СССР против НЛО (СИ) - Б. Анджей - Страница 15

Я проверил: эх, даже на одну дозу стандартной заморозки не набирается. Ладно, подождём, а пока придётся пообщаться.

— Слышь-ка, малый, иди сюда, не боись, — продолжал своё соседский Петрович.

Сам ты малый, блин. Делать было нечего, и я подошёл к забору.

— Здравствуйте, дядя Петрович. Чего хотели?

— Привет, — сипло донеслось откуда-то из густой щетины. — Я тут вчера…

Ну вот, подумалось мне. Неужели человеку настолько не с кем поделиться рассказами о своих хмельных похождениях, что он лезет к соседям, к тому же детям?

— В общем, я вчера выпивший был… Немного… Ну, был у меня, это самое, повод… Ты, как подрастёшь, тогда поймёшь…

Ворочал языком Петрович с некоторым трудом. Я стоически слушал — и раз за разом проверял, когда уже можно будет взмахнуть пальцем и прекратить эти откровения соседа-многослова. Энергия восстанавливалась удручающе медленно.

— Так вот… Потом вышел на улицу… А там… Смотрю, идут такие… Я, слышь-ка, выпивший был, а оно ещё и темнеть стало… Или не стало?.. Да неважно… А эти, значит, идут, и вроде как не местные… Балагурят между собой…

Мне подумалось: а не применить ли приём из обычных, без всякой электроники? Придавить сонную артерию, сложить туловище под забором, проснётся потом, всё равно ничего не вспомнит… Поразмыслив, решил воздержаться.

— Мелкие такие… Одеты одинаково… — тягуче продолжал Петрович. — И болтают как-то не по-нашему, хрен разберёшь… Но вроде как радуются, что своровали где-то чего-то… Я, слышь-ка, присмотрелся: и правда, тащат… Окликнул, а они такие хоба… Ну, дальше слово за слово…

Он почесал щетину, треск был такой, как будто кто-то пробирается через заросли.

— Ты, малый, не смотри, что я сейчас… — Петрович неопределённо взмахнул рукой. — В армейке-то я в десантуре… и ещё там, это самое… Они отдавать не очень хотели, но я того… В общем, отобрал… Вот, гляди-ка… Я вчера сюда заходил, хотел спросить, но тут какой-то длинный хмырь болтался, а потом другой вылез, ещё похлеще… Или и не было его?.. Ну, ладно…

Петрович протянул руку куда-то в сторону и вытащил в видимое мне из-за забора пространство большую прямоугольную коробку.

Я не поверил своим глазам. Всегда верю и буду, надеюсь, и дальше верить, а тут вот не поверил.

Потому что это был… Это — был…

Нет, вот так: ЭЭЭЭТОООО… БЫЫЫЫЛ…

Ну, вы наверняка уже и сами догадались.

Это была коробка от игрушечной железной дороги.

Да шучу я! Конечно же шучу. Это был он, наш драгоценный и ненаглядный Серёгин настольный хоккей.

— Ага, твоё, значит?.. — сделал вывод Петрович, оценив моё обалдевшее и воссиявшее лицо. — Так я и думал, что здесь где-то умыкнули… И морды ещё, слышь-ка, такие отвратные: испитые, аж прям зелёные… Не, ну я как бы и сам не прочь… Но я ж не это самое, я-то могу в завязку в любой момент… А эти… У детей воровать — тьфу, да и только…

Коробка полезла в приоткрытую калитку, и я с благодарностью этот подарок судьбы принял. Спасибо тебе, Петрович, ты и такие как ты — соль и опора этой земли во веки вечные!

Надо же. Человек и вчера сюда за этим приходил, а я на него Андропова натравил. Да уж, стыдно.

Ну, ладно.

На всякий случай я уложил коробку на траву и вытащил игру на свет божий, надо было проверить, всё ли с ней в порядке. И с ней таки всё было в порядке: десять игроков занимали свои позиции в прорезях на поле, вратари защищали ворота (внутри одних чернел кругляшок шайбы), крутилки торчали в положенных местах, цифры на табло были готовы вести счёт голам. Я залюбовался этой прекрасной картиной.

Тут появился Серёга. Я, не в силах сдерживать свою радость, схватил его за плечи и слегка потрусил. Крикнул:

— Смотри, братан, что нам принесли!

