Странница - Шаблинский Илья - Страница 5

Едва миновав раздвигающиеся стеклянные двери, он замедлил шаг и послал с мобильного телефона сигнал домой.

Дома трубку никто не взял — он ждал довольно долго. Позвонил на мобильный Инге. Она отозвалась, правда, не сразу, и слышно ее было неважно.

— Ты знаешь, я сегодня задержусь, — сказала она голосом грустным и озабоченным, — у нас тут очень сложный случай. Была тяжелая операция. Я в реанимации сейчас. Заведующий тоже тут…

— Ну хоть к десяти будешь?

— Не знаю… Я позвоню.

После раздумья она добавила:

— Майя сегодня у мамы ночует. Я ей разрешила. У нее в Ясеневе дискотека… Пусть туда едет, туда ближе. Ты голоден?

— Да нет, я к тому же в кафе собирался зайти… Ладно, до связи.

Корней спрятал телефон в карман и, подавив наплыв острой тоски, замедлил шаг. В общем и целом ему было ясно. Третий случай со дня его вступления в сношения с сыскным агентством… Он негромко сказал вслух:

— Планы меняются.

Хмурое многоэтажное здание, посещаемое им ежедневно, было равноудалено от двух станций метро — «Краснопресненская» и «Улица 1905 года». Точки образовывали треугольник, внутри которого карабкались в гору старые пресненские переулки. С тех пор, как он стал добираться на работу на метро, он изучил причуды местного рельефа.

Это был его выбор. Измаявшись в ежеутренних удушливых заторах, он стал дважды-трижды в неделю оставлять свой синий неновый «ниссан» на стоянке.

Маршрут был исхожен.

Когда он уже внедрился в переулки, с неба ударил упругий, пахнущий огуречным рассолом дождь. Резко посвежело. Корней, морщась, раскрыл зонт. Пройдя сквозь дворы, свернул в узкий Большой Предтеченский, пересек его, прошлепал по лужам еще с десяток шагов, спустился по кирпичным ступенькам. В заведении было пустовато. А зимой, помнится, тут клубилось общество.

Он заказал красного вина — для начала двести граммов. Потом, подумав, попросил сразу еще столько же плюс тарелку оливок. В этой части зала висел полумрак, чуть разбавленный светильниками по стенам. Тем не менее он сразу усмотрел пару знакомых физиономий в углу. Его тоже признали. Велес нынче вечером был не прочь послушать всякий вздор. Потому встал и, прихватив первый бокал красного, метнув взгляд в сторону официанта, двинул в угол.

В углу попивали винцо Байкер и Зануда — в сущности, очень разные люди. Первый — Вадим Петелин — был, можно сказать, коллега. Он работал с Корнеем в одной компании — обслуживал компьютеры и пользовался репутацией разбитного, романтического и слегка безалаберного парня. На работу и с работы гонял на любимом мотоцикле «Хонда», презирая автомобильное стадо. (Впрочем, зимой, как бы присмирев, спускался в метро.) Собутыльник Петелина был полная его противоположность: тощий Глеб из адвокатского бюро, сидящего этажом ниже, слыл человеком педантичным, веским, хотя и нудноватым. Может, они сошлись на почве неприязни к автомобилям — Глеб тоже предпочитал метро. Хотя на мотоцикле, конечно, не носился. За рулем у него сидела жена.

— И как оно вообще? — поинтересовался Корней, опускаясь со своим бокалом на третий стул.

— Вот, ответь с лету: ты у нас, случаем, не пользовался услугами тайных притонов? — начал светскую беседу Петелин.

— Тайных? — удивился Корней. — А зачем тайных? По-моему, у нас никто из этого давно тайны уже не делает… А какое там меню?

— О, меню! Весьма изысканное. Такие эксперименты…

— А чего это ты вдруг про них? По-моему, это как раз по части байкеров. Ты у нас байкер?

— Я — байкер, — согласился Петелин, — иногда. Глеб, дай-ка газетку…

Он утащил лежавшую перед строгим Глебом сложенную вдвое газету, свежий номер «МК», и сунул Корнею.

— Вот, читайте, господин Велес. Видите, бдительные люди обращают наше внимание… В Серпухове накрыли притон. Вот, видишь? Несовершеннолетние на любой вкус… Мальчики, девочки, от четырнадцати до шестнадцати. Три девки там прям и жили… Одна из них, я так понял, их и заложила… А солидных клиентов — целый список. Вот, видишь, ритуалы у них были, коллективные совокупления…

Корней рассеянно обежал глазами текст, потеребил газетную страницу.

