Сердце Отроч монастыря - Велес Анна - Страница 8

– Это не магия, – задумчиво оглядывая именно эту страшную рану, сказала маг Стражу. – Тут даже металлическая крошка видна. Это лезвие. Круглое. Оно врезалось в тело с огромной скоростью. Он нарвался на механическую ловушку.

– Похоже, – Дан присел рядом с ней. – У вампиров и оборотней процесс регенерации ускорен. Даже по сравнению с магами и ведьмами. И… ребра расколоты спереди. Странно, но позвоночник не пострадал.

– Думаю, внутренние органы повреждены частично, но не летально, – продолжила Ева. – Рана выглядит страшно, но с ней бы он выжил. В обычных вампирских драках и более страшные случаи бывают. А вот его конечности… Это магия.

– А лицо? – Страж нехотя поднял взгляд на голову трупа. – Опять же, удар поверхностный. Возможно, переломаны скулы и нос. Но и все.

– Глаз он потерял раньше, – сделала свой вывод Ева. – Даниил, в целом этот Избранный пострадал сильно. Вот только… даже со всеми этими ранами он мог бы выжить!

– Я молчу о том, что, как выяснилось, его отец возглавляет Гильдию лекарей, – заметил Страж. – Но все же он мертв. Почему?

– Вы же можете восстановить последние мгновения его жизни? – спросила девушка. – Помните, как тогда с Никола в Петербурге? У меня есть и свои вопросы. Откуда столько крови на иконе? И все же… где был открыт портал?

– Хорошо, отойдите к двери, – Даниил сдвинул рукав своей кожаной куртки, которую он так и не переодел после московских подземелий. – Сейчас посмотрим.

На его запястье висел простой с виду браслет из кожаных ремешков с несколькими хитрыми узлами. Это был амулет Стражи. В каждом узле хранилась магия. Точнее, это был запасник энергии, которой служитель закона Волшебного мира мог поддержать любое заклинание.

Ева раньше уже видела, как действует магия Стража.

Даниил пробормотал несколько слов, а потом легонько сдул с ладони несколько чуть светящихся янтарного цвета песчинок. Они завертелись в воздухе, множась, превращаясь в поток пыли, и все плыли и плыли, заполняя крохотное пространство кельи.

Маг смотрела, как завороженная. Когда-то она услышала фразу: «Главнейшим из искусств для нас является кино». Якобы эти слова принадлежали Ленину. Но это было не важно, просто для Евы именно такое изобретение смертных, как кинематограф, на самом деле стало важнейшим. Она обожала фильмы, редко пропускала премьеры. Вот только на экране картинка всегда была плоской, немного не похожей на жизнь. Магия Даниила восстанавливала трехмерное изображение реальной жизни, которое все равно как пленка кино разворачивалось перед глазами зрителей.

И вот теперь, когда вся келья уже была залита янтарным цветом, началось действие. В серой шероховатой стене вдруг стал открываться проход, светящийся, нестерпимо яркий в сумраке кельи. И через этот портал спиной вперед падал в комнатушку еще живой молодой вампир. Он прикрывал единственной оставшейся рукой рану на груди. В последний момент, уже возле самого пола, он умудрился извернуться, подогнуть колени и упереться локтем, чтобы не удариться всем телом о неровный выщербленный каменный пол. Неловко грохнулся, завалился на бок, потом подполз ближе к фреске. Под самой иконой стоял небольшой ящик с росписью и церковными сюжетами. Видимо, там хранились мощи митрополита Филиппа. Вампир сдвинул его в сторону, заполз в угол и только тут лег на спину, стараясь немного прийти в себя и отды– шаться.

Некоторое время ничего не происходило. Раненый пытался справиться с дыханием, морщился, явно преодолевая боль. И в тот момент, когда, казалось бы, он успокоился и готов был встать, чтобы двигаться дальше, случилось нечто.

Сначала Еву просто отвлек яркий всплеск света. Где-то совсем рядом с телом.

