Твое величество. Отражение зверя - АСТ (новый каталог ОСНОВНОЙ) Литагент - Страница 16

– Пока ты еще моя жена и королева! Так что изволь вести себя прилично!

– Меня кто-то в чем-то обвиняет?

Интересно, что это за самоубийца?

– А КТО тебе все это подарил?

– Мне поклясться, что я не знаю? – сверкнула глазами Мария. – Но хорошо, что вы пришли. Так вот, дражайший супруг! Заберите ваши побрякушки, пока я их в окно не выкинула!

– ЧТО?!

– Что слышал! – прошипела Мария, вспоминая, почему злилась. – Ты меня к продажной девке приравнял?! Переспала – получи кошелек в благодарность?!

Иоанн даже опешил.

– Н-нет… я просто хотел тебя под… порадовать.

– Подкупить? – угадала Мария. – Или что?

Иоанн замялся.

Раньше как-то просто было. Переспал с женой или с любовницей, подарок сунул – и всё отлично, все довольны! А сейчас что Марию не устраивает?

– Дорогой мой, – поняла его неуверенность женщина. – Мы – разводимся! Да, получилось так, что мы сглупили, я не снимаю с себя вины за то, что произошло, но мне было неприятно. А вот эта подачка… короче – забери и подари Дианочке! Два раза!

Иоанн злобно засопел.

– Дианочке, значит?

– Да!

– Неприятно?

Мария фыркнула.

– Да!

Дело было не в размерах Иоанна. Чуткий и внимательный любовник может выглядеть хоть полной квазимордой и быть кривоногим страхозавром шарообразной формы – это неважно! А вот отношение к женщине… полученное Марией удовольствие было результатом стресса, а не действий супруга. Гормоны выхлестнулись в кровь диким количеством, и получилась вспышка. А так-то, вспоминая происходящее… на очень паршивую троечку!

Иоанн так привык, что он сокровище для любой женщины, что даже не давал себе труда что-то показать в постели. Действовал прямолинейно и скучно. Не любовник, а отбойный молоток.

– Сама напросилась!

Иоанн сгреб парюру, что-то злобно прошипел – и вылетел из комнаты. Мария пожала плечами.

Она даже не сомневалась, что вечером эта парюра будет на Дианочке. Ну и что?

Пусть будет, ничего лучшего эта девка и не заслуживает. А она…

Если бы Иоанн хотел ее порадовать, подарил бы украшения сам. Мог прийти с утра, мог что-то сказать… еще как мог! Он – не сделал!

Он просто послал ей побрякушку, как кость со стола бросил. А она – королева, она равна Иоанну по происхождению, она коронована. Если кто не понимает, такие мелочи королеве могут дарить подданные. И такие вещи могут дарить подданным короли. Если янтарь подарил не Иоанн, Мария может его принять с благодарностью. От человека, стоящего ниже по положению, это не зазорно, это знак восхищения, доступный придворному. Но между самими королями совсем другие расчеты. Этим подарком ее низвели до уровня Дианы, и Мария не собиралась прощать хамство.

Ну и…

Она – именно, что королева. То есть все, вообще ВСЕ сокровища Иоанна принадлежат равно и ей. Она может прийти в сокровищницу и взять, что пожелает. В теории.

На практике она так никогда не делала, кажется, и та Мария тоже. Иоанн ей просто принес все королевские украшения, то есть распорядился принести, там штук пятьдесят комплектов всякого драгоценного барахла было, а потом, когда увлекся Дианочкой и жену прессовал, распорядился все забрать.

И вот – подачка!

Обнаглел, что тут скажешь?

Вот и нечего с ним разговаривать! Развод и девичья фамилия!

– Буарррр! Буэээээ!

Бертран понял раз и навсегда, что НЕ ХОЧЕТ быть юнгой!

И матросом не хочет! И никем не хочет… его трепала жестокая морская болезнь!

Вот ведь, пока корабль был в порту, все было нормально, и потом, в плавании, но стоило подняться ветру и начаться шторму, как Бертрана навзничь уложила жестокая болячка.

Даже не болячка, конечно, но ведь и на ноги не встать!

Рвало парня так, что даже боцман головой покачал – вовсе уж невиданный случай!

– Оставьте его, пусть валяется.

