Наследник пепла. Книга V (СИ) - Дубов Дмитрий - Страница 11

Императрица говорила напрямую, что могла себе позволить в очень редких случаях.

— Но, учитывая всё это, ему не было смысла творить ничего подобного. Либо это исключительно изощрённая подстава, либо я даже не знаю, что думать. И вообще, откуда вы взяли, что его нельзя вылечить? Нужно же искать лекаря!

Иосиф Дмитриевич тяжело вздохнул и подал императрице заключение коллегии лекарей, где те расписались в невозможности что-то сделать для Слободана Зорича.

Екатерина Алексеевна внимательно прочитала этот документ два раза, положила его на стол и снова посмотрела в глаза дяди.

— И что тогда предлагаете делать? — спросила она строго.

— Я не знаю, — ответил Светозаров, качая головой. — Ситуация как будто патовая.

— Знаешь что, — проговорила императрица, изогнув бровь, — давай найдём других специалистов.

— Знаешь, Ваше Императорское Величество, — ответил на это Иосиф Дмитриевич, — я подозреваю, что единственные специалисты, которые могут нам с тобой помочь, сейчас находятся в резервации на Байкале.

— Нет, — резко отрезала императрица, — к ним я не пойду ни за какие коврижки. К тем, кто убил моего отца, я никогда не обращусь за помощью. Соответственно, если вдруг наши лекари настолько слабы оказались, что они не могут вылечить человека, то дай распоряжение в дипломатическую службу. Пусть ищут таких лекарей, которые смогут помочь Слободану по всему миру.

Екатерина Алексеевна подошла к столу и вытащила лист с гербовой печатью.

— Дай им задание: пусть объявят, что мы ищем самых искусных лекарей, и за определённое лекарское вмешательство будет назначена большая награда. И отдельно пусть уточнят, что это вмешательство касается именно человеческого мозга и необходимости восстановить личность. Чтобы человек, который откликнется на это, точно знал, что его ждёт. Тех, кто готов попробовать, милости просим. И естественно, отдельным пунктом надо указать, что награда при успешном воздействии будет щедрая. Очень щедрая.

— Ну, как бы, — Светозаров попытался мягко возразить, — всё это принизит статус наших лекарей. Ты так не находишь?

— Если они не могут воздействовать на человека так, как это требуется, значит, статус их будет принижен не зря, — отрезала императрица.

— Понятно, — с неудовольствием заметил Иосиф Дмитриевич. — Но ты не боишься, что призовёшь к себе менталистов из других, скажем, не самых дружественных нам стран? И это может плохо тебе сказаться. Ты понимаешь, что они уже могут повлиять по-настоящему⁈

— Слушай, дядя, — сказала императрица, — я с ними контактировать не буду. Контактировать с ними будешь ты или какой-нибудь твой специально обученный человек. И уже если у тебя изменится поведение, мы быстро всех отстраним. То есть я остаюсь вне опасности. К тому же вы и сами не лыком шиты. Я не знаю, обвешайтесь амулетами, по самое не могу… И мне-то нужны не менталисты, мне нужны лекари для мозга. Пусть ещё все пройдут проверку на артефакте правды, прежде чем их допустят к тем или иным манипуляциям.

— Хорошо, — кивнул Светозаров, — я дам такое распоряжение.

К концу второго месяца обучения, когда до всеимперского праздника Урожая оставалось уже совсем немного, на одну из лекций к нам заглянул Вяземский, наш куратор, и с улыбкой сказал:

— Дорогие курсанты, — проговорил он. — Как вы могли уже заметить, последние две с половиной недели вас, как сидоровых коз, гоняли в плане боёвок, причём как в пятёрках, натаскивая взаимодействие между собой, так и в боях друг с другом один на один…

— Ага, — проговорил Боян Болотов. — Собакин вообще озверел и лютовал, как настоящий цепной пёс.

— Осторожней с такими словами, — проговорил Вяземский неодобрительно.

— Зато какая практика была у третьего курса лекарей! — поспешил перевести тему Болотов.

— Да-да-да, — раздались разрозненные, но довольные голоса различных курсантов. — Это нам понравилось.

Насколько я знал, взаимодействие с лекарками с третьего курса оказалось настолько плотным, что кое-кто из наших даже начал встречаться с ними. Ну, а что? Девчонки симпатичные, молодые, тонкие, звонкие. Одно удовольствие посмотреть.

