Сбежавшая невеста. Усадьба Белоснежки (СИ) - Мауль Александра - Страница 20

— Я ведь принцесса, я должна… — снова замолкаю я, потому что он опять поднимает руку.

— Давай договоримся, что уберем уже наконец этот титул, перестанем делать акцент на том, что ты девушка и начнём думать о том, что действительно тебе поможет победить. Есть варианты? Или мы так и будем размыто мыслить перед очень важным боем?

— Я … — ничего не говорю лишь глубоко вдыхаю и смотрю на него — пустота.

— Да быть того не может — улыбается генерал. — Просто все эти разговоры там, тебя задавили. Глаза закрывай и отпускай свои эмоции. То, за что ты будешь бороться многое определит Бэлла. Если не хватит сил, то бой для тебя будет закончен.

— Хорошо — отзываюсь я и закрываю глаза. Пытаюсь прислушиваться к себе, но какое-то время ничего не происходит. Только когда по настоящему погружаюсь в тишину и свои эмоции понимаю, что в груди клокочет ярость, злость на себя и ненависть на Талора за то, что навредил моему истинному.

Резко открываю глаза и натыкаюсь на генерала, который несколько раз кивает и показывает мне палец вверх.

— Чувствую, что всё получилось. Это хорошо. Если дашь волю этим эмоциям одержишь над ним победу. А теперь смотри и запоминай. Курс ускоренный поэтому сразу начнём практиковать.

Он широко расставляет ноги и принимается показывать мне как следует наносить удары, как уворачиваться и куда нужно бить именно Талора. После мы долго и упорно тренируемся и спустя два часа у меня получается. Не знаю поддаётся мне генерал или нет, но я чувствую, что способна не только дать отпор, но и сама напасть первая.

— Ты хорошо постаралась. — хвалит меня Айрон и медленно подходит к обрыву. Поднимает голову и осматривает небо. — Перед тем, как я помогу тебе с оборотом, хочу немного рассказать о Талоре. Мы все пятеро были близки, кроме Ортедеса. Это тот, кто стоял ближе всего к твоему отцу. Он попал к нам не так давно и встал на место товарища, которого мы потеряли. Когда Талор будет здесь ты должна как можно скорее обернуться в дракона. Не оставайся человеком, не ведись на провокации и не развивай такой бой. Он уделает тебя, потому что силен и наполнен тьмой. Но когда ты обернёшься в дракона, то будешь сильнее его.

— Талор дракон — удивляюсь я.

— Он не обернётся, Бэлла. Потому что для него это будет значить смерть. Когда ты обернёшься в дракона он станет атаковать тебя тьмой, но и у тебя имеется магия. Вот и дай ему отпор используя своё преимущество.

— Я не понимаю.

— Дракон Талора слеп. — отвечает Айрон и я закрываю руками рот — Они с Конором угодили в ловушку. После этого Талор возненавидел твоего отца. Моя Мария хотела его вылечить. Точнее попробовать, но прямой приказ от короля и совета связал наши руки. Мы с ней и так ходили по тонкому льду.

— Он покалечился из-за моего отца. Потому и озлобился?

— Он покалечился из-за себя, дорогая девочка. То, что случилось с ним результат его выбора. Это он пошел за королем и до того самого дня верил в него и сражался. То, что он оказался слаб перед своим ранением уже разговор о другом. Тебе следует испытывать меньше жалости, ты не в состоянии помочь каждому. Иногда результат это следствие выбора.

На какое-то время между нами повисает тишина, а затем он продолжает:

— Первое обращение будет для тебя болезненным. Из-за того, что ты не обернулась в раннем детстве тебе предстоит испытать сильную боль. Потому я попытаюсь сделать так, чтобы это было менее болезненно — тяжело вздыхает он, а затем резко толкает меня и я лечу вниз.

Крик застревает в горле, когда лечу вниз. Ветер ударяет в лицо, страх пронзает всё тело настолько, что меня словно парализует.

Острая боль простреливает грудь, не уменьшается, а только нарастает и растекается мучительно медленно по телу. Концентрируется, похоже, вся в позвоночнике и я наконец издаю крик. Это нестерпимо больно, словно меня разрывают, будто каждая клеточка в теле ломается одновременно и признаюсь, что страх падения уже не кажется мне таких важным.

