Сладкий (СИ) - Ловыгина Маша - Страница 20

«Не думать о ней, не думать... Сейчас она согреется, и я уйду... Не думать...»

И действительно, мысли его вдруг понеслись совсем в другую, неожиданную для него сторону...

– Скучный ты человек, Столетов! Все-то у тебя с оглядкой! Рисковать не умеешь. Или не хочешь?

Они с Димкой лежали на крыше их пятиэтажки и медленно прожаривались июльским солнцем. То лето вообще было каким-то лениво-тягучим и пресным. В основном, конечно, для Егора. Димка использовал студенческие каникулы по их прямому назначению, а вот Егор устроился санитаром в городскую больницу. Во время учебы толком работать не получалось – занятия в медицинском длились с утра до вечера, к тому же, хотелось еще и в студенческой жизни поучаствовать. КВНы там, олимпиады... Редко, но все же. В общем, не до баров и не до гулянок. А вот Димка все успевал и поэтому считал друга занудой и заучкой.

– Отстань... – пробурчал Столетов и перевернулся на живот. – Дай поспать спокойно.

– Поспать! – ткнул его в бок Димка и заржал. – Тебе с бабами спать надо, а не за бабками слюни подтирать!

– Иди к черту... – Егор и сам понимал, что, наверное, друг прав. Время проходит, а у него толком еще и отношений не было.

На самом деле, девчонки-сокурсницы проходу ему не давали. То одно, то другое – здесь помоги, там дай списать, тут расскажи. Да, были свидания и все остальное, а вот за сердце не брало. А без сердца это вроде как просто спорт. Лучше уж мяч погонять, в таком случае. Девчонки ведь тоже люди, хотят серьезных отношений. Это Димке везет на девушек «легкого» веса. Там программа уже обкатанная – бар, номер в гостинице, пара-тройка встреч в лучшем случае, и «привет-пока»! Осуждать его за это глупо, а у самого так же не получается.

– Ты же знаешь, я хочу, чтобы все по уму было, правильно, – сказал Егор, щурясь от солнца. – Мои родители...

– Твои родители! – фыркнул Димка, но тут же поднял руки в примирительном жесте. – Без обид! Я все понимаю, Гор, но, как бы тебе объяснить... Они у тебя... – он пощелкал пальцами. – Классные, но уже...

– Пожилые? – подсказал Егор.

– Типа да, – вздохнул Дима и тряхнул выгоревшей модной челкой. – Что тебя из детдома взяли – за это им респект и уважуха. Но в их возрасте уже внуков женят.

– У всех по-разному бывает.

– Они тебе свободы не дают, вот. Ты же врач и знаешь, почему детей надо заводить по молодости. Чтобы еще самому не забыть, каково это. А чем старше становишься, тем больше занудства появляется.

– Заводят собак и кошек, – вяло отмахнулся Егор.

– Во-во, и я о том. Скучный ты стал, как старый кот.

Димка поднялся, потянулся и пошлепал от того места, где они лежали. Егор следил за ним, прикрывшись ладонью от солнца. С каждым его шагом внутри Егора что-то нервно дергалось и отдавалось в висках. Сглотнув сухой ком в горле, Столетов почувствовал, как по телу пробежала дрожь и сперло дыхание – Димка остановился у самого края крыши и раскинул руки.

Егор не выдержал, опустил голову и медленно выдохнул. Ему хотелось крикнуть другу, что тот идиот, но язык словно прирос к гортани. Когда Егор вновь поднял голову, Димки уже не было...

– Черт! – Столетов подорвался с места и в один рывок преодолел эти несколько метров. Нагретый шифер обжигал ступни, но Егор этого не чувствовал. Просто не мог чувствовать, потому что должен был сделать еще один, последний шаг и посмотреть вниз. То, что до этого дергалось внутри, вдруг тоненько взвизгнуло и оборвалось... – Димон? – хрипло прошептал он и схватился за голову. По спине заструился холодный пот, а живот стянуло будто сырым кожаным ремнем.

– Пиво будешь?

Егор медленно повернул голову и уставился на Диму. Тот, прислонившись к трубе дымохода и сложив на груди руки, смотрел на него и улыбался.

– Ты... ты...

