"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Катлас Эдуард - Страница 253

— Если я буду раздавать электричество бесплатно, то моя компания очень быстро разорится, тогда весь мир погрязнет во тьме и погибнет бóльшая часть человечества. Вы этого хотите?

— Я хочу установить справедливость!

— Тогда Вы обратились не по адресу. Я не собираюсь переделывать этот мир.

— А я всегда стремился это сделать! Если сидеть и ничего не делать, то этот мир невозможно изменить. Надо действовать! Ваше убийство всколыхнёт этот мир! Оно его изменит раз и навсегда. Это станет историческим моментом. Люди будут делить время, до и после Вашего убийства!

— Да Вы просто кровавый маньяк, одержимый убийствами. Какие могут быть аргументы, если Вы просто больной человек?

— А, вот с Вас и слетел весь Ваш лоск. Вы сами говорили, что не делите людей на правильных и неправильных. А теперь называете меня больным? Это Ваше общество глубоко больно!

— А Вы считаете, что убивать людей это нормально?

— Нормально! Это исторический процесс. Сначала общество жило при первобытнообщинном строе. Потом его сменил феодализм. Сейчас идёт эпоха капитализма. Вы же не будете отрицать, что капитализм гораздо более лучшая форма правления, чем первобытнообщинный строй? А история любой страны — это история войн. Любая война — это массовое убийство. Я вершу исторический процесс!

— Какой исторический процесс? Террор — это массовые убийства!

— Если массовые убийства меняют всю нашу жизнь — это исторический процесс.

— Я не понимаю, как моё убийство может изменить историю? Почему я?

— Вы действительно не понимаете? Вы же умный человек. Вы же сами себя создали.

— Постойте! Кажется, я начинаю догадываться — социальная справедливость, в этом всё дело! Вам не нравится, что я богат! Представляю себе типичную картину Вашей жизни: бедное голодное детство и злобный богатый сосед, которому вы вечно завидовали.

— Нет. Ваша картина никуда не годится. Я жил в довольно обеспеченной семье, получил хорошее образование и никогда не голодал.

Раздался стук двери. Все обернулись на звук. Около двери стоял один из посетителей и пытался выйти наружу.

— Не пытайтесь выйти наружу! Все входы и выходы заминированы! Попытаетесь выйти — прогремит взрыв! — предупредил террорист.

— Отпустите моих детей! — сказал брат.

— Вы не понимаете! Внутри меня находится двенадцать килограммов пластиковой взрывчатки. Она разнесёт Вас в клочья! Вы уже все мертвы!

— Я не хочу умирать! — закричала Карина и заплакала.

— Я тоже не хочу! — вторил ей Степан.

— Мамаша немедленно успокойте детей! — грубо приказал официант.

— Милая я прошу тебя — успокой детей — как можно спокойнее сказал мой брат.

— Да, нам всем надо успокоиться. Все сделайте глубокий вдох. Досчитайте до трех и выдохните. Повторите это десять раз — сказал официант.

— Делай, что говорит дядя — сказала Марина.

— Да делайте, что я говорю, и мы все успокоимся. Я не хочу паники.

— Я не понимаю. Мы сидим и ведём здесь светскую беседу. Вы какойто нетипичный террорист — сказал профессор.

— А поВашему у террористов есть типичное поведение? — спросил официант.

— Конечно! Они делают заявление на камеру, угрожают заложникам, а потом их казнят. Мы же разговариваем уже пятнадцать минут, и Вы так и не сообщили о своих намерениях.

— Знаете, что меня дико раздражает, в поведении этих террористов? Это три вещи. Первое — это дикий животный страх в их глазах. Они до жути боятся умереть. Они не боятся убивать, но их пугает страх собственной смерти. Именно поэтому они боятся всех: заложников, полицию, журналистов. Они не могут расслабиться, чтобы нормально вести диалог, чтобы внятно объяснить собственную позицию.

— А вы можете расслабиться, ведь Вы не рискуете своей жизнью?

