Сладкий (СИ) - Ловыгина Маша - Страница 29

– Эх, – покачал головой Матвей Ильич, – старею.

– Пап, ты крутой, знаешь это? – восхищенно парировал Егор.

– Теперь буду знать, сын, – Матвей Ильич провел ладонью по бобрику Егоркиных волос и улыбнулся. – Я рад, что ты поехал со мной. Знаешь, я всегда мечтал, что привезу сюда сына. Теперь это твой дом, а ты его хозяин. Он всегда будет ждать тебя, понимаешь? Только не забывай о нем заботиться.

Столетов поднялся и обвел глазами комнату. Когда у него... Если у него появится сын, то...

Он потер шею и кивнул, когда проскочившая в голове мысль оформилась в сильнейшее желание.

«Надо поговорить с Юлей. Обсудить все по-человечески...»

Юля была его женой, и он взял на себя обязательства по отношению к ней. В конце концов, они просто разведутся. Раз уж ей так хочется другой жизни, то зачем ее держать?

– Эй, Гор, ты только глянь, какие телочки! Мать моя, женщина! Умереть не встать! – Димка картинно приложил одну руку к сердцу, а второй прикрыл лицо. – Богини, с какого Олимпа вы спустились?

Егор смущенно топтался рядом, тихо ненавидя друга за гримасничество и ужимки. Но девчонкам это нравилось. Разрумянились, глазками захлопали, шушукаться начали. Их было четверо – сидели на лавочке в парке – нарядные, душистые, словно цветы в оранжерее. Взгляд Егора остановился на одной из них – шатенке с двумя косами. Наверное, именно из-за кос она и привлекла его внимание. Сейчас редко встретишь девушку с подобной прической, разве что в детском саду или в начальной школе. А здесь прям косы! И лицо серьезное, даже, как показалось Егору, осуждающее. Не всем, оказывается, Димкино паясничество по сердцу пришлось.

– Ну что, может, в кафе? По мороженому? – предложил Дима. – Егор платит! – И тут же ткнул Столетова в бок. – Не ссы, я сейчас все организую! Ты мне только намекни, какую хочешь!

– Да я вообще... – начал было Егор, но девчонки уже поднялись, продолжая хихикать и строить глазки.

– Простите, но я вынуждена отказаться, – заявила шатенка и улыбнулась. Ему, Егору Столетову.

– Ах, как жаль... – кажется, вполне искренне расстроился Дима. – Впрочем, – он оглядел Егора с ног до головы. – А пускай Гор вас проводит. Он у нас человек положительный, из приличной семьи. Ничего эдакого, – Димка округлил глаза, – от него не ждите!

Егор был уверен, что девушка сейчас же откажется, развернется и отправится восвояси. Он даже где-то подспудно этого ждал, но произошло совершенно иное. Она пожала плечами, откинула косы за спину и кивнула:

– Хорошо. Меня зовут Юля.

Столетов растерялся. Одно дело посидеть в кафе, пообщаться, присмотреться друг к другу, и совсем другое развлекать девушку один на один до ее дома.

– Иди уже, – шикнул на него друг. – А то ведь сейчас всех нас кормить будешь! И не только мороженым! – Склонившись к его уху, он добавил: – Зачетная телка, точно тебе говорю!

Егор отмахнулся, но не мог не признать, что девушка действительно была симпатичной. На ней были обычные джинсы и приталенная рубашка. Отсутствие яркого маникюра и минимум косметики лишь подчеркивали ее привлекательность.

– Чем вы занимаетесь, Юля? – спросил он, когда они отошли на приличное расстояние от компании.

– Учусь. В торгово-экономическом.

– А живете с родителями?

– Нет, в общежитии, – вздохнула она. – А с родителями у меня немного сложно... Они, в общем, в другом городе живут и... А вы чем занимаетесь, Егор?

– Ординатуру заканчиваю, работаю, – он откашлялся в кулак. – Живу.

– Один? – Юля мазнула по его лицу потемневшим взглядом. – Или с ним? – она обернулась, но Димки и ее подруг уже не было.

– Да нет, мы друзья. То есть, не вместе живем. Тьфу, по своим домам, вот!

– Понятно. А родители у тебя кто?