Колючая боль перетекает в руки, стягивает ноги и когда добирается до шеи я отключаюсь.

В глазах темнеет, мир будто выключается, чтобы через пару минут включится по новой.

Каждый запах, каждый шорох и каждый звук теперь воспринимаются мной иначе.

Открываю глаза и кричу от непередаваемого удовольствия, которое приятной теплой волной, словно дымкой окутывает тело и я, наконец понимаю, что больше не падаю.

Я лечу.

Я обернулась и теперь могу летать. Не знаю как долго я парю в облаках, летаю вокруг, оказываюсь над усадьбой, где провела какое-то время и возвратившись на территорию замка медленно снижаюсь, снова испытывая страх перед скорым обращением в человека.

Но к моему удивлению, обращение происходит быстро и безболезненно. Проблема заключается только в том, что я себя никак не контролирую. Издаю рык и бросаюсь на стоящего передо мной генерала Айрона. Нападаю, отбиваюсь от его атак, рычу и клацаю зубами. Внутри меня словно бурлящий вулкан, ярость клокочет, шум стоит в ушах, когда валю его с ног, наношу один за другим удары и прихожу в себя лишь когда он перехватывает мои руки, заводит за спину, а другой рукой хватает за лицо.

Глубоко и часто дышу, тело бьёт крупная дрожь, но желание бить и откусить ему голову постепенно сходит. Ещё и оттого, что генерал молча давит меня своей тяжелой драконьей энергией. Потому что зрачки его сейчас вертикально вытянулись, а черты лица заострились.

— Очень хорошо, Бэлла. Так и продолжай — хвалит он меня и потихоньку отпускает.

— Вы меня толкнули! — кричу и в последний раз ударяю его по руке.

— Я сделал это.

—Я могла разбиться! Таков был у вас план?

— Ничего подобного с тобой не случилось бы. Ты у меня не первая такая. Я действительно облегчил твою боль обращения. Если бы ты была сконцентрировала только на ней, спокойно пытаясь обратится где-то здесь, то я собирал бы тебя по кусочкам ещё пару дней. Ты сильна, дочь короля драконов. Поэтому ты и победишь Талора.

— Зачем он так жаждет избавится от меня? Чтобы насолить отцу? Но боюсь, что нынешний отец и не расстроиться если я…

— Ты слишком много думаешь. Драконы живут инстинктами иногда куда сильнее чем чувствами. Твой отец будет за тебя рвать в любом случае, даже если тебе может показаться что не испытывает никакой любви и привязанности. Ты его дитя. Что сделала твоя мать при этом не имеет никакого значения.

— Вы знаете?

— О том, что твоя мать его околдовала? Конечно. У меня есть истинная. И я поверь, могу видеть, где истинность настоящая, а где её навязали. Твой отец ни за что не пережил бы подобную потерю. Поверь мне. Только мысль о том, что я могу потерять свою женщину болью разрывает мне грудь. Я без неё не смогу ни дышать ни соображать. А твой отец оправился. Здесь и кроется ещё одна причина почему ты так волнуешь Талора.

— Я вас совсем не понимаю.

— Тьма, что внутри твоего истинного тебя не выбирала. Хотя бы потому что ты сама этой тьмы полна и вполне возможно, что выбор был обоюдным. Твоя мать использовала магию, чтобы привязать короля к себе. Ту, что её убила родами, но и в тебе она есть. А значит, ты способна Талора погубить. Вот с этими мыслями и ослабь его. Но только сделай так, чтобы я мог с ним поговорить. Судя по всему он виновен в моей потери и я бы хотел это выяснить.

Глава 17

Прохладный ветер охлаждает разгорячённые щеки. Колючая дрожь пробегает по позвоночнику и я признаюсь, что всё-таки чувствую страх. После разговора с генералом Айроном и информации о том, что Талор ослеп на одном из заданий, а отец не позволил даже попытаться его излечит заставляет меня иначе смотреть на его желание свергнуть власть нынешнего правителя.

Пусть поступки его продиктованы болью и жаждой мести, жаль, что в методах его страдают невинные, но теперь я хотя бы знаю, что Талор борется за свою правду.

В этой битве я тоже не на стороне отца, несмотря на то что стою против Талора.