Сердце Отроч монастыря - Велес Анна - Страница 20

Он не спешил покинуть этот зал галереи. Его взгляд все возвращался к портрету родича. И… к еще одной картине, где была изображена молодая, очень гибкая и стройная женщина. С убранными в высокую прическу золотистыми волосами, тонкими чертами лица и странными серо-зелеными глазами.

Куракина из прошлого была очень похожа на Еву. Буквально то же лицо, даже прически у них сейчас совпадали. Только у современной Куракиной глаза были ярко-синими с редкими серебристыми крапинками. В остальном семейное сходство потрясало или завораживало.

– Это не тайна, – между тем рассказывала маг. – Это почти легенда. Кстати, она немного перекликается с нашим расследованием. Не напрямую. А просто по схожести некоторых деталей. Помните, мы говорили о том, что в родовых списках Избранных того времени, то есть пятнадцатого-шестнадцатого веков, множество белых» пятен? Не хватает записей о рождениях и жизни представителей Волшебного мира. Так вот, о Кире вы там тоже ничего не найдете. Я сама узнала это случайно. Кузен как-то рассказал мимоходом. Его отца тоже звали Борис Куракин. И он был одним из первых представителей своего рода. И первым Избранным. Для смертных Борис умер очень рано. А в Волшебном мире о нем знают мало. Он был боевым магом, а время было крайне неспокойным. Известно, что он женился на Избранной, которая была его напарницей. И в результате родился Кир. Так вот о нем в мире людей вообще ничего не известно, потому что он никогда в реальности смертных не жил, а значит, и не должен был инсценировать свою смерть. Кир изначально жил только в Волшебном мире. Или в иных реальностях. Так что записей о нем в родовых книгах нет. Как и о его родителях.

Они все же прошли в следующий зал. И здесь тоже были портреты. Из той же коллекции усадьбы Волосово. Была тут и антикварная, тоже явно отреставрированная мебель. Просто шикарный гостиный гарнитур.

– У нас сегодня очень интересный день, – сказал Страж. – Любая история немного волшебна. Вот так через века хранить память… Иногда вполне даже вещественную. Портреты, вещи. Даже мебель. Ева! Но похоже, эта коллекция просто огромна. Вы были очень щедры, за что мне стоит выразить вам почтение и благодарность. И не только потому, что в этой коллекции был и портрет кого-то из моих предков, а потому что сохранять такое наследие дело благородное в принципе.

– Спасибо за такие лестные слова, – на этот раз девушка осталась серьезной. – Мне приятны ваши комплименты, тем более что сейчас они заслуженны. Пусть только наполовину. Потому что я оплатила реставрацию лишь части коллекции. Вторую спонсировал Кир.

– Я жалею, что сам не поучаствовал в этом проекте, – заметил Страж, продолжая рассматривать экспонаты.

Перед ним был портрет Бориса Куракина. В чем-то изображенный на нем человек тоже был очень похож на Еву. То же семейное сходство. Но… Это явно был более светский представитель семьи. И в нем не было видно того, чем прославились Куракины в Волшебном мире. Не чувствовалось в Борисе их азарта, бесшабашности и непререкаемой смелости.

Дан как-то мазнул взглядом по подписи на табличке, как бы в последний раз замечая имя этого представителя древнего рода. И тут же нахмурился. Что-то было не так. Вернее, все нормально, но… Появилась какая-то пока еще смутная мысль. Подсказка или подозрение. Инициалы: Б.К… А ведь отца Кира тоже звали Борис… Борис Куракин. Эти инициалы…

Даниил решил пока не беспокоить Еву своими догадками, тем более что у него просто не было доказательств.

24 апреля

Тверь. Дом в Затверечье

19.30

Ева поставила перед Даниилом кружку со свежезаваренным кофе. На столике в гостиной, на белой скатерти красовалось блюдо с булочками и несколько хрустальных вазочек с различными джемами. Страж знал, что запасы сладкого пополнила в доме подруги ведьма Ли. Он уже пробовал ранее эти деликатесы.

