Сладкий (СИ) - Ловыгина Маша - Страница 3

«Господи, неужели это касается Олега?..» – она села в кресло, выпрямила спину и сложила руки перед собой. В горле пересохло. Все знали о том, что между ними происходило, и, естественно, жалели ее. Но сейчас, когда Разумов женился, вероятно, будут увещевать ее смириться и отстать от него. Будто она собирается виснуть на нем! Умерла так умерла!

– Если это касается... – начала она, но редактор, закинув ногу на ногу, постучал по столу ручкой.

– Ты ведь смотрела интервью со скопинским маньяком?

Варвара несколько раз моргнула, не сразу сообразив, что он от нее хочет. Но потом медленно кивнула.

– Ну, тема такая... э... – Семен Аркадьевич поморщился, – трендовая. Вот как думаешь, если нам сделать большую статью на разворот об этом, а?

Варвара поерзала, приоткрыла рот, а затем снова его закрыла.

– Говори, что думаешь? – не отставал редактор.

– Знаете, Семен Аркадьевич, вы, конечно, правы. Сейчас все об этом говорят, – осторожно заметила она. – Тема заманчивая. Но, мне кажется, – откинув волосы, Варя потерла висок, – даже не знаю. Столько лет прошло, и вот его выпустили. И этот тип улыбается с экранов телевизора, словно так и надо. Получается, как в песне, – шоу должно продолжаться. Противно. К тому же, в этом вопросе мы уже даже не вторым эшелоном пойдем.

– Так и я про то, Варя! – оживился Семен Аркадьевич. – Нам туда не надо. Нам надо параллельно, понимаешь?

– Не совсем.

В коридоре раздался женский, а следом мужской смех, и Варя, вздрогнув, уставилась на дверь.

Когда голоса стихли, редактор поманил ее пересесть поближе, за стол.

– Ты из каких краев у нас будешь? Из вологодских ведь?

– Да, точно.

Семен Аркадьевич покрутил ручку между ладоней:

– А хочешь навестить родные пенаты?

– В смысле, в отпуск съездить? – растерялась Варвара.

– В смысле, написать статью.

– Ну... – протянула она, хотя внутри в этот момент просто взорвалось: «Да! Да! Да! И можно прямо сейчас!»

– Есть у меня один хороший знакомый в «Вологодских ведомостях», еще со времен журфака. Но он потом юридическое получил и даже в МВД поработать успел. Так вот. Очень интересный вариант – командировка на остров Сладкий. Там рядом – остров Огненный, на нем – тюрьма строгого режима, а в той тюрьме...

– Игла. Разломишь ее, и смерть твоя придет... – продолжила Варвара.

– Тьфу, не путай меня! – рассмеялся редактор. – Ты слышала об этом месте?

– Если честно, то совсем поверхностно, – не стала набивать себе очков Варвара. – Я уехала из Вологды девчонкой совсем и была там последний раз, когда маму хоронила. Потом как-то все закрутилось...

– А может, время пришло? В родные края наведаться?

Она задумалась, а потом спросила:

– Вы что-то конкретное имеете в виду касательно репортажа?

– Да, конечно! Смотри, чтобы добавить остроты в статью, тебе надо пообщаться с жителями острова, разузнать какие-нибудь истории о сидельцах, может, в архивах покопаться. Маньячество на Руси, а?! Как тебе?

– Ну скажете тоже, – выпучила глаза Варвара. – Маньячество – одна из ипостасей зла человеческого. Общемирового, если быть точной.

Дверь приоткрылась и в щель просунулась голова Олега:

– Мы ведь только вас ждем! Ну давайте уже присядем и отметим мой новый статус? – глаза его ласково ощупали ее лицо.

– Пять минут, Олег Витальевич! – махнул рукой Семен Аркадьевич и тут же пристально посмотрел на Варю. – Что скажешь, Павлова?

– Когда ехать? – спросила она и почувствовала, как вспыхнули щеки: «Ах, Семен Аркадьевич, какой же вы молодец!»

– А ты оформляйся с завтрашнего дня, хорошо? – редактор подмигнул и пододвинул к себе клавиатуру.

Варвара задумчиво подергала себя за пуговицу, которой недавно касался Олег.

– Можно я поеду сегодня ночным? А командировку мне Римма оформит.

– Вот и славно, Варюша. Тогда я контакты тебе на почту пришлю.

Летят перелетные птицы...

