Возвращение домой (СИ) - Кобзева Ольга - Страница 53

— А я ее уже видел! — похвастался Шад. — Правда издалека и внутрь не заходил. А еще я совсем ничему не научился за последнее время, другие будут надо мной смеяться. — Резко погрустнел мальчик.

— Ты этот пессимизм брось! — строго наказала ему. — Окружающие относятся к нам так, как мы сами того заслуживаем. Нужно поступать по совести, тогда ты будешь знать что и стыдиться тебе нечего. В этом случае, что бы ты не услышал, всегда будешь уверен, что это неправда, а ложь не сможет тебя огорчить.

— Ты хорошая. — Снова прижался ко мне ребенок. — Я тебя очень люблю. — А я в этот момент поняла, что буду за него бороться до последней капли крови и больше никому не отдам! Не знаю, что у них тут за законы, как можно выйти из одной стаи и перейти в другую, но, если для этого нужно будет убить Василину, что причинила этому чудесному мальчику столько страданий, я это сделаю. Просто не смогу снова отдать его той, что легко готова была пожертвовать его жизнью, той, что десять лет продержала взаперти собственного сына в угоду общественному мнению. Шад — мой сын! И я буду за него сражаться.

— И я тебя люблю, мой хороший. Как же я по тебе скучала!

Зияна, к счастью, поправилась. Сначала мне немного неловко было смотреть девушке в глаза, стыдно, что не смогла ее защитить в собственном доме. А девушка, оказывается, тоже переживала, надумала, что сама виновата в сложившейся ситуации, будто бы вела себя неподобающе с моей гостьей. Мы поговорили открыто и прямо, выяснили все спорные моменты, обнялись и даже поплакали немножко. Владис застал нас как раз в этот момент. Мы все вместе провели остаток вечера, попивая ароматный взвар с чудесными подорожниками Зияны. Вот как мне без нее обходиться, когда они с ольфом пройдут обряд? Я не стала высказывать опасения вслух, не желая смущать эту парочку. Они ведь не объявляли о своих отношениях, но и скрывали их крайне неумело. Владис то и дело брал смущающуюся Зияну за руку, подкладывал ей самый румяный подорожник, подливал напиток. Касался ее время от времени. Со стороны очевидно, что ольф влюблен.

Шад уже сладко спал, я поправила ему одеяло, поцеловала теплую со сна щечку и тихонько прикрыла дверь. Сама же решила немного полюбоваться небом. Кольца Лираса разгорелись в полную силу, сияли и переливались всеми цветами радуги. Даже проживи я в этом мире тысячу лет вряд ли перестану удивляться красоте природного явления. Благодаря тому, что я смотрела в небо смогла рассмотреть точку вдалеке. К поселению быстро приближался какой-то лиран. Кто бы это мог быть? Пока я решала, вернуться ли в дом, позвать ли на помощь или справлюсь сама, неподалеку приземлилась крупная, стального цвета лирана — лиресса Аргидис. Поведя головой из стороны в сторону, неспешно осматриваясь, лиресса вернула человеческий облик.

— Лиресса, — поприветствовала я ее наклоном головы. — Что привело вас в Муравейник?

— Я много лет не выбиралась из своего укрытия. — Сообщила она. — Но сейчас сидеть и бездействовать выше моих сил.

— О чем вы говорите? — насторожилась я.

— Ты должна его спасти! — просительно, но в то же время уверенно заявила лирана. — Я долго просидела в своем доме, прячась от мира, но я никогда не прощу себе, если из-за моего малодушия пострадает мой сын.

— Вы о Рейнхарде?

— Да, о нем. Не слушай никого! — приблизившись к мне вплотную, громко зашептала женщина. — Ты должна быть с ним! Прямо сейчас. Они не понимают, что делают. — Покачала она головой. — Это неправильно, так не должно быть!

— Я вас не понимаю, — отступила я на шаг. Воздуха вдруг стало катастрофически мало, сердце сдавило тисками паника.

— Нельзя медлить! Больше нельзя! Сейчас! Ты должна лететь к нему прямо сейчас!

— Лиресса, пойдемте в дом. Вы должны немного успокоиться и все мне объяснить.

— Ты не понимаешь! — истово зашептала лирана. — Связь истончается! Она вот-вот порвется! Времени почти не осталось!

— Что я должна делать? — спросила осипшим вдруг голосом.

— Лети к нему. Спеши. Шанс еще есть.

Я оставила записку только Шаду. Написала, что нужна его будущему папе, что люблю его и скоро вернусь. А еще, что он должен в меня верить и молиться великой Атахайе — богине-заступнице за меня. Выдвинулась в путь той же ночью. Несколько часов мы с Аргидис разрабатывали план, как мне попасть в Рангхорт. Задача не из самых простых, но когда на твоей стороне провидица все становится чуточку легче.

