"Фантастика 2025-101". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 151

В этом, собственно, и заключался тот самый четвертый вариант, со слов о выборе которого я начал. Я, повторюсь, пребывал в полной уверенности, что алиби Бессонова после такой проверки отправится прямиком в ватерклозет, и Поморцев тут сам поймет, что именно Бессонов своего дядю и убил. Главной моей задачей будет объяснить Поморцеву, что Бессонов и есть тот самый Парамонов, и что именно он убил фон Бокта с Пригожевым, раньше, чем Афанасий Петрович сам сложит два и два и придет к тому же выводу. Эх, все-таки не блистал покойный купец Аникин богатой фантазией, не блистал. Обозвать Парамоновича Парамоновым — от купца второй тысячи можно было бы ожидать куда большего…

Впрочем, уже через несколько минут пришлось признать, что ожидать большего можно было и от меня. Ну хорошо, что Бессонов убил Аникина и фон Бокта, доказать будет несложно. Там, как ни крути, железная мотивация. Аникина Бессонов убил для ускоренного получения наследства, а фон Бокта — чтобы скрыть свою связь с делами Аникина. Вот в случае с Пригожевым мотивация уже слегка прихрамывает — тут вроде бы то же, что и с фон Боктом, но как бы и не совсем. Но это еще цветочки. Ягодки у нас похуже будут, потому как мотивация Бессонова в убийствах Ермолаева и Лоора не то что хромает на обе ноги, она вообще этих ног не имеет — то ли отрезаны, то ли даже без них родилась. Да и с Буткевичем получается какой-то бардак — зачем убивать того, кто сделал тебе алиби?! Прикинув так и этак, я решил, что это мы установим, когда возьмемся Бессонова допрашивать — от убийства дяди ему не отвертеться в любом случае. Да, пожалуй, и от фон Бокта тоже. А два убийства — это уже повод и для допроса под заклятием, и для обычного допроса с максимальным уровнем жесткости. Нет, речь не о пытках. В цивилизованной стране живем, в уголовном дознании такое у нас запрещено. А вот когда несколько допросчиков, сменяя друг друга, сутки напролет часами непрерывно задают одни и те же вопросы, да еще и есть, пить и спать не дают… Считать такое пытками или не считать, это уже, как говорится, тема для отдельной дискуссии. Перекрестившись, я прихватил допросный лист и отправился в кабинет старшего губного пристава.

Выслушав меня, Поморцев долго и старательно вглядывался в допросный лист там, куда я ткнул пальцем. То ли действительно человек рад обмануться, если это соответствует его ожиданиям, то ли просто палец у меня оказался волшебным, но минуты через полторы Афанасий Петрович разглядел-таки признаки подделки.

— Ну, Алексей Филиппович, ну, у вас и глаз! Вот что значит молодость! Углядели, так уж углядели! — восхитился Поморцев. — Да как вы вообще додумались это искать?

Пришлось в несколько ужатом виде повторить то, что я уже говорил на днях Лахвостеву о законных и незаконных вариантах пересечения Буткевича и маньяка, и напомнить, что поезда в Ладогу вместе с помощником губного пристава Штерном была единственным случаем, когда Буткевич имел прямое отношение к поискам убийцы.

— Вот я и решил проверить, а все ли с этим случаем чисто, — скромно закончил я.

— Сегодня же пошлю человека допросить Гришину повторно, — Поморцев азартно потер руки, — Да велю за Бессоновым присматривать негласно. Вы же Алексей Филиппович, примите совет опытного человека…

Я изобразил самое искреннее внимание и полную готовность не только выслушать предлагаемый совет, но даже и последовать ему. Получилось, похоже, с должным артистизмом, потому что Поморцев наклонился ко мне и, понизив голос, принялся меня увещевать:

— Вы сейчас езжайте к себе на квартиру. Отдохните, поспите, на ночь примите настоечки или водочки чуть-чуть. К девкам сходите, ежели есть к кому. Ежели нету, я вам посоветую к госпоже Жужиной, ни одного плохого отзыва о ее заведении не слышал. Как только человек из Ладоги вернется, Бессонова мы арестуем, тогда я за вами и пошлю.

Ну, насчет девок не знаю, а вот предложение отдохнуть и поспать мне очень даже понравилось. Я, правда, попытался изложить Поморцеву свои сомнения относительно наличия у Бессонова мотивов к убийствам Ермолаева, Лоора и Буткевича, но Афанасий Петрович только отмахнулся.

