Путь к вершине (СИ) - Кас Оксана - Страница 71

Чтобы узнать больше, Минсо позвонила Пак Ханбину. Он давно на телевидении, должен знать хотя бы какие-то сплетни. Как раз во время разговора с Ханбином в кабинет вошла Кахи. Так даже лучше — не придется озвучивать «сплетни» дважды.

— Этот Ким Ынсоп, оказывается, даже особо не скрывает, что не любит красивых людей. Говорит, что привилегия внешности в нашей стране так велика, что кто-то должен ставить красавчиков на место, — рассказала Минсо сразу.

У Хару на лице было написано, что он только что Ким Ынсопа уравнял в интеллекте с одноклеточной бактерией.

Хару и менеджеру Пён пришлось повторить эту историю заново, уже Кахи. Причем, по просьбе Кахи, сначала все рассказал Хару, потом то же самое — менеджер Пён. Умно — так картина получается объемной. Затем уже Минсо рассказала, что известно о Ким Ынсопе.

— Ситуация неоднозначная, — сказала Кахи. — Насколько я помню, мы не можем влиять на то, что попадет в эфир, так что Ким Ынсоп наверняка постарается выкрутить ситуацию так, чтобы Хару предстал в максимально невыгодном свете. Все же у ведущих есть некоторая власть.

Минсо кивнула. В Корее такое называют «дьявольский монтаж», но это не местная идея, разумеется. Телевизионщики могут смонтировать все так, чтобы показать кого-то в максимально неприглядном свете. Не всегда злодеем — все же добавлять в кадр то, чего не было, они пока не умеют — но людям для хейта хватает самого минимума.

Повлиять на монтаж Минсо действительно не сможет — у нее попросту нет такой власти. Но… они могут немного повлиять на реакцию зрителей. Как минимум — попробуют это сделать.

— Мы можем осторожно запустить процесс осуждения поведения Ким Ынсопа? — спросила она у Кахи. — Я имею в виду — в сети, от лица анонимного фаната поднять обсуждение того, что Ким Ынсоп часто ведет себя неэтично. Например — сделать ролик с нарезкой из прошлых выпусков, где он сильно бьет айдолов, выставив его тем самым… ну, таким противным мужичком, который застрял в прошлом веке и еще не осознал, что время изменилось.

Кахи сразу же кивнула:

— Это возможно. Этот резиновый молоток в варьете-шоу очень раздражает иностранных фанатов, корейская молодежь тоже недовольна, что подобный юмор все еще существует на телевидении. Мы можем зайти с нескольких сторон, опубликовав посты с разной подачей, от разных людей… можно купить право публикации роликов у уже раскрученных блогеров, чтобы повысить шанс общественного резонанса.

Минсо довольно улыбнулась:

— Хорошо. Это нужно сделать до их дебюта.

— До? — удивилась Кахи.

— Конечно. Когда выйдет выпуск с Black Thorn, поклонники должны увидеть подтверждение интернет-сплетен. Создатели шоу не смогут на монтаже убрать реакцию на удар. Даже если они закроют лицо Хару огромным смайликом, чтобы не было видно, что ему больно — это не повлияет на мнение фанатов.

В разговор вступил менеджер Пён:

— Учитывая, что сказал нам режиссер, сцена с этим молотком и то, что сделали мальчики позже, попадет в эфир. Это выглядело интересно, продюсер не позволит вырезать эти кадры.

Минсо кивнула:

— Они на телевидении еще и крайне медленно реагируют на подобные изменения. Если Ким Ынсопу все еще не сделали выговор, то они реально не понимают, что время изменилось. Нужно воспользоваться этим моментом, не позволив им дискредитировать Хару хотя бы в глазах фанатов.

Кахи задумчиво кивнула:

— Вы правы. Но должна предупредить, что не могу дать гарантий результата. Манипулировать общественным мнением достаточно сложно, может возникнуть ситуация, когда все наши усилия останутся незамеченными общественностью. Кроме того, это никак не повлияет на репутацию самого Хару в индустрии.

Минсо покачала головой:

— Тут все тоже неоднозначно. У Ким Ынсопа нет знакомых, которые могли бы как-то помешать карьере Хару. При этом уже имеющиеся проекты он отработал безупречно. Этого недостаточно?