– Саечка за испуг! Пиво уже нагрелось, давай, а?

Егор подлетел к другу и вцепился в его плечи:

– Гад! Скотина! Да я тебя...

– Адреналин чувствуешь? – заржал Димка, уворачиваясь от шлепков. – Эмоции наше все, Гэр! Поехали к девчонкам! Я тебя с такими познакомлю, что...

– Да пошел ты! Нескучный человек! У меня смена вечером, и вообще... Мне домой надо.

– Дурак ты, Столетов, и ничего в этой жизни не понимаешь...

...Егор очнулся. Его рука была зажата между горячими ладонями девушки. Ее дыхание уже успокоилось, да и трясучка прошла. Осторожно вытянув руку, Столетов поднялся и поправил одеяло.

Кажется, на сегодня адреналина ему хватило.

Он залез обратно на печь и лег на живот, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Эти игры не для него. А тот факт, что журналистка явилась неспроста, только подтверждал его убеждение.

Плавные изгибы, неясные мотивы

Варя просыпалась долго, то выныривая из мутного сна, то вновь погружаясь в вязкое полуосознанное состояние. Обрывочные видения еще руководили ее разумом, но слух и обоняние уже вовсю «сканировали» происходящее – шаги, какая-то возня, непонятные звуки...

Открыв глаза, Варя уперлась взглядом в пятно на стене – продолговатое и темное, какие всегда бывают на бревнах. Ну да, она же на Сладком...

– Черт! – откинув одеяло, она заворочалась, заскрипела пружинами и, наконец, огляделась.

У входной двери, рядом с несколькими поленьями, лежал снег. Шаркающий звук повторился, отчего внутри нее все испуганно сжалось.

Варвара утопила лицо в ладонях и с силой нажала на веки, чтобы окончательно прийти в себя. То, что произошло с ней накануне, вдруг со всей ясностью предстало перед ней, будто на экране телевизора – вот она идет по озеру в мутном свете луны, с неба падают снежинки, и совсем скоро эти милые создания превращаются в сильнейший снегопад, помноженный на ледяной ветер. Сказка заканчивается, обернувшись могильным холодом и ужасом. А ведь она почти смирилась вчера со своей участью, иначе как назвать то сонное состояние, которое ею овладело? Тепло так быстро покидало ее тело, что Варе казалось, что она различает, как остатки его улетучиваются вместе с ее дыханием. Ужасно и больно было осознавать теперь всю глупость своего поступка. И самое удивительное, что это он ее спас! Но как? Откуда Столетов взялся на озере в такой час?

В доме царил полумрак. Варя поежилась – одеяло показалось ей влажным, и пахло от него слежавшимся сеном. Заглянув под него, она обнаружила себя полураздетой, и кровь тут же прилила к щекам. Взгляд Вари заметался по комнате, выхватывая немудреную мебель, деревянные полки со старыми книгами и высокие мужские ботинки, которые стояли у стола.

– Где мои штаны? – прошептала Варя и вылезла из кровати.

Тело немного ломило, кожу саднило, но в целом, Варя чувствовала себя вполне сносно для той ситуации, в которой оказалась. Конечно, никогда прежде ей не приходилось замерзать, и повторять подобный опыт она, разумеется, не планировала, однако страх все еще ее не отпускал. Не из-за возможной болезни, а по причине того, что она оказалась в чужом доме в таком виде... А уж если быть точнее, то в кровати Егора Столетова.

Он не был ей неприятен в том смысле, который вкладывают в это слово. Но то, что она испытывала к нему в своих мыслях, все же казалось ей чем-то запретным, неправильным, а потому пугающим. Получается, он раздевал ее, трогал, смотрел...

Варвара вцепилась в края свитера и, натянув его на бедра, на цыпочках пробежалась по комнате в поисках недостающей одежды. В комнате не было даже зеркала! Конечно, зачем оно этому мрачному мужику? Поди разбил его в приступе злости, глядя на самого себя!

Внезапно дверь распахнулась, и Варвара замерла посреди комнаты, приподняв одну ногу, будто цапля.

Запорошенный с головы до ног снегом, Столетов стащил шапку, бросил ее на низкую лавку, затем повернулся и тоже застыл.