Эти слова Бертран тоже едва услышал, его снова скрутил жестокий спазм. Да такой, что подросток едва не задохнулся.

– Ыыыыыыыть!

Хотя понять Бертрана было можно. Шторм налетел на редкость сильный и жестокий, разбросал корабли, словно котят, а юнге и вовсе на палубе делать было без привычки нечего, смыло бы, мяукнуть не успел.

Вот и лежал Бертран.

А потом, обессиленный после приступа, вспомнил про заветные свитки.

И вдруг ТАК обидно стало!

А если он сейчас утонет? И даже не узнает, о чем там сказано?

Руки сами потянулись, благо матросы и не поняли даже, ЧТО находится в тощем мешке юнги. Может, капитан сообразил бы, но капитану Бертран свитков и не показывал.

И…

Без привычки читать старинные тексты сложновато, но Бертран справился. И побежали перед глазами строчки, сливаясь в единый жутковатый текст, и такое в голову полезло…

Шторм все еще бушевал, только вот Бертрана больше не тошнило. Страх такой нахлынул ледяной волной, что отбил и тошноту, и головокружение, и все остальное.

Многоликий, воля твоя… ТАКОЕ возможно?!

Да как же это… Предотец, Предмать, спасите, помогите и вразумите!!!

Нельзя ж так!!!

Это ж против воли всех богов, это ж…

Шторм бушевал, растаскивая корабли в стороны и вырывая доски, как перья из хвоста диковинных птиц, сдирая паруса и безжалостно утягивая моряков в темную воду пенными ледяными языками, но Бертрана уже не тошнило. Парень сидел на койке и мелко икал.

И молился.

Матросы, правда, подумали, что его так напугал шторм.

Но Бертран боялся не сил природы, отныне и до последнего своего дня он будет бояться только дел человеческих.

– Эта дрянь! Эта стерва!!!

Заказчик не спорил с исполнителем, как-никак все было налицо. На лице. Такому несчастному эрру даже и рука не поднималась в морду дать за проваленное задание!

Хотя казалось бы!

Что такого сложного – соблазнить бабу? Не слишком молодую, не слишком красивую, весьма так себе… еще и вниманием мужа не избалованную. Да и вниманием остальных мужчин.

Стоило кому-то приблизиться к Марии, как Иоанн начинал строить из себя носорога, грозно рычал и сверкал глазами. Хотя сам-то гулял направо и налево, но это ж ОН! Ему-то можно!

– Вижу. Еще попытку делать будешь?

Эрр Вейнард задумался.

С одной стороны – тут и деньги, и заказчик, и его качества, как мужчины и любовника… ее величество легким движением руки свела на нет все самомнение красавца.

С другой стороны – глаза болели. И приглашенный лекарь, осмотрев эрра, сказал, что ему серьезно повезло. Могли бы и не спасти ему зрение.

Еще как могли. До сих пор приходилось целебные примочки делать и лишний раз глаза не открывать.

– Не буду. Как хотите, эрр, мне лекарь сказал, что в этот раз меня пожалели. В следующий могут и что похуже сделать. Аванс вернуть?

Заказчик посмотрел на синяки под глазами, да и рукой махнул. Кто ж знал, что эта кошка бешеная так поступит? Поневоле беднягу жалко…

Приличные бабы мужчин не бьют, потрепыхаются немного, да и кончается все понятно чем. Потом, конечно, слезы, сопли, но это ж потом! А королева…

И ведь не поспоришь, удар такой эрр Виталис знал, мог бы бедолага и вовсе глаз лишиться. Но не хватило у бабы решимости. Или правда – пожалела?

Не знал эрр Виталис классического: «Буду бить аккуратно, но сильно»[9].

– Оставь себе. На лечение.

– Благодарю, эрр.

Эрры распрощались, и Виталис Эрсон задумался.

Судя по тому, как королева отвергла первого красавца двора… с этой стороны больше не подойдешь. А с какой?

Что ж.

Она сама напросилась. Никто не смеет вставать на пути у Эрсонов.

А еще… может, если ее убрать, то и странностей поменьше будет? Кто ж знает?

За ужином Мария была очаровательна.

Платье из светло-зеленого бархата оттеняло смуглую кожу, подчеркивало черноту волос – и на фоне платья еще ярче играл подаренный невесть кем янтарный комплект.