Индульгенция 2. Без права на жизнь (СИ) - Машуков Тимур - Страница 23

Нежная, хрупкая, стеснительная… в отношении меня. А вот с другими сущий демон. Можно было часто видеть ее в кабаке, бухающей с Василисой Микулишной или поющей под балалайку Емели. А уж какие гонки по небу они с Сигурдом устраивали… Но со мной она становилась такой застенчивой… Даже когда утаскивала меня корнями под землю и держала там, пока не выберусь. Ее история была тайной для всех, и кем она была при жизни, никто не знал, а она сама не рассказывала. Но по слухам она была доброй волшебницей, помогла какому-то парню, а тот ее убил, чтобы завладеть цветком. Тогда она и стала Аленькой — цвета крови.

Да, не надо мне рассказывать, что кровь красная и все такое! Для нее она алая и для всех она — Аленький цветочек. И к тому же самая добрая из всех по отношению ко мне. Потому как на моих тренировках отметился весь отряд.

Я уже говорил, что они все были со странностями и у каждого была своя несчастливая история. Они все походили на сказочных героев, вот только сказки эти были мрачные и совершенно не похожие на те, что рассказывают детям.

Та же, например, Василиса — ее мужа, сильного воина, взял в плен хан. Пришлось ей собирать деньги на выкуп, переодеваться в мужика и ехать того выручать. Да вот только опоздала она — к этому времени муж ее женился на двух дочерях правителя татар и возвращаться не захотел. И вообще оказался мразью и сдал ее хану, сказав, что она женщина.

Три дня ее насиловали, а после едва живую вывезли к границе с Русью и, привязав к дереву, уехали, с издевательским смехом пожелав ей мучительной смерти в пасти зверей. Там ее через день и обнаружил отряд разведки из дружины князя Мстислава. Неделю она приходила с себя, едва не отдав богу душу, а после наравне с другими стала постигать воинскую науку под руководством опытного воеводы.

И спустя долгих два года опять отправилась к татарам в составе делегации, что везла дань хану. История умалчивает о том, как она умудрилась подсыпать сильное снотворное в еду хана и его ближников, но когда оно подействовало, Василиса хладнокровно перерезала всем глотки.

Надо ли говорить, что единственным, кто принял смерть, будучи в сознании, оказался ее бывший муж? Его она хладнокровно запытала до смерти, предварительно отрезав яйца. С тех пор она и не любит мужиков, считая их всех продажными тварями. К слову, и умерла она от предательского удара в спину, сражаясь в первых рядах.

А вечно хрумкающая яблоки Настя? Её печальная история о том, что не надо доверять темным силам. Захватил душу ее отца, что был царём, Чернобог и согласился вернуть ее только за яблоки молодильные, что росли в саду Велеса в Ирии. Уж как она договорилась с волком, зверем Велесовым, никто не знает, но помог он ей. Побывала она в саду и яблок нарвала, и обмен произошел — все честь по чести.

Да только обманул ее Чернобог и вместо души отца подсунул дух злобного колдуна. И как вернулась она и оживила отца, тот и пронзил ее сердце черным клинком тьмы, а после похоронил в склепе. Но не учел он, что Настя эти яблоки тоже ела. И вот спустя некоторое время ожила она, обретя силы великие. Вышла, огляделась и ужаснулась тому, во что превратил ее родину злобный колдун. Убила она его, а после, не вынеся позора, наложила на себя руки.

И вот такие печальные истории с несчастливым концом были у всех в отряде. Светлые души, озлобленные на тьму. Я знал или узнал все их истории — не знаю, почему, но мне доверяли. Правда, затуманенный болью и усталостью мозг работал туго, но им и не требовалось мое сочувствие или советы — они просто хотели выговориться.

Но самая лютая дичь со мной произошла буквально вчера…

А, стоп — тут надо уже голову подключать. Похоже, Мавка реально решила меня прибить на новой полосе испытаний, навертев на нее и магию иллюзий и, что самое поганое, магию пространства.

Я стоял перед входом на магическую полосу препятствий, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Воздух вокруг был насыщен энергией, словно сама атмосфера здесь жила своей жизнью. Передо мной тянулась куда-то вдаль узкая тропа, окутанная туманом, который то и дело вспыхивал искрами магии. Где-то в глубине этой белесой пелены слышался неразборчивый шепот, будто сама полоса пыталась говорить со мной, о чем-то предупреждая, дразня и обещая.

