"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 180

...Добирался до Коломны я поездом, а у станции меня ждала коляска из заводоуправления. Вот пока до завода доехали, успел головой повертеть. В прошлой жизни в Коломне я бывал, причём было мне тогда те же двадцать два года, что мне сейчас. Те же, да не те — сейчас в этом возрасте я чувствовал себя куда более взрослым, чем тогда. Город мне в тот раз понравился, в этот — даже ещё больше. Как-то естественнее и, если можно так выразиться, вкуснее он смотрелся. Завод, конечно, впечатлил. Паровая машина, даже при том, что у нас, в отличие от бывшего моего мира, она работает не на угле или дровах, а на огненных камнях, штука крупная. Очень крупная. Вот и прикиньте, насколько крупным должно быть оборудование, которое при изготовлении тех самых паровых машин используется. На этом не останавливайтесь — подумайте, каким большим должен быть целый завод, где эти паровые машины выпускают не штуками и не десятками. Подумали? Что ж, поздравляю — представление о Коломенском заводе вы получили. Вот. А мне-то не просто представление получить надо было, отец нагрузил меня выяснением потребностей завода в новых артефактах. Осмотр тут, понятно, не требовался, всё можно было узнать в заводоуправлении, что я и сделал, но некоторые строки из выданного мне списка всё-таки проверил и уточнил непосредственно в заводских цехах. Ну и побеседовал с управляющим, ясное дело. Управляющий этот, Иван Иванович Шольц, был поставлен на должность отцом сразу после покупки завода у Маковцевых, и на примере этого чрезвычайно дельного и здравомыслящего человека я убедился, что с кадровой политикой у боярина Левского полный порядок.

А вот старший дьяк Коломенской городской управы Филимон Петрович Шишигин мне не понравился. Толстенький и низенький, лысенький и близорукий, он ещё и держался угодливо и заискивающе. Но дело своё знал, этого у него не отнимешь. Утром второго дня своего пребывания в городе я отдал ему записку от отца, а зайдя к нему незадолго до окончания присутственных часов, получил на руки подробную справку обо всех обстоятельствах интересующего меня события.

— Я, Алексей Филиппович, прощения вашего-с покорнейше прошу-с, что почерк у меня некрасивый, — произнося эти слова, Шишигин изловчился четырежды поклониться, не особо, впрочем, низко, — но дело такое писарю не доверишь, вот и пришлось самому, да-с.

Ну это он на себя наговаривает — почерк, может, и правда не особо красивый, зато вполне себе разборчивый и удобочитаемый.

Содержание справки моих ожиданий не обмануло — ничего такого, что могло бы бросить тень на Бельских, я в ней не обнаружил. Да, как я и предполагал, роды у княгини случились по пути из Москвы в имение, рожала княгиня Бельская в гостинице, куда была вызвана повитуха Анфиса Видяева, каковая и приняла роды. В гостинице Бельские оставались ещё два дня, на третий убыли и крестили новорожденную княжну уже в имении.

— Скажите, Филимон Петрович, а как мне найти эту Анфису Видяеву? — спросил я, вручая дьяку пятирублёвую ассигнацию.

— Так померла она, Алексей Филиппович, да-с, — развёл руками Шишигин. — Ещё в позапрошлом году-с.

А вот это плохо. Парочка вопросов к ней у меня была, да таких, которые Шишигину задавать бесполезно. Тогда...

— Мне нужна справка по Видяевой, — поставил я бумажному герою новую задачу. — Где и когда родилась, кто родители, где училась, у кого служила, за кого замуж вышла, как звать детей и сколько им лет, когда и от чего умерла. В общем, всё, что по ней есть.

— Так завтра к обеду исполню-с, Алексей Филиппович, да-с, не извольте сомневаться, — Шишигин ещё несколько раз склонил голову.

— А если сейчас? — я выудил из бумажника трёхрублёвку, с некоторым интересом на неё посмотрел, как будто увидел там что-то новое, и принялся закладывать обратно.

— Напротив управы, левее чуть, кофейня Бексултанова, да-с, — Шишигин понял меня правильно. — Самый лучший в городе кофей варят-с. Попробовать извольте-с, Алексей Филиппович, не пожалеете-с. А я через часик и справочку принесу-с.

Хм, а у этого Шишигина всё без обмана. Уж не знаю, действительно ли лучшим в Коломне был кофе у Бексултанова, но превосходный, ничего не скажешь, да и сладости к нему подавались чудесные. Появился Шишигин тоже, как и обещал, почти ровно через час, заказал чашечку кофе и передал мне лист бумаги, исписанный уже знакомым мне почерком. Так, посмотрим...