Вампир беззвучно вскрикнул и попытался поднести к глазам свою руку. Но… вместо того, чтобы подчиниться своему хозяину, рука вдруг дернулась к его шее и начала душить человека, будто бы не была частью его тела, а чуждым и зловещим предметом. Вампир завозился, снова беззвучно закричал, его единственный глаз широко раскрылся на изувеченном лице. А рука продолжала сдавливать горло, и на пальце неестественно ярко горел перстень. Так, будто золото, из которого было сделано кольцо, вдруг раскалилось. И четко стало видно изображение на печатке. Отрубленная голова собаки и метла. Наконец страшная рука последний раз сжала пальцы на горле своего же хозяина. Тело вампира выгнулось дугой, отчего рана на груди открылась и кровь брызнула во все стороны, залив фреску. Потом вампир рухнул на камни и затих, рука оторвала пальцы от горла и безжизненно повисла. Перстень перестал светиться.

Даниил снова пробормотал какие-то слова, и картинка исчезла.

Еще пару мгновений в тесном пространстве кельи, где теперь, казалось, стало еще темнее и холоднее, висела тишина. Потом Даниил произнес:

– А ведь именно здесь и был убит митрополит Филипп.

– Да, – Ева кивнула немного нервно. – Здесь Малюта задушил его подушкой. Пять веков назад. Но сегодня этот бедный мальчик умер от проклятья.

Девушка смело подошла к трупу, взяла его руку, стараясь при этом не задумываться, какой ужасно холодной и неживой на ощупь кажется эта кисть, стала снимать с пальца кольцо.

– Ева! – Страж оказался рядом, попытался ее остановить. – Это может быть небезопасно!

– Вряд ли, – она уже рассматривала перстень. – Можете разжечь огонь чуть ярче?

Дан послушно бросил заклинание, в келье стало светлее.

– Так я и думала, – девушка протянула ему кольцо. – Теперь оно абсолютно безопасно. Это даже не проклятие, скорее еще одна ловушка. Хотя она намного страшнее той, что оставила рану на его груди. Это предательский подарок.

– Чей подарок? – Страж рассматривал изображение на печатке. – Местные стражи сказали, что перстень принадлежал как раз Скуратову. Это так?

– Ни в коем случае, – маг отошла от тела погибшего, ближе к двери. Замкнутое пространство, казалось, подавляло. – Меня сразу смутил этот момент. Еще там, в Москве, когда вы сказали про кольцо. Видите ли… Я не сомневаюсь, что за свою долгую жизнь Малюта собрал немалую коллекцию перстней и других украшений. Но… Ни одно из них не имело силы. И уже тут, когда кольцо блеснуло, активируя заложенный в него приказ, я рассмотрела гравировку. Нет, не было ни у Скуратова, ни у кого из опричников такого кольца. С изображением символов опричнины. Да и мастеров таких тогда на Руси не было, кто изготовил бы им перстни. Это новодел. Кольцу не более полувека. Посмотрите, какой качественный в нем металл. В пятнадцатом веке золото было мягким и ломким, кольцо не держало бы так форму. Плюс примеси, влияющие на цвет… Старое золото было грязным. Здесь чистейшая высшая проба. Как и само заклятие. Не знаю, что его активировало, но именно силой кольца был открыт портал, именно перстень убил вампира. А самое главное, тот, кто подарил ему это кольцо, в тот самый момент должен был находиться рядом. Не знаю, куда и как занесло этого бедного мальчика, но даже если бы его приключение закончилось удачно, сегодняшнюю ночь он бы точно не пережил. Тот, кто вел молодого вампира за собой, все равно убил бы его.

– Но почему? – искренне удивился Страж.

– Потому что то, за чем они шли, может принадлежать лишь кому-то одному, – рассудила маг. – То, что, как я подозреваю, лежит в сердце монастыря.

– Вы думаете, что они были где-то здесь, рядом? – Страж нахмурился. – Где-то под землей, близко от храма? Там, где стоял монастырь? Почему вы так уверены?

– Я расскажу вам об этом, Дан, – пообещала Ева. – Только точно не здесь. Нам нужно выбираться отсюда, желательно куда-нибудь, где нас не могут услышать. Тем более что здесь нам делать больше нечего. Мы узнали все, за чем пришли.

23 апреля

Тверь. Дом в Затверечье

16.00

Даниилу Нарышкину редко выпадала возможность просто побездельничать или заняться какими-то обыденными, бытовыми, можно сказать, чисто человеческими делами, приносящими удовольствие. По меркам Волшебного мира он был еще очень молод, ведь ему даже не исполнилось еще ста пятидесяти лет. Однако Дан уже давно занимал высокий пост, был Правой рукой Главы Стражи Москвы. При такой ответственности на мелочи и отдых времени практически не оставалось.