— Ну так вот, — проговорил Вяземский, — это всё было не просто так. Вас готовили к празднику Урожая. Будут проведены первые конкурсы типа профессионального мастерства: среди алхимиков — на лучшие эликсиры, среди зельеваров — на лучшие зелья, среди артефакторов, естественно, на артефакты. Ну, а у нас с вами, собственно, только один, так сказать, путь: кто кого лучше мордой в песок уложит. Да, специфика, конечно, у вас у всех разная, боевые навыки тоже, но тут будет всё это неважно. Самое главное, в чём вы будете соревноваться: кто кого, всё.

— А что нам за это будет? — спросил Толстой.

— Ага, — поддержал его один из подпевал. — Ради чего нам напрягаться?

— Ну, скажем так, каких-то серьёзных наград, кроме всеобщего уважения, не предусмотрено, — усмехнулся Вяземский. — Но победившая пятёрка имеет право выбрать место практики — это раз. Всех остальных отправят уже по распределению. Если говорить в целом о конкурсе, то у всех различные награды. Например, у тех же алхимиков, артефакторов, зельеваров есть вариант обеспечить себе будущее, получить дополнительный заработок, если их заметят представители гильдии. Некоторым победителям даются стипендии.

Вяземский разошёлся, видно было, что у него хорошее настроение, и он не прочь поболтать.

— Также один раз был случай, когда алхимика автоматически взяли в гильдию уже на первом курсе, и он начал выполнять для неё заказы. То есть, конечно, у него получилось всё случайно: он просто проспал нужное время, и не погасил огонь под ёмкостью. Но даже такая случайность определила всё его будущее. Это мы с вами здесь все аристократические, одарённые, родовитые, из богатых семей. На многих других факультетах есть представители родов попроще, и любая копейка для них, это тоже своеобразный плюс.

Ребята спрашивали ещё что-то. Вяземский ответил на все вопросы и в конце заключил:

— Ну что, господа курсанты, готовимся. Скоро будет мясо.

Глава 5

Наверное, больше всего меня за прошедшие две недели беспокоило то, что я никак не мог толком вскрыть второй камень обучения. То есть, если исключить несколько вспомогательных конструктов, вся программа этого самого второго камня заключалась в призыве сущностей с другого плана.

Я пытался подойти к этому вопросу с разных сторон, и так, и эдак. Но совершенно ничего не выходило. Сначала я никак не мог правильно начертить пентаграмму. Затем у меня не получалось представить, кого именно я хочу призвать.

В моём сознании был какой-то чисто гипотетический питомец, который будет мне служить. Кто именно — совершенно непонятно. Просто я должен был призвать некую сущность астрального порядка. Причём мне даже не нужно было делать эту сущность питомцем. Достаточно было просто призвать и поговорить. Я хотя бы начал бы понимать, как это вообще всё делается. Но у меня ничего не выходило.

Тогда мы с Аркви решили, что в какую-то ночь поэтапно будем разбирать всё медленно и методично, никуда не торопясь. Для того чтобы понять, как должна выглядеть астральная сущность, мы попросили Резвого обернуться, именно принять свой демонический облик, чтобы я увидел его, так сказать, «в действии».

Резвый, конечно, обернулся. У него появились рога, ноги стали мускулистыми, поджарыми. Он больше напоминал не лошадь, а кого-то из низших, но, конечно, более статного и благородного, чем все те орды демонов, которых мы обычно истребляли. Кроме того, по нему то тут, то там проскальзывали языки пламени. А из ноздрей и вовсе валил дым. Но общее сходство явно присутствовало.

Разумеется, Резвый молчать не стал. Он всегда был достаточно разговорчив, а тут его вообще, как будто прорвало.

— Скажи мне, Виктор, — проговорил он вкрадчиво, но явно на что-то намекая, — ты вот со мной толком не общаешься. Я тебя вижу раз в неделю, а до этого вообще на месяц пропал. А тут ещё и вызывать кого-то собираешься. Ты с одним мной сначала разберись. Приголубь, обогрей, поделись лаской, а потом уже вызывай кого-то там собрался. Зачем вот сейчас тебе это понадобилось? Вот если бы знал, что ты такой: всех набрать, а потом плюнуть и ни с кем не общаться — я даже на призыв никогда бы не откликнулся. Предыдущих Аденизов