Ничего очень уж примечательного я в справке не увидел. Анфиса Демидова Видяева, урождённая Смирнова... Родилась, училась, дозволено целительствовать, вышла замуж, овдовела... Две дочери и сын, умерла в возрасте пятидесяти трёх лет. Единственной интересной записью показалось упоминание о дополнительной учёбе на Мариинских акушерских курсах в Москве, но более подробно в Москве и узнаю. Трёхрублёвую бумажку я дьяку всё же отдал, заработал.

В общем, как и ожидалось, ничего такого, что могло бы прояснить историю с рождением княжны Александры, я не нашёл. Зато два вопроса остались. Два с половиной, если точнее.

Во-первых, я так и не понял, с чего бы вдруг Бельские при беременной княгине, да ещё и ближе к родам, вообще двинулись в имение.

Во-вторых, если летом такая поездка смотрелась бы ещё более-менее объяснимо, то какой был смысл ехать в начале марта, я и представить не мог. Но он был, раз уж поехали...

Ну и на полвопроса тянуло желание проверить, не пересекалась ли та самая Анфиса Видяева на акушерских курсах с доктором Ломским или целительницей Ломской.

И ведь только последний вопрос, точнее, полвопроса, я могу выяснить, прибегнув к помощи губного сыска, да и то, привлекать внимание Шаболдина и Елисеева к Бельским, пожалуй, не следует. Но вот с бессмысленным путешествием четы Бельских в имение разбираться каким-то образом придётся мне самому. И каким же, хотелось бы знать?..

Глава 13. Боголюбовское уложение

В Елоховскую губную управу я зашёл больше для порядка. Конечно, мало ли что могло произойти за те три дня, что меня не было в Москве, но случись что-то из ряда вон выходящее, Шаболдин бы точно известил если и не меня самого, ввиду моего отсутствия, то отцу уж точно сказал бы.

— Так что, Борис Григорьевич, — после положенных приветствий я перешёл к делу. — Есть у нас с вами какие новости?

— Есть, Алексей Филиппович, как же им не быть, — хитро улыбнулся старший губной пристав Шаболдин. — Да вот же, сами и почитайте.

Да уж, новости, так новости... Я, конечно, не правовед, но бумага, что дал мне прочитать Шаболдин, на мой взгляд, была составлена безупречно. Архимандрит Власий сообщал, что бывший казначейский чиновник Лажев был со всею тщательностью обследован монахами с применением всех предписанных для таких случаев молитвенных правил, по итогам какового обследования у поименованного Лажева обнаружена непереносимость к заклятиям, а также установлено, что непереносимость оная является целенаправленно и предумышленно наведённою. Исходя из этого, а также ссылаясь на соответствующие статьи Боголюбовского Уложения, архимандрит указывал на непреложную необходимость обследования в монастыре и лица, в осуществлении указанного наведения подозреваемого, в случае ареста того лица губною стражею. То есть арестованный вчера доктор Ломский вчера же и отправлен под усиленной охраной в Иосифо-Волоцкий монастырь.

Вот как закрутилось-то! Три дня меня не было, и столько всего! Ну ладно, не три, а четыре, считая день после возвращения из Коломны, ушедший на разговор с отцом и дядей да на всякие иные домашние дела, но всё равно, события для здешнего мира с его невысокой, прямо скажем, скоростью прохождения информации, развивались стремительно. А как же иначе, если в ход пошло Боголюбовское Уложение!

Я, помнится, рассказывал как-то, что отношения между властью, церковью и одарёнными строятся на взаимных договорённостях? Так вот, раньше все эти договорённости были разовыми и относились к конкретным делам, событиям и личностям. Но со временем всем заинтересованным сторонам стало ясно, что такое положение не обеспечивает чёткого и недвусмысленного разграничения их прав и обязанностей. В итоге в 1467 году в Боголюбовском монастыре было составлено новое соглашение, регулирующее все тонкости взаимоотношений между властью и церковью в делах, связанных с магической одарённостью и её применением. После утверждения Земским Собором 1488 года соглашение это получило официальный государственный статус, и с тех пор именуется Боголюбовским Уложением. Понятно, что за три-то с половиной столетия Уложение обросло всяческими иными установлениями, принимавшимися сторонами в развитие и регулирование практики его применения, поэтому, как объяснил мне Шаболдин, прямые отсылки к этому основополагающему документу были делом крайне редким. А тут — вот прямо так и по нескольким статьям сразу.