Черный к свету (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 5

Это немаленькая работа.

Возможно, она никогда не будет завершена полностью.

Возможно, это всё объясняло, подумал Блэк.

Может быть, именно поэтому он до сих пор не чувствовал себя полностью расслабленным и умиротворённым в своей новой берлоге. Может быть, именно поэтому он не совсем спокойно относился к возвращению на работу.

Он ждал, когда всё это закончится.

Он ждал, когда это действительно закончится.

Однако что-то в этом объяснении ему тоже не понравилось.

Его внимание привлекла кофемашина для приготовления эспрессо, за которую он выложил смехотворную сумму денег, чтобы установить её в совершенно новой комнате отдыха на недавно спроектированном бизнес-этаже. Дело не только в эспрессо, даже не в действительно ох*енно вкусном эспрессо.

В последнее время казалось, что ничто не сводится к чему-то одному.

Импортная эспрессо-машина итальянского производства не стала исключением. Из этого чудовища из латуни и хрома получались опасно, декадентски крепкие и насыщенные кофейные напитки, что и было предполагаемой причиной покупки Блэка, но Блэк выкупил эту штуку из заведения своего друга Кэла после того, как тот умер примерно девять месяцев назад. Раньше машина располагалась в итальянском ресторане Кэла на Норт-Бич, где Кэл также работал шеф-поваром.

Блэк купил машину и положил на хранение, когда в ресторане проводился «бизнес-закрывается-потому-что-владелец-умер-возможно-от-сверхъестественных-причин» аукцион.

Во время реконструкции Блэк установил эту кофемашину в главной комнате отдыха на Калифорния-стрит, отчасти для того, чтобы приманить Мири к работе здесь, отчасти потому, что он был заядлым кофейным снобом и предпочитал готовить сам, а отчасти из более сентиментального желания иметь в офисе что-нибудь на память о своём друге — именно поэтому он с самого начала сделал ставку на эту чёртову штуку.

Кэл тоже был кофейным снобом. Они часто шутили по этому поводу.

Он знал, что смерть Кэла — это одна из причин, по которым ему до сих пор было тяжело.

Он также знал, что это лишь малая часть того, что случилось.

Его кошмары вернулись.

Брик, бросивший его в ту тюрьму несколько лет назад, вернулся в его сны. То, что Ник сделал с Мири, когда он был новорождённым вампиром, тоже вернулось в его кошмары. Мири, похищенная русскими бандитами. Умирающий Кэл.

Чувство пи**ец какой сильной ответственности за смерть Кэла.

И это только самые последние события.

Ему снова снилась Старая Земля.

Ему снилась его семья… его детство… годы жизни в рабстве на другой версии Земли, даже в другой версии Сан-Франциско. В последнее время ему было трудно даже бывать в некоторых районах Сан-Франциско, особенно в Ноб-Хилле и некоторых частях центра города, где время от времени возникали воспоминания о зеркальном отражении города, который он знал большую часть своей жизни.

Раньше это никогда не было проблемой.

Он думал, что, открыв свой основной бизнес-офис в Сан-Франциско, он забил на всё это.

Но теперь, более семидесяти лет спустя, у него внезапно возникли проблемы с этим.

Блэк даже подумывал о переносе своего главного офиса в другое место.

Рассуждая здраво, он понимал, что было бы лучше разобраться со своими проблемами как взрослый мужчина, а не пытаться похоронить их снова, потратив очередную кучу денег на перенос своих офисов в другой город, только чтобы понять, что проблемы последовали за ним на новое место. Ему действительно следовало бы сходить к психотерапевту, если бы он мог найти такого, на ком он не был женат и который стоил бы потраченных на него денег.

Но какая-то часть его сопротивлялась и посещению психотерапии.

Теперь, когда с этим чёртовым Драконом покончено, с настроенными против людей видящими Чарльза покончено, с Бриком, по сути, покончено, разве не имеет он права немножко расслабиться?

Почему всё это так сильно подействовало на него сейчас?

