Ревизор: возвращение в СССР 39 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 45

Москва, Лубянка

Если ещё недавно, давая задание выяснить, какие именно прогнозы давали аналитики комитета по Чили на ближайшие месяцы и годы, Андропов был недоволен этим переворотом, что совершили американцы, то сейчас он был уже разъярён, потому что лично ознакомился со всеми сделанными прогнозами.

Отложив их в сторону, он внезапно вспомнил о том, что где-то в июле была ещё какая-то лекция по Чили, сделанная приглашённым Вавиловым молодым студентом, который с точки зрения его заместителя очень неплохо себя зарекомендовал. И тут же потребовал представить ему и этот доклад тоже.

Едва начав его читать, он тут же вспомнил основные моменты, которые его заинтересовали в этом докладе ещё в прошлый раз. Молодой человек уверенно предрекал, что в ближайшие месяцы в Чили пройдёт успешный военный переворот…

Однако…

Правда, тогда в июле его в этом докладе Ивлева заинтересовали вовсе не все эти моменты, связанные с Чили, кто же знал, что так повернется, а потрясающая информированность этого студента по поводу скорых событий на Ближнем Востоке. Учитывая, что Советский Союз готовил арабские государства к мощной атаке на Израиль, и эта атака должна была состояться уже достаточно скоро, то, что было в этом докладе, тогда, конечно, его потрясло. Настолько, что он даже организовал тогда проверку, не передал ли Вавилов в нарушение всех возможных инструкций этому молодому человеку ту щекотливую информацию, которую ни в коем случае нельзя было никому передавать. И как он тут же вспомнил, проверка показала, что Вавилов ничего и не передавал. Этот молодой человек сам как-то своим умом дошёл до понимания сути предстоящих событий на Ближнем Востоке.

И ладно бы, что этот Ивлев как-то сумел угадать по поводу того, что будет на Ближнем Востоке… Но, оказывается, он совершенно чётко догадался и о том, что будет скоро и в Чили! Практически предупредил на той лекции о грядущем военном перевороте, только его как следует не услышали… Да Андропов и сам не поверил, вот уже и почти забыл про те предупреждения…

Каким образом какой-то обычный студент смог настолько достоверно предсказать такие важные события? Уму непостижимо! Но как же бледно на его фоне выглядели профессионалы КГБ! Так что, конечно, у него были очень веские основания для недовольства…

И он вовсе не собирался держать в себе это недовольство. Вместо этого велел помощнику позвонить руководителю Первого главного управления, поручив созвать на совещание этих самых аналитиков, что делали доклады по Чили. Запланировав лично там поприсутствовать…

Москва, квартира Ивлева

Нарисовал на большом листе ватмана, который я взял у Галии, что накупила его для своих занятий живописью, сам участок. Карандашом наметил место для дома шесть на шесть и место для бани. А потом в голову пришла одна интересная идея. Всякие ограничения — они же только для капитальных строений действуют… А это богатство возможностей, если этим умело воспользоваться… А что, если мне место между баней и домом стеклом закрыть, по типу зимнего сада? А всем говорить, что у меня это теплица… Теплица — это святое, и точно капитальным строением не является… Если. конечно, не делать ее на массивном фундаменте. Я и не буду — труб толстых нарежу, и будет она у меня на сваях…

Отлично! Получится жилой комплекс шесть на восемнадцать. Куда ни шло…

Так, подвал… В бане, определенно, подвал нужно делать. В комнате отдыха, конечно. Закатки и все такое… Хотя… Дом же на берегу водохранилища… Нет, пожалуй, не надо мне тогда вообще никаких подвалов. Не получится сделать так, чтобы влажность от подземных вод в подвале себя никак не проявляла. Зачем эта сырость, которая потом в виде плесени в дом или в баню пойдет?

Увлекся я этим делом, но закончить до выезда на очередную лекцию план не успел. Ничего, спешка в таком деле, как план будущего дачного дома, ни к чему. Надо тщательно и окна продумать, и внутреннюю планировку.

Лекция по линии «Знания» у меня сегодня была в достаточно необычном месте — на факультете географии Московского государственного педагогического университета. Причем особо указывалось, что она для преподавателей, а не студентов. Давно мне уже такие специфические аудитории не попадались…

Ионов, когда я позвонил ему уточнить особенности этой лекции, сказал, что официальная тема будет звучать как «Помощь города деревне». Сентябрь, все же, когда не только студенты, но и горожане массово помогают в битве за урожай сельчанам. Но на самом деле местное руководство ждёт, что я, как и в других организациях в последнее время, сделаю выступление о журналистском житье-бытье. Ну что же, почему бы и нет… Подойти мне нужно было минут за десять до начала лекции к местному замдекану, что я и сделал.

Замдекана был сильно похож на географа Паганеля из советского фильма «Дети капитана Гранта». Не один в один, конечно, но очень похож.

— Валентин Трофимович, — представился он.

Тут же подхватил меня по-свойски под локоть и потащил к своему шкафу, где тыкнул пальцем в толстую стопку газет.

— Вот, посмотрите, Павел Тарасович, тут все ваши статьи за последний год собраны. И что приятно меня поражает, так это очень широкий спектр ваших публикаций. Достаточно редко сейчас можно встретить разносторонне образованного человека, который интересуется и внешней политикой, и экономикой, и вопросами идеологии. А также и историей!

— Вот только в географии не слишком хорошо ориентируюсь, — решил пошутить я.

— Ну, по части географии, Павел Тарасович, вы всегда можете к нам сюда обращаться. Понадобится какая-то статья по этой теме — лично мне звоните, порекомендую вам специалиста по тому региону, по которому вы захотите что-то написать для такой важной советской газеты, как «Труд». Вот, к примеру, у вас была статья про вьетнамского лётчика — крайне познавательно написано. А будь мы бы уже знакомы, вы могли бы позвонить мне, и я бы дал вам очень хорошего специалиста по этому региону. Может быть, у вас в статье какой-то абзац бы добавился, который показал бы, насколько уникально географическое положение Вьетнама.

— Большое спасибо за ваше предложение, буду иметь его в виду в будущем, — поблагодарил я энергичного замдекана.

Затем он, поскольку время уже поджимало, потащил меня на саму лекцию, при этом прихватив всю ту толстую пачку газет с моими публикациями.

Крайне интересно, конечно, выступать перед в основном преподавательской аудиторией — в таких сидят люди, которые в два, а то и в три раза старше тебя и смотрят на тебя с определённым снисхождением. Не могут даже представить, что толкового может сказать им человек в таком юном возрасте, по какому-то недоумению оказавшийся на трибуне. Правда замдекана очень быстро исправил ситуацию. Едва преподаватели собрались, он тут же вышел к трибуне и начал рассказывать о том, какой замечательный человек сегодня к ним пришёл по линии общества «Знания».

— Наверняка товарищи, вы его и по радио слушали — я лично с интересом слушаю передачи Павла Тарасовича, каждый раз, когда у меня появляется такая возможность. В частности, у него был очень-очень интересный цикл передач по колониализму. А вот это, товарищи — поднял он над головой и потряс пачкой газет — это публикации товарища Ивлева за последний год с лишним. Учтите, что они лежат у меня в кабинете, так что кто заинтересуется — подходите с удовольствием, дам вам почитать.

И вот в таком же духе он выступал минут пятнадцать, потратив почти половину моего предназначенного для общения с аудиторией времени. Я, слушая его введение в «Ивлевоведение», чувствовал себя живым классиком. А Валентин Трофимович выступал в роли восторженного почитателя, который воздаёт хвалу его гению перед собравшейся восхищённой публикой. Так что да, выражение превосходства надо мной с лиц возрастной аудитории достаточно быстро пропало — похоже, энергичный замдекана пользовался здесь немалым авторитетом.

Наконец и я вышел к кафедре. Посыпались вполне привычные вопросы, которые я постоянно слышал в других аудиториях. О том, каким образом я вообще стал журналистом и насколько сложно писать статьи — одна дамочка лет сорока вообще сочувственно спросила меня, удаётся ли мне поспать, учитывая, что наверняка каждую статью для такого солидного издания, как «Труд», мне приходится писать по несколько дней.