Кахи неуверенно пожала плечами:

— Сложно сказать. Скорее всего — вы правы, этот случай не особо повлияет на отношение персонала телеканалов к Хару. Но… Мы забываем о главной проблеме: где гарантии, что ситуация не повторится снова? Я не осуждаю Хару, я тоже вряд ли смогла бы извиниться, когда меня же и оскорбили. Но… Ким Ынсоп — не единственный мужчина старой закалки, который по умолчанию ненавидит красивых парней. Тут далеко ходить не нужно — в этом же агентстве главный наставник актеров не скрывает своего предубеждения в отношении красивых трейни. Нам нужно нечто, что частично объяснит, почему Хару ведет себя… гордо… гордо по мнению этих ретроградов.

Все в помещении замолчали. Минсо понимала, что Кахи права — такое объяснение не помешает. Другое дело, что вряд ли бы вообще хоть кто-то из парней в той ситуации стал бы безропотно кланяться старшему… ну, разве что Сухён.

Такие ситуации случаются постоянно и, чаще всего, остаются просто неприятным эпизодом в жизни айдола. В случае любого другого парня Минсо на особо-то и беспокоилась о последствиях. Но Хару…

— Можно написать пост в блог, — внезапно сказал Хару, — Я не публиковал фотографии с прогулки с бабулей, у меня есть несколько фото, где я специально взял такой ракурс, чтобы не было видно ее лица. Я напишу пост о том, что меня, как часто бывает в нашей стране, воспитывали бабушка с дедушкой, что воспитание у меня было достаточно строгим, но при этом как таковых запретов у меня никогда не было, мне всегда давали свободу выбора, право самому решать — как я хочу жить. Это… мне кажется, это должно показать, что возраст я уважаю, как и положено, просто в моей семье не было принято слушаться старших просто потому, что они старше.

Повисло недолгое молчание. Минсо думала о том, что Хару все же достаточно быстро адаптируется. Уже примерно понимает, как нужно манипулировать общественным мнением. Не напрямую писать «я хороший», а показывать какой-то эпизод, который хорошо это демонстрирует.

Затянувшуюся паузу нарушила Кахи:

— Это… неплохо. Не идеально, но должно прояснить ситуацию. Я хочу уточнить еще один момент, раз уж мы встретились лично. У тебя не указаны имена родственников, только мамино имя, поэтому узнать историю семьи просто невозможно. Но твой друг упоминал, что у твоей семьи действительно длинная история… ты — из рода аристократов?

Хару от неожиданности вопроса аж поперхнулся.

— Аристократов? Мои предки действительно принадлежали к янбан, но в нашей стране давно нет деления на сословия. Да и когда это было? В любом случае, историю своей семьи я не хотел бы афишировать.

— Почему? — удивилась Кахи. — Показать, что ты происходишь из старого рода — неплохая реклама.

Хару замялся, неуверенно посмотрел на Минсо, а потом осторожно ответил:

— Просто… у меня фамилия Нам, а не Ким. Если я начну рассказывать хоть что-то из прошлого своих предков, все мгновенно поймут, из какого я клана. Тогда есть риск, что узнают и о том, кто мой отец. У него… зависимость, он — игрок.

Кахи кивнула. Про игровую зависимость отца Хару ей сообщали — это было в отчете.

— Хорошо. Но хочу уточнить для контекста. Скоро мы начнем снимать ваши собственные шоу. Можно ли без уточнения упоминать, что твоя семья действительно имеет благородное происхождение?

Хару снова неловко засмеялся:

— Не надо это так романтизировать. Янбан фактически не существуют уже более ста лет, у моей семьи нет ни земли, ни прочих привилегий тех времен. Единственное, что сохранилось — печать, но ее ценность — только историческая, она не из золота сделана. Я не рос в замке, моя мама — из обычной корейской семьи. Какая аристократия?

— Но вы чтите традиции? — уточнила Кахи.

— Да. Чтим традиции и храним историю семьи. Так могут делать и обычные семьи.

— И сколько поколений в этой истории? К какому подразделению вы принадлежали? — продолжала допытываться Кахи.

Хару тяжело вздохнул:

— Хватит, пожалуйста, я правда не хочу, чтобы эта информация где-либо всплывала. Как минимум — пока.

— Пока? — скептически уточнила Кахи.