Серёга взглянул, сначала удивлённо и непонимающе, потом в глазах его, кажется, появилось узнавание. И это было очень, очень правильная от него реакция, моя шкала вероятности удачи-неудачи тут же полезла в приятный салатовый цвет. Серёга присел рядом с игрой, достал из ворот шайбу, вбросил на центр поля, а потом вогнал её, отскочившую к правому защитнику, в нижний угол ворот. Потом поднял на меня вопрошающий взгляд, как бы интересуясь: слушай, а почему это мы уже так давно не играли? Я был с ним полностью солидарен.

Тут у себя возле забора завозился Петрович. Проговорил хрипло:

— Ага, так вас и правда двое… Я сначала подумал, двоится… Хы-хы…

Он провёл рукой по своей лохматой шевелюре.

— Слышь-ка, дружбаны… А не откажите… Тут чья-то из вас мамка выносила мне солёного огурца… Или батя выносил, не помню… Вкусные такие… А притащите парочку, а?

Серёга пожал плечами: ну, ладно, мол, — и отправился во флигель. А я присел рядом с хоккеем и провёл рукой по картонному его полю, по пластмассовому борту.

Да, признаюсь, я отвлёкся, потерял на минуту бдительность — и вовремя не заметил опасности. Не заметил её и Федя, он до сих пор был занят тем, что упаковывал в нашем трейлере пустые фантомовские оболочки и за тем, что там происходит у меня во дворе, совсем не следил.

А у меня происходило вот что. Батону, подлейшему из котов, того, что он устроил с японской делегацией, показалось мало. Его злопамятная шерстяная душонка требовала ещё большей сатисфакции. И вот он подобрал для этого подходящий момент.

Он подобрал момент, и в этом моменте он подобрался ко мне совершенно незамеченным. И когда котяра показался из ближайшего куста, это стало для меня полнейшей неожиданностью.

Глава 8. Шайбу, шайбу!

Да, из куста появился кот — и тот факт, что высунулась оттуда именно задняя его часть, сразу и чётко обозначило его намерения. Рыжий хвост зверюги был задран кверху. Хвост был задран, орудие наведено, всё было готово к залпу, счёт шёл не на секунды — на мгновения.

Я машинально, на рефлексах, ткнул в сторону мохнатого негодяя пальцем. И перед носом проплыло: «Для парализующего импульса недостаточно энергии, аккумулятор разряжен, попробуйте через пять минут».

Нет, это невозможно! Для моего импульса энергии недостаточно, а вот у шерстяного гадёныша этой энергии — просто через край. И биологического оружия у него внутри тоже, судя по всему, через край. Сейчас в это настольное прекрасное изделие ударит прицельная струя — и тогда всё пропало. Запах там такой, что никакой химией не ототрёшь и самыми изощрёнными гипнозами не перебьёшь, никто к игре и близко подойти не захочет.

Котяра ещё немного высунулся из кустов, тушка его чуть повернулась, показалась голова. Большие жёлтые глаза взглянули на меня с торжеством и злорадством.

Это было жестоко: так неожиданно и счастливо обрести, и через минуту так трагично снова потерять!

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за какую-то секунду. А потом прямо перед лицом вдруг пронеслось что-то ещё. Оно было такое же быстрое, но, в отличие от мыслей, материальное.

А ещё прицельное.

Это что-то шмякнуло прямо в кошачью довольную морду. Морда тут же перестала быть довольной и возмущённо мявкнула. Отскочивший от морды солёный огурец запрыгал по траве. Тут же второй снаряд угодил шерстяному куда-то в район хвоста. Кот подпрыгнул метра на полтора, исторг крик погромче первого и, не успев осуществить своё вонючее дело, шмыгнул в огород.

Игра хоккей была спасена!

Довольный Серёга посмотрел вслед удирающему Батону, потом взглянул на опустевшую тарелку и отправился на кухню за новой порцией огурцов для Петровича.

***

Тут нужно немного отвлечься от описания текущих событий и рассказать вот о чём. Потом, когда выпала спокойная минута, я стал анализировать какие-то эпизоды нашей операции. Вспомнилось мне и о том, как же это мы с Федей умудрились проморгать игру хоккей: ведь мы перерыли в своих поисках чуть не полгорода, а коробка лежала под самым носом, в соседнем дворе. Причём, раз она пробыла там почти сутки и никуда не делась, значит, наши друзья-инопланетяне тоже не смогли её отследить. Что-то здесь было не так, и выяснить, что же именно, хоть и не сразу, но всё же удалось.