— Сам на допросе расскажет, не на первом, так на втором уж точно! И не таких обламывали! — пренебрежительно выдал он. На мой взгляд, спорить тут было не с чем, сам же так и думал. Просто как-то неспортивно, что ли. Да и хрен бы с ним, не в футбол играем.

Лахвостева на квартире не было, его раньше времени никто не отпускал, поэтому я отправился обедать. Эйфория от снятия с города угрозы неприятельского вторжения уже прошла, но рюмочку за счет заведения мне все же поднесли. Ну да, связать недавние события, мой орден, мою же хромоту и сделать из этого соответствующие выводы не так уж и сложно.

Неспешно работая ложкой, ножом и вилкой, я и так и этак прикидывал в уме, как бы увязать Бессонова со всеми убийствами, что числятся за маньяком. И да, еще и подделку Буткевичем допросного листа не забыть сюда вставить, да так, чтобы это увязывалось со всеми прочими событиями. Пусть и не в футбол играем, но вот хотелось, очень хотелось воссоздать всю картину происходившего самому, а потом уже сравнить с тем, что будет петь на допросах Бессонов.

Итак, что у нас получается? Бессонов, под маской Парамонова выполняя дядино поручение, надзирает за постройкой парохода и попутно убивает купца Пригожева. Сразу вопрос: зачем? Тот же Бессонов под той же маской заносит взятки фон Бокту, а несколько позже убивает и его. Тот же вопрос, но ответ вроде бы есть — на тот момент фон Бокт был единственным, кто точно знал, что Парамонов связан с Аникиным. Правда сейчас, в более спокойной обстановке, я не мог понять, как такое знание могло бы угрожать Бессонову. Хотя… Если фон Бокт знал, кто такой Парамонов на самом деле, для Бессонова это угрозу представляло вполне реальную. Значит, надо еще и с этим разобраться…

Дальше. Дальше Бессонов убивает любимого дядю. Ну, не такого уж и любимого, судя по результатам, но вожделенное наследство получает. Тут как раз все понятно, вопросы можно и не задавать, потому что ответы на них уже готовы. А вот дальше уже начинаются земли неведомые, где, по слухам, живут люди с песьими головами.

Зачем Буткевичу понадобилось идти на подлог и обеспечивать Бессонову алиби на время убийства Аникина? Какую пользу и выгоду поимел Бессонов, убив Ермолаева и Лоора? Почему он в конце концов убил Буткевича?

Теоретически, конечно, нельзя было отметать и такой вариант, что маньяк — не Бессонов. Если из шести убийств, что пока записаны на маньяка, на счету Бессонова три точно (фон Бокт, Аникин и Буткевич) и одно с высокой, что называется, степенью вероятности (Пригожев), то вот Ермолаев и Лоор могут оказаться жертвами кого-то другого. Да, тут, конечно, никуда не денешь единый почерк и одни и те же орудия убийства, но… Как я понимаю, обзавестись тростью с шарообразным набалдашником и стилетом неразрешимой задачей вовсе не является. Если кому-то потребовалось пойти по стопам Буткевича и изобразить из себя того самого маньяка, можно было и разузнать получше подробности и не повторять ошибок того же Буткевича с не той тростью и гвоздем вместо стилета.

Стоп! А не сам ли Буткевич того Лоора и убил, чтобы вытащить брата из-под ареста? С него бы сталось… Но куда в таком случае девать убийство Ермолаева, которое, не забываем, произошло намного раньше, чем Буткевич убил купца Маркидонова?!

Голова от всех этих вопросов у меня слегка перенапряглась, и еще рюмочку пришлось заказать уже за свой счет. Думаться лучше не стало, зато получилось слегка расслабиться, в умственном плане в том числе.

Вот в этаком малость расслабленном состоянии я и понял, в чем тут главная сложность. Не было у меня той самой точки опоры, которую в свое время запрашивал Архимед, чтобы перевернуть Землю. Когда я пытался разобраться с покушениями на себя, такой точкой стала для меня книга Левенгаупта — знания, которые я почерпнул из нее, подсказали направление дальнейших поисков, а там уже с помощью логики одно пошло цепляться за другое. Что бы могло стать такой точкой для раскрытия этой череды убийств?