— Конечно. Я могу транслировать свои мысли через автоматона. Я могу чётко изложить свою позицию. Но мы отвлеклись. Второе, что меня раздражает — это их заявление. Как правило — это короткие тезисы, написанные ими заранее. Это не их собственные мысли, а то, что им вбили в голову их кураторы. Сами они и двух слов связать не могут, а если настаиваешь на разъяснении их позиции — прячутся за своими лозунгами. Ты ведь сейчас умрешь. Это самый важный и последний момент в твоей жизни — объясни, зачем ты это делаешь? Но нет, они скатываются в свою демагогию! Именно из этого вытекает третий раздражающий фактор — они полные ничтожества! Их кураторы, чтобы привлечь в свои ряды новых исполнителей, постоянно внушают им мысль, что они самые лучшие, что они рождены для чего большего.

— Но разве это не так? Разве теракт, для них это не нечто большее?

— Не в этом дело. Сильный и уверенный человек не покупается на такие слова. Он точно знает свои возможности. Он ставит перед собой цели и добивается их.

— Такой как вы? — спросил мой брат.

— Конечно. Я точно знаю, чего я хочу.

— А я до сих пор не пойму, почему Вы выбрали меня?

— А Вы сами не можете догадаться? У Вас нет на этот счёт никаких мыслей?

— Полагаю, что это както связано с моей профессиональной деятельностью, но почему конкретно — я не знаю.

— А Вы профессор, что думаете на этот счёт?

— Я думаю, что Вы взяли нас в заложники и просто тяните время — сказал профессор.

— А я думаю, что это просто блеф! Нет никаких бомб! Вы взяли нас в заложники, чтобы поболтать языком. Я сейчас возьму и выйду отсюда! — сказал один из посетителей. Это был грузный мужчина средних лет.

— Я очень советую, Вам этого не делать! — предупредил его террорист.

Мужчина не стал его слушать. Он поднялся изза стола и решительно направился к двери. Террорист в два прыжка догнал его у самой двери. После этого он рывком левой руки развернул к себе мужчину, а правой нанёс короткий удар в живот. Мужчина охнул и упал на колени, держась руками за живот. После этого террорист схватил мужчину под мышки и резко оторвал от пола. Подняв его как пушинку — он усадил его на ближайший стул. После этого террорист выскочил в подсобку. Было слышно, как хлопнула дверь, и раздался звук волочения по полу чегото тяжёлого. Вскоре появился террорист — он тащил труп мужчины по полу. Он выволок его на середину зала, и бросил там.

— Похоже, я должен Вам коечто объяснить! Это охранник, которого я задушил вчера. Я не хотел его убивать, но он мешал моим планам.

— Мама, а этот дядя мёртвый? — спросил Степа.

— Да сынок — ответила Марина.

— А можно мне его потрогать?

— Давай мальчик. Подойди, потрогай его! — сказал террорист.

Степа подошёл к мертвецу и коснулся его пальцем.

— Холодный — сказал мальчик.

— Я достал его из холодильника.

— А зачем он был в холодильнике?

— Чтобы не протух.

— Я тоже буду такой холодный?

— Нет. Скорей всего тебя разорвёт на мелкие кусочки, а потом эти кусочки сгорят как маленькие солнышки.

— Стёпа иди сюда! — позвала его Марина.

— Мама я хочу посмотреть — сказал Стёпа.

— Слушайся маму. Иди к ней — сказал официант.

Степа вернулся за стол.

— Вы нас всех убьёте? — спросил худощавый мужчина, одиноко сидящий за столом.

— Нет. Вас убьёт система! — ответил официант.

— Что это значит? — спросил профессор, глядя на труп охранника.

— Посмотрите на меня профессор, и ответьте на вопрос: «Что будут делать власти, когда узнают, что здесь происходит?»

— Они начнут переговоры.

— А потом?

— Если не смогут договориться, то начнут штурм.

— А что они будут делать между переговорами и штурмом?

— Будут пытаться торговаться и тянуть время.

— Нет. Это всё относится к переговорам. Даю подсказку. Вдруг я не один. Вдруг у меня есть сообщники с той стороны двери? Как я могу с ними связаться?

— Они выключат сотовую связь.

— В точку господин профессор. А ещё ответьте мне: «Как управляется автоматон?»

— По сотовой связи.

— Вполне логично, что как только они вырубят сотовую связь — я потеряю контроль над автоматоном. Я не хочу терять контроль, поэтому, как только они вырубят сотовую связь — прогремит взрыв. Если они начнут штурм, то прогремит взрыв. Если во время переговоров они будут хамить, или будут пытаться обмануть меня, то прогремит взрыв. Именно поэтому Вас убью не я, а система. Всем всё понятно?