И почему, чёрт возьми, он вдруг вспомнил так много?

Почему перед его мысленным взором вдруг с кристальной ясностью предстал тот самый момент, когда отец в последний раз весело хлопнул его по плечу и сказал, что его ждёт жизнь, полная приключений? Теперь у Блэка было полное, с объёмным звуком, идеальное воспоминание о каждом дне и моменте, которые он пережил, пока был рабом. Он помнил всё то унизительное и морально сомнительное дерьмо, которое он совершал, просто чтобы остаться в живых. Он помнил драки в загонах, избиения, то дерьмо, которое он творил с людьми и другими видящими, то дерьмо, которое он позволял другим делать с собой.

Он помнил всё.

Почему чёртов Дракон не мог забрать это дерьмо с собой?

Блэк знал, почему; эти вещи не принадлежали Дракону.

Они принадлежали Блэку. Они были его жизнью.

Это его решения. Это его воспоминания.

Gaos, ему действительно нужно поговорить с доком. Ему нужно прекратить это дерьмо и признаться его проклятой жене в том, как много всего вернулось, не говоря уже о том, как это повлияло на него. Она определённо знала, что что-то происходит; чёрт возьми, они же спали в одной постели. Она слышала и видела, как он мечется, борется, просыпается в холодном поту, не в силах дышать.

Почему он был таким трусом и не рассказал ей, как всё плохо?

Что, чёрт возьми, заставляло его колебаться?

Она бы поняла. Чёрт возьми, она, вероятно, почувствовала бы облегчение. Не только с ним восемнадцать месяцев назад произошла серьёзная метаморфоза. Она тоже прошла через это.

Она тоже потеряла друзей и даже семью, о которых никогда по-настоящему не горевала.

На неё напали, похитили и причинили боль, и её супруг был похищен, подвергся нападению, пострадал, и у них обоих были разбиты сердца, и они причиняли боль друг другу. Он похоронил всё это под тем, что ему нужно было вести войну, и у него не было времени или эмоциональных возможностей заниматься чем-то ещё, кроме этого. Она, вероятно, делала то же самое.

Но у них больше не было такого оправдания.

Прошло почти два года; у него даже не было предлога подождать, пока уляжется пыль. Мэнни и Ярли почти закончили свои дела.

Он задавался вопросом, неужели он так и не научился по-настоящему справляться со своими эмоциями по-взрослому. Этот чёртов Дракон просто выжигал эмоциональные травмы и боль, не придавая им особого значения, и отбрасывал в сторону любые неприятные чувства или душевные шрамы, когда они чрезмерно влияли на его способность функционировать.

Эта его часть никогда не отличалась особой чуткостью.

Её вообще не интересовали эмоции, в том числе и его собственные.

Взгляды Дракона на Мириам и его брак, как ни странно, тоже были не такими, как он думал в то время.

В целом, он всё больше подозревал, что Дракон представлял собой более развитого паразита, чем он до конца осознавал. Он никогда не был настоящей частью разума Блэка, не говоря уже об его сердце. Скорее, он манипулировал его мыслями и чувствами, чтобы получить то, что хотел. Он подавлял какие-то его части, хоронил то, что ему не нравилось или что он не находил полезным, заглушал травмы, не разрешая их, и снижал способность Блэка справляться со многими проблемами или, по крайней мере, справляться с ними здоровым образом. Блэк теперь чувствовал себя так, словно с ним играли.

Он был гораздо большей грёбанной марионеткой, чем когда-либо осознавал.

Ему стало интересно, чувствовала ли Мири то же самое.

— Босс? — Кико вопросительно приподняла бровь, пока он не поднял взгляд.

Она всё ещё стояла там.

Она стояла там всё это время.

— Мне отослать двух костюмов? — теперь её голос звучал озадаченно, почти обеспокоенно. — Ты хочешь, чтобы я сказала им, что мы ещё не открыты для бизнеса? Они довольно категоричны и не позволят никому другому выслушать их информацию.

Блэк нахмурился.

— Они вообще что-нибудь тебе назвали?