И все же, принять решение – еще не значит его выполнить, думала Варвара, торопливо шагая по коридору редакции. Ей же все равно придется вернуться. И что тогда? Хватит ли у нее сил, чтобы и дальше сдерживать оборону? Господи, могла ли она представить, что ей вообще придется обороняться от Олега? Он же ничего ей не обещал. Но так бывает – привыкаешь и уже не представляешь, каково это остаться в стороне. Даже сейчас, когда Олег, по сути, отказался от нее, он все равно продолжает жить в ее голове. А она, как удивленная молодая муха, попавшая в паутину, верит в то, что все как-нибудь сложится, и паук ее не тронет. Тронет, еще как...

Когда Варвара вышла на улицу, в кармане пальто зазвонил телефон. Ей не нужно было даже смотреть на экран, чтобы понять, кто это. Ничего, с глаз долой – из сердца вон! Римма права: работа лечит лучше всего. Правда, еще говорят, что расстояние сильную любовь только разжигает, но теперь она и сама не знает, какая у нее любовь – сильная или слабая.

Начался снегопад. Снежинки кружились в медленном вальсе и, казалось, даже не собирались падать на землю. Варвара подняла голову и закрыла глаза, чувствуя, как микроскопические холодные звезды обжигают кожу. Телефон булькнул сообщением.

«Птичка моя, ты куда улетела? Возвращайся!»

Варвара вспыхнула и обернулась. Олег улыбался, глядя на нее через окно.

«Не могу, мне пора... – постучала она пальцем по запястью и развела руками. – Мне уже давно нужно было лететь от тебя как можно дальше...»

Ведь все она знала про него. Не было там никакой любви, а была некрасивая, перезрелая и глуповатая наследница папиных капиталов. А еще – желание Разумова комфортно устроиться в жизни. Разве можно его за это осуждать? Социум диктует свои правила, и приходится им соответствовать, чтобы оставаться на плаву. Ей же тоже нужно как-то барахтаться. А без помощи Олега она вряд ли справилась. Во всяком случае, времени на это ушло бы гораздо больше. Он научил ее одеваться и выглядеть на миллион, не тушеваться на интервью и переть вперед, как танк. Влюбиться в него оказалось так просто, что она сама не заметила, как это произошло. И самое страшное, что она не ревновала Олега к его некрасивой жене, она жалела ее, как жалеют тех, кого всегда будут обманывать за спиной. Но становиться причиной этого обмана Варвара точно не хотела.

У нее оставалось еще достаточно времени, чтобы собраться в дорогу. Билеты она заказала на сайте, а контакт хорошего знакомого редактора занесла в телефон.

– Патрикеев, – несколько раз повторила она, чтобы не забыть фамилию и не запутаться в огромном количестве имен в своей телефонной книжке. – Как лиса Патрикеевна.

Теплый душ, свежая укладка, одинокий ужин из зеленого салата и авокадо, и чашечка бледно-зеленого травяного чая без сахара.

В ярко-красный пластиковый чемодан отправилось нижнее белье, парочка водолазок и платье. Главное правило, которое Варвара усвоила от Олега, это всегда выглядеть женственно. Куда не глянь, дамы сплошь и рядом в джинсах, так что со спины порой и не поймешь, какого пола их носитель. К тому же, к красивой девушке в платье и отношение другое. Для такой чаровницы мужчины готовы в лепешку расшибиться. Вот только тот, который был ей нужен, не собирался этого делать. В смысле, разбиваться в лепешку. Разумов вообще был натурой цельной и непробиваемой.

– Так, что еще... – Варвара положила фен и косметику, духи и любимый гель для душа. – Колготки!

Колготки обязательно должны быть качественными, а качественные стоят дорого. Зато и вид потрясающий, и чувствуешь себя королевой. Как и с бельем – никто его не видит, но уверенности тебе оно точно придает.

– Все, пора! – она присела «на дорожку» в коридоре и несколько раз глубоко вздохнула.

Да, ей придется вернуться. Побег, а это выглядело именно так, всего лишь слабая попытка отсрочить неизбежное, а именно, мучительную борьбу с самой собой.

На вокзале, как всегда, было многолюдно, и Варвара немного отвлеклась, пока двигалась по эскалатору, а потом искала нужный выход на платформу. Пахло жженой резиной и горячим металлом, сквозило. Но от влажного холодного воздуха ее защищала шубка, которую она надела в последний момент, вовремя вспомнив, что все-таки едет на север. Не на крайний, конечно, но мало ли. К тому же, шубка была подарком Олега на ее двадцатичетырехлетие, и как бы ей не хотелось отгородиться от всего, что с ним связано, не выбросишь ведь это пушистое сокровище.