Спасти СССР. Реализация (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 17

— Так уже ж… — пролепетал я, обессиленно клонясь к стене.

— А теперь, вот, СПРН! — похохатывал математик. — Я уже договорился, перелет из Пулкова в Шереметьево и обратно вам оплатят, разовый пропуск выдадут! А директору школы я позвоню завтра с утра! Вы уж извините, что вот так, сосватал без вас… Просто я подумал: раз вам удалось однажды существенно увеличить вычислительную мощность метода, так, может, еще раз что-нибудь найдете?

— Поищем, Леонид Витальевич! — взбодрился я, сваливая с себя груз тревог. — Хоть проветрюсь…

До визита к воякам время еще было, и я покинул метро на станции «Дзержинская». Осмотрев площадь, косясь на огромное и молчаливое желтое здание, что глыбилось напротив, я споро зашагал к «Книжному миру».

Увы, в букинистический отдел уже выстроилась очередь — студентов, витавших во облацех, вальяжных мужчин и худосочных женщин. Вздохнув, я пристроился за девицей в обвисшем свитере грубой вязки — часто моргая за толстыми линзами очков, она теребила то мочку уха, то нижнюю губу, то медальон из янтаря, болтавшийся на шнурке.

Две величественные продавщицы в глухих черных платьях, полностью осознавая высоту своего положения, вынесли стопку книг — очередные, тесня прилавок, заволновались, алчно присматриваясь к бумажным сокровищам.

Из-за стекла низенькой витрины на меня глядела старинная книга, бесстыдно раскрытая на первых страницах. «Юности честное зерцало» отдавалась за пятьдесят рэ.

И вот грянул долгожданный звонок! Книгоноши в черном снисходительно уступили литературный плацдарм, и пальцы первого в очереди, сухонького старичка с бородкой а ля Миколай Вторый, закогтили альманах «В мире приключений». Грузная дама с мужицкими повадками, стоявшая за ним, хищно выхватила сборник поэзии. Чубатому студенту достались чьи-то мемуары в скучной серой обложке.

Поняв, что культурным ценностям меня не дождаться, я со вздохом отступил и, негреющим солнцем палимый, побрел к метро. Доеду до «Фрунзенской»…

Погоды стояли ясные и не шибко холодные — мелкие лужицы, с утра белевшие хрусткими перепонками, ближе к обеду подтаяли, колыша в мутной воде льдистые осколки. Улицы очистились от снега, заезженного колесами, лишь кое-где асфальт чернел влажными полосами. Сугробы еще держались за бурые газоны, но тоже оплывали, напитывали мерзлую почву.

Зябкий ветерок взвеивал порой, донося непокойный запах талой влаги и словно предвещая: скоро, скоро нанесу черные, отяжелевшие тучи! Дохну синей стужей — и закружит, завертит метель, вдоль да поперек московских улиц! А пока радуйтесь нечаянному теплу, жмурьтесь под лучами. Предзимье коротко…

Выйдя к вольно расплывшемуся ансамблю Минобороны, я остановился, глазами измеряя эпичный размах и архитектурную выправку.

Да-а, наше МО — это вам не дурацкая карусель Пентагона! Монументальные здания, слившиеся в сталинском ампире, сочетались просто и ясно, без тесноты, державно вставая над Москвою-рекой.

Правда, и потеряться внутри министерства можно легко. Выручала воинская дисциплина и порядок, хотя и сбой был — меня поначалу направили к генерал-майору Ненашеву, как бы моему «заказчику». Михаил Иванович возглавлял 5-е управление Главного управления вооружения войск ПВО.

Очень серьезный мужик — он держал под контролем разработку и средств ПРО, и противокосмической обороны, и системы предупреждения о ракетном нападении, той самой СПРН, о которой проболтался Канторович.

А ведь текущий год был полон «горячих» тем… Наши недавно, буквально на днях испытали нейтронную бомбу; только-только закончили внедрять носимые командные пункты комплекса оповещения высшего руководства СССР «Крокус» — те самые «ядерные чемоданчики».

Обучал Брежнева пользоваться ими лично генеральный конструктор Репин. Он потом будет вспоминать, как Леонид Ильич вызвал его и полтора часа расспрашивал о достоверности оценок ракетной обстановки, да о разных сигналах предупреждения, и почему это некоторые из них требуют повышенного внимания, а иные — действий с возможно необратимыми последствиями.