– Я начинаю испытывать некое чувство вины, – полушутливо, полусерьезно признался Дан. – Сегодня был отличный день. Мы так много видели, и все эти впечатления, они мне дороги. Я рад этому. Но… Мы проводим расследование, и праздность сейчас немного меня угнетает. Я даже не могу понять, продвинулись ли мы в нашем деле хоть на йоту.

– Я вас понимаю, – согласилась девушка, усаживаясь в кресло напротив своего напарника. – Мне тоже очень понравилось, как мы сегодня провели день, но… Меня гнетет то, что я так и не смогла разгадать загадку монастыря. На самом деле пусть мы и отвлекались сегодня, но видели и слышали многое, что должно помочь в расследовании. Но пока результата нет. И это меня угнетает.

– Мы были в музее, – напомнил ей Страж. – И в архиве. Причем даже не закрытом для смертных. Там все напоказ. А вы, Ева, считаете, что что-то из этих мелких деталей может помочь нам разгадать тайну, которой уже более пяти веков?

– Но обычно именно так все и происходит! – с какой-то почти детской обидой возразила девушка. – В этом и весь смысл. Вы думаете, что мы, артефакторы, или простые смертные археологи, фильмы о которых вам так нравятся, ищем нечто… странное и малодоступное, чтобы раскрыть тайну? Конечно, нет! Тем более сейчас нам нужно ответить на вопрос: какой артефакт скрыт под Отроч монастырем? И поверьте, для понимания ответа не нужны закрытые фонды и труднодоступные документы. Это на виду. Только главное – уметь увидеть… А я пока не могу. Наверное, смотрю не в ту сторону.

– Но как это происходит? – Даниил понимал, что помочь магу сейчас не может. Только подтолкнуть ее в нужную сторону, напомнить, как обычно ведется поиск. – Как приходит это понимание, ответ на вопрос «что»?

– Понимаете, – Ева начала рассказывать, чуть отстраненно, как-то задумчиво, видимо, сама восстанавливая эту логическую цепочку, которую немного упустила раньше. – Никто бы не искал сокровища, если бы об их существовании не было известно. Ведь тот, кто это сокровище спрятал, зная, что самостоятельно, возможно, не сможет заполучить его обратно, должен был оставлять знаки и подсказки. Причем именно на виду. Иначе опять же не было бы возможно их найти. Так же и с тайной монастыря. Заметьте, мы были в архиве, где хранятся обычные хозяйственные записи. И все же мы там нашли подтверждение слов Реставратора.

– Да, – Страж улыбнулся. Теперь он понял, как мыслит его напарница. – Мы точно знаем, что эта самая тайна появилась в Твери в пятнадцатом веке.

– Верно, – девушка села ровнее, вся собралась. – Также мы нашли в тайнике Главы Гильдии биографию Ивана Третьего. А значит, наше сокровище явно принадлежало великим князьям Московским. То есть хранителями выступали именно государи всея Руси… И возможно, византийские императоры.

– То есть мы можем предположить, что знаем происхождение этого сокровища, – высказал Страж догадку. – Ведь русские князья часто женились на гречанках. И эта тайна могла быть привезена сюда в качестве приданого.

– Очень разумная мысль, – похвалила его напарница. – Так значит, тайна появилась в пятнадцатом веке… Тогда же вдруг начинается перестройка монастыря, возведение каменных палат и храма… А заодно и подземелья. Если хранили тайну сами великие князья, то понятно, что это перешло по наследству князю Василию, а потом и первому царю Ивану Грозному. Этому много подтверждений. Ведь Грозный в 1569 году отправился в Новгородский поход, а на обратном пути практически полностью уничтожил и Тверь. Кроме Отроч монастыря.

– Не будет же он разбивать собственную сокровищницу, – усмехнулся Страж. – И не зря же именно сюда он ссылал кучу грамотных людей! Тот же митрополит Филипп. Или… Простите, Ева, я немного путаюсь во временных рамках. А Максим Грек был сослан сюда тоже при Грозном?

Ева побледнела. Она судорожно вцепилась руками в подлокотники кресла, глаза ее начали расширяться, как бывает от страха или сильного потрясения.

– Ева! – Даниил вскочил с кресла, мгновенно оказался рядом с магом. Он чуть приобнял девушку за плечи, попытался сжать в ладони ее руку. – Что с вами? Ева! Вам плохо? Что нужно делать?