— Ну что, герой, — пробормотал я себе под нос, — покажи, на что способен. Цветочки кончились, пришло время ягодок.

Первый шаг. Земля под ногами дрогнула, и я едва удержал равновесие. Камни подо мной начали двигаться, словно пытаясь сбросить меня в пропасть, которая внезапно открылась справа. Я прыгнул вперед, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Магия здесь была коварной — она не просто мешала, она играла. И я был ее игрушкой.

Впереди появилась стена из огня. Пламя лизало небо, его жар обжигал кожу даже на расстоянии. Я замер, оценивая ситуацию. Пройти сквозь это? Нет, слишком рискованно. Справа — отвесная скала, слева — пропасть. Оставалось только вверх. Я сжал кулаки, сосредоточился и выпустил эфир, окружая им себя, словно защитным коконом. Огонь на мгновение дрогнул, и я прыгнул, цепляясь за выступы скалы. Каждый камень обжигал пальцы, но я лез, зная, что остановка — это падение, переломанные ребра и обидный смех Мавки.

Когда я перебрался через стену огня, меня встретил лес из кристаллов. Они росли из земли, как деревья, их грани сверкали, отражая свет, который, казалось, исходил ниоткуда. И я знал, что это ловушка. Кристаллы были острыми, как бритва, один неверный шаг — и я превращусь в решето.

Двинулся медленно, стараясь не задеть ни один из них. Но они реагировали на магию. Чувствовали ее. И моя защита, которую я старательно сдерживал, всё же привлекла их внимание. Кристаллы начали вибрировать, издавая высокий, пронзительный звук. Я ускорился, но один из них краем задел мое плечо. Боль пронзила тело, как удар током, и я едва не закричал.

— Хер тебе, сучка крашенная, — прошептал я себе, стиснув зубы. — Не дождешься.

Последним испытанием был мост. Но не просто мост — он был соткан из теней. Казалось, что под ногами ничего нет, только тьма, которая зовет, манит, обещает покой. Но я знал, что это иллюзия. Шаг в сторону — и я упаду в бездну, из которой нет возврата.

Я закрыл глаза, стараясь не смотреть вниз, и пошел. Каждый шаг был пыткой. Тени шептали, пытаясь сбить меня с толку, но я продолжал идти, повторяя про себя: «Ты справишься. Ты должен справиться.»

Когда я наконец ступил на твердую землю, ноги подкосились. Я упал на колени, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. Полоса осталась позади, но ее эхо все еще звенело в ушах. Я сделал это. Прошел. Выжил.

— Ну что, — сказал я, поднимаясь на ноги и с гордостью оглядываясь на пройденный путь. — Это все, что у тебя есть?

— Браво, — раздались сдержанные хлопки. — На этот раз ты смог пройти самую легкую часть без травм.

— Че, бля⁈ Это по-твоему легкая часть⁈

— Ага. Я ее с закрытыми глазами пройду. Давай-ка еще разик для закрепления успеха, а после усложним.

— Бля-я, — от отчаяния завыл я, понимая, что все только начинается.

— Бе-е-е-е! — радостно завопил Пурген.

— Со мной пойдешь, козел, — мрачно бросил я ему, с удовольствием увидев, как радость в его глазах сменяется на ужас. Он замотал головой, сдал назад, но было поздно — нас окутала магия, и вот мы уже на старте…

Что? Я не сказал за козла Пургена? Простите, голова совсем не варит. Как-то слишком часто я стал извиняться и все забывать, это не к добру. Тем более за Пургена, который был резкий, как удар серпом по яйцам, и внезапный, как диарея, забыть просто невозможно.

Вот как сейчас помню — сижу, медитирую под душные нотации Мавки. Она типа вещает, что ездовой пет — это отображение моего внутреннего мира. Сосредоточься на нем, слейся с ним, почувствуй его и свои желания. Он — это ты, он отражение тебя… И такая муть мне заливалась в голову целую неделю. Пару раз я хотел бросить это дело, но гордость не позволяла. Поэтому и пыжился-тужился, надеясь заполучить в петы какого-нибудь грифона или дракона. И вот спустя продолжительное время мне стало казаться, что у меня что-то получается. Внутри будто рос пузырь, которой должен был вот-вот лопнуть.