Егор сглотнул подступивший к горлу горький комок и тут же ощутил прохладную ладонь Юли на своем запястье. Тогда он подумал, что только очень умный и тонко чувствующий человек смог бы уловить смену его настроения. И странно было увидеть это в молодой симпатичной девушке, с которой только что познакомился...

Они стали встречаться. Вернее было бы сказать, это Юля, всячески выказывая свой интерес, руководила их встречами. Егору иногда просто времени не хватало на то, чтобы организовать поход в театр или кино, а она не особо и настаивала. Поэтому все сводилось к интимному вечеру в его небольшой квартире, хранившей воспоминания о самых близких людях. До этого Егор никогда никого не приглашал к себе для подобного рода занятий, справедливо полагая, что приведет в свой дом только жену. Тот факт, что ею оказалась Юля, выглядел несколько преждевременным даже на его взгляд, но... Ей нужна была его защита и опека, ему – семья, так что, вероятно, все оказалось к месту. Так он думал на тот момент, принимая решение о женитьбе. Ведь Юля доверилась ему, а разве можно обмануть доверие женщины?

Потом все изменилось. А может, как раз шло по естественному пути, который он попросту не заметил в гонке за успехом. Как не заметил и того, как изменилась Юля. Что, собственно, он о ней знал? За три года они даже к родственникам ее не съездили. Да, ему было все время некогда, но она и сама их не приглашала. То квартиру обставляла, то на отдых ездила. Егор не спорил, в конце концов, если у нее отношения с родней не сложились, не ему их и налаживать. Надеялся, что со временем все устаканится. Живет же он как-то...

– Дурак, – сказал он сам себе. – Если бы все можно было повернуть назад, я бы никогда... – и рубанул по воздуху ладонью. Ничего не вернуть, как не вернуть Варвару. Все они друг другу чужие. И здесь, и на острове, и в жизни...

А в голове пронеслось: «Тебя нет уже три часа и пятнадцать минут...»

Женщина, которая... вперед!

Бабка Люба помолчала, подумала, а затем посмотрела на Варю таким взглядом, будто у той во лбу открылся третий глаз. Варя даже потерла переносицу, чтобы убедиться в обратном.

– Что-то я никак в толк не возьму, – глухо сказала Люба и, склонив голову к левому плечу, прищурилась. – Ведь чувствую, врешь... А вроде и нет. Путаница в тебе какая-то, Варвара.

– Путаница? О чем это вы, бабушка?

– Да точно! – всплеснула руками Люба. – Бабушка, ну-ну! Не умеешь ты врать, а вот придумывать горазда. Ишь, глаза хитрющие!

– Профессия у меня такая, – покраснела Варя.

– Профессия еще ни одну бабу счастливой не сделала, – отрезала Люба и стала растирать жилистые, в темных пятнах кисти рук. – Видела она... – хмыкнула женщина. – Померещилось поди, с устатку-то...

Варвара ничего на это не ответила. Поняла, что спорить с бабкой – глупое дело. Да и не хотелось ей углубляться в подробности ночного происшествия, чтобы не прослыть уж совсем отмороженной на всю голову. Язык, конечно, чесался. Будь на месте Любы Римма, она бы слюну не успевала сглатывать, пока делилась подробностями этой странной поездки. В Москве, в редакции, за сотни километров отсюда, Варваре ничего другого и не оставалось бы. Римма отличный редактор и в душу не лезет. Но начни она этот разговор с Любой, и поползут наружу, словно молочная пена, ее чувства к Столетову. И придется признать, что ей они не подвластны, что это какая-то напасть на самом деле – влюбляться в мужиков, которые ей не подходят... Будто она специально это делает, вроде как из соревнования с теми женщинами, что рядом с ними. Но ведь все не так, совсем не так...

– Думаешь о нем? – внезапно спросила Люба, чем вызвала в Варе липкую жаркую волну.

– О ком?

– Об этом, своем. С кольцом который?

– Нет. Зачем мне о нем думать? Пусть живет себе... – Меньше всего ей сейчас хотелось думать о Разумове. Она уж и забыть о нем успела! Ну, может, не забыть, а лишний раз убедиться в том, что жалеть уже не о чем.