— Оргии, значит… Вот удивил-то. Да и хрен с ними…

— Когда у тебя сына втянут в какую-нибудь такую… контору, тогда я на тебя посмотрю, — строго сказал зануда Глеб, — тогда… Им, конечно, дадут по совокупности. Содержание притона — это раз…

— Во, две подруги пришли, — Байкер перебил и сосредоточился на женских фигурах возле стойки, — они вроде вчера приходили. Повадились, кисы! Точно — они!

— У меня не сын, у меня дочь, — заметил Корней.

Зануда изобразил лицом припоминание. Потом вдруг дернул Байкера за рукав.

— Вадик! Что ж мы забыли ему сказать-то? Корней, слушай, тебя тут час назад какой-то мужик искал. Спрашивал.

Корней взглянул удивленно.

— Точно, — подтвердил Байкер, — шакалил тут один. К нам подходил, таращился. Один раз, другой, третий. Ну, я в конце говорю: «Кого, в натуре, ищем?» Он посмотрел как-то пришибленно и говорит: «Вы тут господина Велеса не встречали? Мне говорили, что он бывает здесь…» Встречали, отвечаю, и не раз. Но сегодня вам гарантировать его не можем. Этот стоит все и смотрит. Я ему: звоните на работу, если вам так нужно. А он: спасибо, телефон у меня есть. И отвалил… Вот, за полчаса до того, как ты причалил. Сейчас я его что-то не усматриваю.

Байкер показал головой, что смотрит по сторонам. Две кисы у стойки, похоже, встретились с ним взглядами. Корней вспомнил о человеке из частного сыскного агентства.

— Невысокий, плотный такой? — уточнил он. — В костюме?

Байкер вернулся к нему взглядом.

— Скорее здоровый. И мутный какой-то… Типа алконавт… На киллера, честно говоря, тянул не очень. Не ведут они себя так. Хотя они, наверное, разные бывают, киллеры…

Байкер улыбнулся. Корней поднял брови.

— Меня убивать не за что. Я, как ты знаешь, человек весьма мягкий и отзывчивый.

Байкер Петелин сказал уже без улыбки:

— Всех нас, господин Велес, найдется за что. Оно зависит не от поступка, а от способности обижаться. Люди есть такие, очень обидчивые… Хотя, правда, на киллера он как-то… не очень…

Корней мысленно щелкнул себя в лоб. При чем тут сыскарь? Он всегда звонил на мобильный. Был совершенно предупредителен и аккуратен. Тут и речи быть не могло.

— Чушь какая-то, — заметил он вслух, — искать меня в кабаке?! Кому такое в голову придет? Я тут бываю-то раз в неделю.

— Вот она, репутация-то! — заухмылялся Байкер и сделал некий знак рукой двум кисам.

— Такое возможно лишь в двух случаях, — рассудительно сказал Зануда Глеб, — либо человек отследил, куда ты иногда направляешься из офиса, либо его навел кто-нибудь из наших. Тут ведь многие бывают. И телефон офиса твоего у него вроде есть… Так ведь?

— Ладно, разберемся, — пробормотал Корней и подцепил вилкой оливку.

Еще какое-то время обсуждали женский теннис. Основная герлфренд Байкера пару лет занималась им профессионально. Теперь она тащила его на Кубок Кремля.

Потом еще вяло поговорили — опять же применительно к Байкеру — о наилучшем для мужика времени для вступления в брак.

Час спустя, выбравшись под сырое, мрачное небо, Корней сразу же повернул влево и зашагал в глубину переулка, слабо высвеченную фонарями. Переулок упирался в Т-образный перекресток и в церковь Иоанна Предтечи, тускло белевшую впереди в дождевой мгле. Он успел сделать шагов десять. Сбоку, из проема между домами, выступила темная фигура под зонтом.

5

— Господин Велес?

Корней пережил мгновенную, почти болезненную оторопь. Конечно, измышления Вадима Петелина о киллерах не стоило воспринимать всерьез, но жизнь, как известно, дарит нам совершенно непостижимые сюрпризы. Некоторые из них прекрасно служат ее заключительным актом. Корней взглянул в пол-оборота и ответил очень отчетливо, но уклончиво:

— Вам нужен Корней Евгеньевич Велес?

Человек под зонтом, кажется, сам почувствовал, что внес своим появлением некую дисгармонию. И потому, сделав пару шагов к Корнею, остановился и произнес отрывисто: