Ревизор: возвращение в СССР 39 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 34

Москва, квартира Андриянова

Антон сидел у телефонного аппарата и нервно набирал номер. Набрав первые пять цифр, передумал и бросил трубку на рычаг. Нельзя Кочетову звонить, — в отчаянии обхватил он голову руками. — Не поможет, когда узнает, что Рябко меня не прикрывает. Еще и хуже может сделать, подсуетится и поможет меня выпнуть, а своего кого на мое место пристроит…

Антон со злостью захлопнул записную книжку и снова начал метаться по квартире, как делал это уже второй день. Он в отчаянии искал выход из сложившейся ситуации и никак не находил его.

Все его связи и знакомства, которые он старательно формировал все эти годы, на поверку оказались в сложившейся ситуации совершенно бесполезными. Он сделал серьезную ошибку, а его окружение ошибок не прощало. Его знакомые с удовольствием оказывали услуги только успешным и перспективным людям, а от скандалов, способных навредить репутации, бежали, как от чумы.

Чистоплюи хреновы, — со злостью думал Антон. — У самих ведь тоже у большинства любовницы, а уж случайных интрижек и не счесть. А строят из себя святош. И не сделать ничего. Только рот открой, вообще заклюют… А все почему? Потому что не надо попадаться! Дернул же меня черт к Морозовой этой обратиться… Сам виноват теперь, что так все вышло. Поспешил, не продумал все как следует. А теперь непонятно, как вообще удержаться на месте.

Хоть бы не уволили правда, — снова всплыла в голове паническая мысль. Ну нет, не должны так сразу. Надо упирать на то, что это первый проступок. И вообще говорить, что это случайный эпизод, помутнение просто, — размышлял Антон. — Может отделаюсь предупреждением тогда… Главное, чтобы из партии не выгнали. Тогда все, конец. После этого ему ни на одной приличной должности будет уже не удержаться. Завтра все решится…

Антон снова подскочил и зашагал нервно из комнаты в кухню, не в силах заставить себя успокоиться.

Глава 15

Москва

В понедельник завез бабушек обратно в деревню, выехав в полшестого утра, чтобы они успели перед тем, как идти на работу, мужей покормить. Вернувшись домой, после пробежки с Тузиком тут же набрал адъютанта. Повезло, он был на месте. Спросил, есть ли у него несколько минут времени. Он сказал, что да, учитывая, что вопрос на контроле у генерала, он с удовольствием выделит несколько минут. И я расписал ему все то, что мы обговорили с Эммой. Сироткин задал лишь несколько уточняющих вопросов. С пониманием отнёсся к тому, что несколько месяцев понадобится Эмме, чтобы приобрести дом в Москве, что это можно будет сделать без проблем с пропиской, которая будет оформлена в военном общежитии. И пообещал передать все генералу, а потом перезвонить мне с информацией в течение дня. Договорились, если он позвонит в то время, когда меня не будет, то продиктует ответ Валентине Никоноровне.

Ну а я решил, что, когда буду из дома надолго отъезжать, просто буду ей периодически перезванивать и спрашивать, не было ли новой информации.

У меня, конечно же, были свои дела. Решил, что после завтрака надо ехать в спецхран, все же у меня уже старые запасы, заготовленные летом по докладам для Межуева, закончились, значит, необходимо набирать новые материалы. Очень даже пора, учитывая, что через пару дней снова надо ехать с новым докладом в Верховный Совет.

Добросовестно отработав три часа в спецхране, решил, что набрал материалов достаточно для одного доклада, да еще и на треть второго хватит. Прошёл к телефонным аппаратам, набрал Валентину Никаноровну, и она мне сказала, что уже был звонок от адъютанта, и он сказал, что все наши запросы по переезду семьи Эммы в Москву генералом были одобрены. Вениамин Иванович сообщил, что блок в семейном общежитии будет выделен, начиная со следующей недели. В любое время можно будет заезжать, созвонившись с ним предварительно; он укажет военного коменданта, к которому нужно будет обратиться по поводу заселения.

Ну да, ещё при первой встрече с генералом обратил внимание на то, с каким уважением к нему относится его собственный адъютант. И кабинет мне его тоже понравился, видно по тому, как он обставлен, что он принадлежит серьёзному человеку в иерархии Министерства обороны. А то в армии нашей много генералов, но не все из них влиятельные. Ветров же точно не просто обычный генерал в армии — это генерал с большим политическим влиянием.

Наверное, помогло также и то, что он с сочувствием отнёсся к той истории, что рассказала Эмма. Конечно, девушка натерпелась уже побольше многих за всю свою недолгую жизнь. И, конечно, он как нормальный мужик, скорее всего, тоже захотел помочь девчонке. Не отрицая определённую выгоду для Министерства обороны — ему талантливые журналисты всегда нужны. И та же самая «Красная звезда», конечно же, постоянно находится в поиске талантливых корреспондентов.

Решил, что посылать новую телеграмму Эмме с просьбой мне перезвонить нет никакого смысла; информация достаточно исчерпывающая, пора уже действовать. Поэтому, посидев немножко, набросал телеграмму подлиннее, в которой отразил то, что все наши запросы министерством обороны приняты, и отправил её, указав также, что звонить уже не обязательно, что я просто жду приезда Эммы на следующей неделе. Пусть уже просто перед приездом позвонит и сообщит время и поезд — помогу встретить на вокзале. Телеграмма в итоге получилась просто огромная — на меня на почте, когда ее отправлял, посмотрела телеграфистка с изумлением. И начала даже вопросы задавать, какое я имею отношение к Министерству обороны, раз упоминаю в тексте, что оно что-то там приняло в отношении адресата. Ну да, времена сейчас такие, телеграмма очень даже серьезным документом считается. Пришлось ей показать мое кремлевское удостоверение, после чего все вопросы ко мне отпали.

Коростово, правление колхоза «Светлые горы»

Придя утром на работу, Эльвира сразу же оказалась в центре внимания своих коллег. Новостей в деревне немного, все уже были в курсе, что их с Анной Никифоровной внук в Москву возил срочно.

— Ну так что там стряслось-то у вас, Эдуардовна? — поинтересовался председатель. — Чего отпрашивалась так срочно? Может, помощь какая нужна?

— Да все в порядке, Вениамин Кириллович, — отмахнулась Эльвира. — Внук пьесу написал, в субботу премьера была. Вот и приехал за нами, всю родню собрал, чтоб посмотреть смогли.

— Да ты что! — ахнула Лидия Семеновна, завхоз в их конторе. — Так ты ж говорила, что внук твой студент еще, в МГУ учится. А еще в «Труд» статьи пишет, и по радио выступает. Как же так? Как он еще и на пьесу время нашел?

— Да, он у меня очень трудолюбивый, не только талантливый, — кивнула гордо Эльвира. — И пьесу, вот, написал. Да я сама не ожидала…

— Ничего себе, — покачал головой председатель. — Молодец ты, Эдуардовна, отличного внука вырастила. Таким гордиться можно с полным правом. А что за пьеса-то? В каком театре?

— Пьеса душевная очень, в театре «Ромэн» поставили, — начала рассказывать Эльвира. — Посмотрели на одном дыхании просто. Артисты все такие замечательные, так сыграли, аж за душу взяло.

— «Ромэн» — это цыгане, что ли? — удивилась завхоз.

— Да, это цыганский национальный театр, — кивнула Эльвира. — Играют душевно. А уж поют и танцуют как зажигательно…

— А публике понравился спектакль хоть? Хлопали? — поинтересовался председатель.

— Еще как. Два раза артистов на сцену вызывали, — кивнула Эльвира. — И Пашу тоже режиссер в конце представил всем зрителям как автора пьесы и на сцену пригласил.

— Ого. А он что? — раскрыла от удивления рот Лидия Семеновна.

— Ну как что, — улыбнулась Эльвира. — Вышел, поклонился, поблагодарил зрителей и артистов… А режиссер нас потом еще и за кулисы позвал всех вместе с ним.

— К артистам! — ахнула завхоз.

— Ну да, — Эльвира немного смутилась. — Мы сами не ожидали. Думали, Пашу позовут, ну может с женой, а они всю нашу толпу к себе затащили. Доброжелательные такие. Столы накрыли и давай праздновать.