"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 244

Леонид моей краткой лекцией об основах казнокрадства и способах его выявления явственным образом впечатлился и тут же пообещал, что доложит царственному брату мои соображения и будет просить его к ним прислушаться.

Дальше я позвал Варвару — не дело это, лишать любимую жёнушку очередного повода похвастаться перед прочими боярынями приятельством её мужа с младшим братом нашего государя. Посидели, попили кофею с шоколадом, поговорили… Разговор получился, хм, своеобразным — Варенька пыталась намёками и полунамёками вывести царевича на некое прояснение интриги с его увлечением Татьянкой, Леонид старательно делал вид, что эти намёки не замечает, но тут же как бы случайно проговаривался, ещё больше распаляя интерес собеседницы. Честно сказать, наблюдать за этаким соревнованием в уклончивости, недоговорённости и иносказаниях оказалось намного веселее, нежели в нём участвовать, так что я почти и не высказывал своё ценное мнение, разве только когда Леонид или Варенька обращались ко мне напрямую. Победу в этом соревновании я не отдал царевичу потому лишь, что мы-то с ним оба знали, что и как тут на самом деле. Но всё когда-то кончается, и царевич через некоторое время нас покинул, а там подошло время ужина, а потом мы с Варей принялись уделять всяческое внимание друг другу, и вскоре уснули счастливыми…

К Ташлину я всё-таки обратился — мол, помогите, Евгений Павлович, разобраться, что за непонятные такие явления? Кажется, мне удалось более-менее убедительно показать своё полное непонимание и тем самым притупить настороженность приказного советника, потому как он пустился в разъяснения:

— Видите ли, Алексей Филиппович, — терпеливо втолковывал мне он, — эти собиратели постоянно выискивают старинные книги и вещи, скупая их у владельцев. Понимаете, для них важно не просто обладание большим количеством предметов старины, но создание собраний по сходству этих предметов. Кто-то собирает только книги и рукописи, кто-то старинные украшения, кто-то предметы одежды и так далее. Некоторые собирают только вещи времён, скажем, Владимира Пятого, некоторые — времён Фёдора Великого. И наличие других предметов позволяет им обменивать их у таких же собирателей на другие, нужные уже им. А если речь идёт не об обмене, а о покупке вожделённых древностей, то продажа лишних предметов казне становится для этих собирателей неплохим подспорьем. Вот они часто и продают их нам.

Выглядело объяснение полне правдоподобно, но по-настоящему оценить это правдоподобие можно будет только после проверки, которую я заказал царевичу Леониду. Окажется там всё чисто по связям продавцов с покупателями — скажу спасибо Ташлину за толковое разъяснение. Отыщутся связи — придётся разбираться, откуда на самом деле взялись купленные казной предметы. Какая-то выгода для всех участвующих в этих делах должна же быть! То, что я этого не понимаю, вовсе не означает, что её нет…

Пока продолжалась эта рутина, я успел выкроить время, чтобы уделить внимание и некоторым другим своим делам. Прежде всего я изыскал возможность зайти к генералу Бервальду и поговорить с поручиком Фильцевым. Я несколько успокоил поручика, сказав, что убийство его сестры самым тщательным образом расследует очень дельный губной пристав, а заодно попытался выяснить, не знает ли Владимир Георгиевич что-то о мужчине, тело которого нашли вместе с Ташлиной. Увы, но он даже понятия не имел, кто бы это мог быть. Впрочем, иного я не ждал — что Ташлин, что его покойная супруга показали себя любителями и умельцами по части всяческих тайн и умолчаний. А вот краткая беседа с самим генерал-бригадиром меня воодушевила — Генрих Арнольдович сообщил, что в Военной палате уже почти готов официальный отчёт об испытаниях нашего оружия в бою, и вот уже на днях этот отчёт представят царю. Ну что, новость стоило признать хорошей, и ради такого случая я даже на обратном пути заглянул в родительский дом, чтобы порадовать отца и Василия. Теперь оставалось дождаться ещё более приятных новостей в виде царских наград и большого казённого заказа…

Однако раньше до меня успела дойти другая новость, тоже очень даже хорошая. Из Александрова посыльный доставил письмо от Самойлова и списки с разрядных листов моих заводских учеников. Что ж, мои предположения подтвердились — только у двоих разряды остались прежними, остальным же тридцати девяти разряд по итогам испытаний повысили. Всё, аргументы для заключения с казёнными заводами договоров на обучение у меня их работников у нас теперь появились, и аргументы очень весомые. И, кстати, не только для казённых заводов, поэтому я устроил себе перерыв в изучении бумаг Палаты государева двора и отправился к профессору Маевскому.