Мне пришлось пересечь Охровое море. Ночью, несмотря на мое усилившееся зрение, все, что я видела — темные, почти черные бесконечные воды. В какой-то момент даже стало казаться, что я летаю по кругу, и это огромное море никогда не закончится. Аргидис предупреждала об этом, лирана подробно указала, куда мне лететь. Стараясь держаться нужного направления, я вскоре достигла суши. Рассвело. Продвигалась вперед согласно той небольшой карте, что набросала женщина и вскоре стала пролетать небольшие поселения, разбросанные по степи.

Первое, что бросалось в глаза — никакой войны. Никаких раненых, больных, атакующих и обороняющихся. Допустим, войны бывают разные, экономические, например, когда кровь не хлещет, но пострадавшие все же есть. Нужное мне поселение трорков, на первый взгляд жило вполне мирной жизнью. Кое-какой информацией об этих существах я владела, но на уровне слухов, рассказов тех, кто тоже слышал такие же рассказы. Сейчас же у меня была возможность удостовериться во всем самой.

Трорки живут общинами, насколько я знаю. Кочевники по своей сути они переходят с места на место в негостеприимных засушливых степях Рангхорта. Это еще не пустыня, но уже не зеленый лужок. Жаркое палящее солнце круглый год, дожди только в сезон, да и то нечасто. Трорки не землепашцы, живут они охотой и собирательством, а также скотоводством, перегоняя за собой стада крупных животных, от которых получают молоко, мясо и шерсть.

Поскольку животным постоянно требуются новые пастбища, трорки вынуждены до нескольких раз за год перемещаться с места на место. Жилищем кочевым племенам служат легковозводимые конструкции, покрытые шерстью тех самых животных, что-то вроде палаток. Палатки в основном совсем крохотные, не больше двух-трех метров в диаметре, но посреди деревни, неподалеку от огромного кострища разместилась громадная палатка, выполненная в форме Ш. Этакий палаточный дворец.

Я облетела лагерь, держась очень высоко, чтобы с земли никто не сумел меня заметить, зато теперь имела хоть какое-то представление о месте, куда мне нужно попасть. Дурная мысль, что я увижу Рейнхарда с воздуха, мелькала, конечно, в голове, но надежд на это я не питала. Удалившись от лагеря на приличное расстояние, я вернула человеческий облик.

Действовала, строго следуя предупреждениям и советам Аргидис. Трорки всегда выставляют дозорных, не нужно, чтобы они заподозрили во мне лирану. Мы с провидицей продумали легенду, согласно которой я простая человеческая женщина со скудной сумой за плечом, в бедной одежде спаслась бегством от мужа-тирана. Тонкий момент — как я смогла пересечь охровое море, ведь люди в Рангхорте не живут. Сами трорки либо переплывают море на больших весельных кораблях, либо обходят по суше, часть пути преодолевая через самую настоящую пустыню. Можно поспорить, какой путь опаснее, поскольку и там, и там путников подстерегает множество опасностей. Охровое море кишит хищными тварями. К счастью, посмотреть лично мне не довелось, но в книгах встречались живописные картинки. Хищные существа редко поднимались с глубины, но, привлеченные сладким женским запахом, атаковали хрупкое судно. По этой причине женщины-трорки практически никогда не покидают степей. На судна женщин не берут уже очень давно, как только проследили взаимосвязь между нападениями хищников и нахождением барышень на борту, а путешествие через пустыню выдерживал не каждый крепкий мужчина, куда уж слабой самке.

Пустыню обычно пересекали большими организованными группами, под предводительством опытного проводника, защищаясь от палящего солнца под глубокими капюшонами и легкой одеждой, закрывающей каждый сантиметр кожи. На ногах обязательно высокая обувь из кожи моларов — крупных животных, составляющих основу каждого стада трорков. Молары — первый источник молока и шерсти. Их редко забивают на мясо, только в случае голода или болезни животного. Молары словно члены общины. Почти священны. Высокая обувь необходима, так как в песках великой пустыни можно наткнуться на мелких опасных насекомых — льи, что-то вроде крупных пауков. Их укусы могут быть смертельны, особенно в условиях обезвоживания, когда организм особенно уязвим перед ядом. Но и это не все опасности пустыни. В ней легко можно заблудиться. Пески все время заводят не туда, поэтому перед каждым походом трорки задабривают Рехтера, принося ему в жертву молара. Это словно жертвовать ребенка, повторюсь, трорки очень дорожат этими животными.