По итогам встречи Репин вывел, что слухи о «впадающем в маразм» Брежневе — ложь. Последняя его встреча с генсеком придется на восьмидесятый год — и на тот раз Леонид Ильич проявит живой интерес и полную ясность ума.

Об этом «воспоминании о будущем» я думал, шагая коридорами Минобороны — товарищ генерал-майор вежливо послал меня к Льву Николаевичу Королеву, профессору МГУ и головастому спецу, за которым числится и матобеспечение для стратегической ПВО Москвы, которая «Система А», и, вообще, разработка многопроцессорных вычислительных комплексов, как у нас именуют суперкомпьютеры.

Путешествовать на Ленинские горы не пришлось, Лев Николаевич встретил меня именно там, куда отфутболил Михаил Иванович — в левом крыле Минобороны.

— Простите великодушно… Андрей, да? — Королев закружил вокруг меня, так что полы его белого халата, небрежно накинутого на строгий костюм, вились и вздувались, словно под встречным ветром. — Леонид Витальевич, как я понял, и вас мобилизовал, и меня! Ну, такой он человек, болеет за всё разом. А с вашей работой я ознакомился, оч-чень интересно, очень!

— Старался изо всех сил, — я скромно потупился. — А к чему, собственно, эти силы прикладывать?

— Пойдемте, Андрей! — повлек меня Лев Николаевич. — Кабинетом тут я не обзавелся, конечно, но пользуюсь рабочей комнатой. Слу-ушайте… Обед скоро! Вы не против подкрепиться, Андрей?

— Никак нет! — отрапортовал я по-строевому.

— Ат-тлично! — обрадовался профессор, акая. — Тогда я вас увезу в мою любимую столовку… Вы не против, надеюсь?

— Нисколько!

Мы зашагали по бесконечной ковровой дорожке. Вернее, Королев то забегал вперед, то возвращался, и растолковывал, чего от меня ждут.

— Допуск у вас есть, и ат-тлично! — тараторил он. — Ваша математика, Андрей, понадобится для системы предупреждения о ракетном нападении. Понимаете, сейчас как раз поставили оч-чень сложную задачу перед СПРН, задачу качественного изменения. Тут легко разглядеть связь с американскими «Першингами»… Однако не стоит забывать и о китайских стратегических вооружениях — ракеты «Дунфэн»… Какие-никакие, но они есть! Впрочем, дело даже не в этом. Буквально до последнего года наша СПРН была секторальной и ориентированной больше на Европу. А вот теперь речь ведут уже о ее развитии в глобальную космическую систему, чтобы СПРН могла обнаружить запуск ракет в любой точке земного шара… Заходите, Андрей!

Я переступил порог узкой и длинной комнаты. Вдоль обеих стен выстроились шкафы, полки которых гнулись от пухлых папок, а рулоны чертежей пылились наверху этакой бумажной поленицей.

— Спутники «Око» будут засекать факелы ракетных двигателей, а загоризонтные РЛС «Днестр» и «Днепр» замкнут радиолокационное поле, — продолжал Лев Николаевич, стремительно скидывая халат, и хватая потертый, но все еще очень солидный кожаный портфель о двух медных замочках. — Вся информация со станций и спутников собирается и анализируется в Главном центре предупреждения о ракетном нападении под Солнечногорском… Пойдемте!

Мы с Королевым резво покинули Минобороны и сели в старую бежевую «Волгу» с серебристой фигуркой оленя на капоте.

— Э-э… На чем я остановился? — Лев Николаевич привычно завел мотор, погонял его, и тронулся.

— На сборе и анализе информации.

— Да-да-да! — подхватил водитель, выворачивая баранку. Говорил он со мной, но в поле зрения держал дорогу. — В чем там основная сложность с точки зрения математики? Расчет траекторий множественных целей, то есть разделяющихся боеголовок, а также селекция настоящих и ложных целей, и всё это в условиях ограниченности вычислительных мощностей…

Мы выехали на Метростроевскую, подаваясь к центру.

— Конкретнее! — махнул кистью Королев. — Вычисляем-то мы на многопроцессорных системах, однако архитектура параллельных вычислений такова, что простое наращивание числа процессоров приводит к сильно нелинейному росту производительности системы. Грубо говоря, один процессор и мощность имеет одного процессора, а вот у двух процессоров мощность равняется одной целой восьми десятых проца, у трех процессоров — мощность двух целых трех десятых процессора. Видите, как…