою болезнь, так же, как это сделала я. Было бы намного легче, если бы мы смогли противостоять ей вдвоем.

– Извините!

Мое сердце замирает, когда я слышу этот глубокий голос.

– У меня проблема с транспортной картой. Я положил на нее двадцать фунтов, но баланс этого не показывает.

Это тот самый высокий мужчина. Нос с горбинкой. Телосложение игрока в регби. Серое пальто. Он подошел к служащему метро.

Теперь я вижу его намного лучше.

Это не Дэвид.

Глава 20

Скарлет

Ей повезло. Если бы окно находилось выше и под ним не было высокой мягкой травы, все могло закончиться намного хуже. И хорошо еще, что она сломала левую руку, а не правую, – так что все-таки сможет писать, когда пойдет на следующий день в школу.

Ей там непременно понравится. В классе уже все знают, что к ним придет новенькая. Школа находится совсем недалеко – нужно лишь спуститься вниз по дорожке. В первый раз мы тебя проводим, а обратно ты, наверное, уже захочешь пойти с кем-нибудь из новых друзей. А потом можешь написать письмо маме про свой первый день в школе.

Вот что они ей сказали. Они говорили оба, но, конечно, не одновременно, а по очереди. Скарлет слушала, что говорила Ди, но старалась выключать голос Роберта. Это оказалось нелегко. Голос у него был низкий, как и у мистера Уолтерса. При одной мысли об этом Скарлет бросало в дрожь и тошнило, хотя руки у Роберта были худые и загорелые, а не белые и рыхлые.

«Как ты думаешь, почему она отказывается говорить?» – подслушала она их разговор, когда они вернулись из больницы. К этому времени уже совсем стемнело. Скарлет должна была лежать в постели, но она вместо этого снова перебралась на пол. Однако ей все равно не удавалось уснуть. Кругом все скрипело. Половицы под ковром, когда она ворочалась, чтобы устроиться поудобнее. Потолок, как будто там, наверху, кто-то ходил. Напуганная, Скарлет потихоньку выбралась из комнаты и уселась на лестнице, прислушиваясь к доносившимся из кухни голосам.

– Бедный ребенок, у нее психологическая травма. Представь, если бы тебе пришлось пережить со своей мамой что-то подобное. Мне самой потребовались годы, чтобы справиться с проблемами – да и то не факт, что до конца. Тебе повезло, Роберт. У тебя было золотое детство.

Голос Ди звучал сердито:

– Я знаю, любимая. Прости. Но я всего лишь хочу разобраться во всем, для ее же блага.

– Она боится тебя.

– Правда?

– Я поняла это по ее глазам. Со мной и с сотрудницей из соцслужбы она чувствует себя нормально. Если ты хочешь знать мое мнение, я думаю, что ее обидел какой-то мужчина. Может, ее даже…

– Тебе не кажется, что ты слишком преувеличиваешь, дорогая?

– Нет! – Раздался какой-то тяжелый стук. Удар кулаком по столу? – Ты ничего не понимаешь.

Потом Ди заплакала. Скарлет захотелось броситься к ней и обхватить руками, как она всегда делала с мамой, когда та плакала. Но тогда ей пришлось бы выдать свое присутствие.

– Все хорошо, все хорошо. Теперь тебе нечего бояться. Я никому не позволю тебя обидеть.

Это был голос Роберта. Внутри у Скарлет что-то вспыхнуло. Не только страх (ведь этому человеку нельзя доверять – он мог оказаться таким же, как мистер Уолтерс), но и зависть. У Ди был кто-то, кто мог о ней позаботиться. А у них с мамой… у них не было никого.

Скарлет на цыпочках пробралась обратно в комнату и улеглась на пол, накрыв голову своей подушкой в голубую и желтую крапинку, чтобы приглушить доносившиеся отовсюду звуки. Когда ей удалось наконец задремать, Ди вдруг постучала в дверь и мягким голосом сообщила, что пора вставать.