— Невероятно, Алексей Филиппович! Просто невероятно! — профессор Маевский наконец-то смог оторваться от бумаг. — Я даже не мог предположить, что ваша метода обучения столь благотворна!

— Ну почему же, Михаил Адрианович, — демонстративно поскромничал я. — Я так понимаю, любое систематическое обучение благотворно. У меня самого, кстати, после университета тоже разряд повысился.

— Вот как? — профессор ненадолго задумался. — По-вашему, после учёбы в университете тоже следует проходить испытание на разряд одарённости?

— Не знаю, — особой уверенности в надобности такого у меня и правда не было. — Это, как я понимаю, решать университетскому начальству, а то и Палате народного просвещения.

— А перед началом обучения ваши ученики испытания проходили? — вот что значит настоящий учёный, огрех в постановке эксперимента заметил почти что сразу.

— Нет, только при окончании народных школ и гимназий, — хорошо ещё, что эксперимент я на самом-то деле и не проводил.

— Не думаете при следующем наборе учеников такое испытание провести? — поинтересовался Маевский.

— Пожалуй, — согласился я. — Хотя бы единожды такое сделать следует, для чистоты эксперимента.

— Вот это вы верно заметили, Алексей Филиппович, — назидательно сказал профессор. — Диссертация ваша от того только выиграет!

Я поблагодарил профессора Маевского за ценный совет, пообещал непременно им воспользоваться, на том мы и простились. Михаил Адрианович абсолютно прав, и диссертации моей оно на пользу пойдёт, и мне самому будут понятнее возможности моей учебной методики.

Что ж, такая череда хороших новостей меня, конечно же, радовала. Тут бы ещё хоть какую, не обязательно даже хорошую, новость по розыскному делу, но с этим пока что всё оставалось по-прежнему грустным и беспросветным.

Впрочем, отсутствие новостей в розыске вовсе не означало, что эти новости придут сами собой. Их надо было искать, и если Крамниц усердно искал их по своей части, то и мне грех было бы от тех поисков уклоняться. Я снова принялся за бумаги Палаты государева двора, но уже довольно скоро понял, что пока у меня не будет хоть какой-то ясности с получателями выплат, делать тут мне решительно нечего, а потому под большим секретом поделился с боярином Висловатовым необходимостью довести итоги своих расспросов и чтения служебных бумаг до государя, и уж что и как будет после моего доклада, государь и решит. Подвоха главноначальствующий Палатой вроде не заподозрил. Или показал мне, что не заподозрил, уверенности тут у меня не было.

Правда, вопрос с присутствием либо отсутствием Ташлина дома в ночь, когда был застрелен вор, мне удалось частично прояснить. За четыре дня до происшествия Евгений Павлович сказался больным и испросил седмицу без начисления жалованья. Но такое прояснение тут же повлекло за собой и вопрос о том, где же Ташлин в ту самую ночь был, то есть Крамницу я никак не помог, только работы ему добавил. Ну ладно, ему-то, в отличие от меня, за неё жалованье платят.

Я снова засел за диссертацию, и пару дней провёл за письменным столом с перерывами на еду и сон, а на третий Иван Адамович убедительно доказал мне, что то самое жалованье получает не зря и что методичная хорошо организованная работа всегда приводит к успеху.

— Приезжайте, Алексей Филиппович, — даже обычное для здешних телефонов искажение голоса не могло справиться с радостью, коей был преисполнен его голос, — наш «В.Д.» нашёлся!