Космонавт. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс - Страница 40

Ведь Ершов не просто так появился на набережной. Он ждал меня. Значит, следил. Или ему кто-то приказал.

И почему он так уверен, что я во что-то лезу или влезу? Может, просто хочет, чтобы я не совал нос в дела, которые меня не касаются? Например, в расследование. Или знает что-то, о чём я даже не догадываюсь?

В голове крутились эти мысли, пока я шёл по улицам города. Волгоград жил своей жизнью, а я пытался понять, что же на самом деле означала эта встреча на набережной.

После прогулки по городу, я вернулся в расположение училища строго к назначенному сроку. Часовой на КПП проверил мою увольнительную, сверил время и кивком разрешил пройти. В казарме я переоделся в повседневную форму, аккуратно сложил парадный китель, а билеты в театр убрал в конверты, чтобы не помять. Оставалось только вручить их Наталье — как и обещал. Свои билеты я убрал в тумбочку.

Поправив форму перед зеркалом, я мысленно прокрутил планы на оставшийся день. Впереди меня ждала самоподготовка. Нужно доработать конспекты и выделить ряд непонятных моментов.

Ещё сегодня нас ждала очередная тренировка с Гаджиевым, а вечером в клубе училища покажут фильм «Отец солдата». Сходить нужно обязательно, ведь политрук наверняка потребует написать рецензию в стенгазету. В прошлой жизни я смотрел этот фильм — картина сильная, про войну. Но детали давно уже стёрлись из памяти.

Выходило так, что свободное время у меня было только сейчас. Полчаса — не более. Поэтому я решил сходить в санчасть и отдать Наталье билеты, чтобы поскорее закрыть этот вопрос.

Я вышел из казармы, поправив ремень и фуражку. В выходной день территория училища казалась непривычно тихой — большинство курсантов ещё не вернулись с увольнительных. Только дневальные на постах да дежурный по училищу патрулировали дорожки.

К санчасти вела узкая дорожка, обсаженная молодыми деревьями. Здание стояло чуть в стороне от главных построек — одноэтажное, с большими окнами и свежим зелёным козырьком над входом. На двери красовался красный крест, выкрашенный ещё в конце января.

Войдя внутрь, я увидел дежурного, сидевшего за столом у входа с журналом посещений.

— Курсант Громов, — представился я, снимая фуражку. — Разрешите пройти к медсестре Наталье Михайловне?

Дежурный поднял на меня усталые глаза, взял ручку:

— По какому вопросу? — спросил он. — У них скоро обход.

— По личному, товарищ дежурный.

Он хмыкнул, открывая журнал:

— Личное… Здесь у нас личного не бывает. Записывайся: фамилия, время, цель визита.

Я аккуратно вписал в журнал: «Громов С. В., 13:45, передача документов». Дежурный проверил запись и кивнул:

— Проходи. Наталья Михайловна в процедурной должна сейчас быть. Только не задерживайся.

— Есть, — ответил я и направился по знакомому коридору, пахнущему лекарствами и хлорамином.

В коридоре было пусто. Видимо, большинство медиков разошлись по своим делам. Дверь в перевязочную была приоткрыта. Осторожно постучав, я заглянул внутрь.

Наталья сидела за столом, склонившись над медицинскими картами. Луч солнца пробивался сквозь тюль и играл в ее светлых волосах, собранных в аккуратный пучок. На белом халате поблескивал комсомольский значок.

— Наталья Михайловна, — окликнул я её, слегка кашлянув в кулак, чтобы не напугать.

Она подняла голову, и лицо её озарилось улыбкой.

— Сергей! — воскликнула она, откладывая ручку и отодвигая журнал в сторону. — Какой приятный сюрприз! Я думала, вы сегодня будете заняты весь день.

— Увольнительная была, — объяснил я, оставаясь у порога. — В город ездил. Можно войти на минуту?

— Конечно, проходите! — Наталья поспешно прошла к стулу и убрала с него папки с бумагами. — Садитесь. Как проходят ваши тренировки? Готовитесь к соревнованиям?

— Всё хорошо, готовимся, — проговорил я, присаживаясь на стул. — Капитан Гаджиев гоняет нас по полной программе. Но вообще я по делу. Помните наш уговор? Вы меня пускаете к моему товарищу, а я вам обещал театр.

Глаза у Наташи сразу же загорелись любопытством. Она придвинулась ближе, положив руки на стол ладонями вверх, как бы говоря: Ну же, не томи.

— Конечно, помню, — ответила она. — Полагаю, вы достали билеты?

Я молча кивнул и полез во внутренний карман. Достав конверт с билетами, положил его перед ней на стол.

— Вот, двенадцатого марта, «Трехгрошовая опера». Партер, восьмой ряд. Как и обещал.

Она подтянула конверт к себе, торопливо открыла и вытащила билеты. Взглянула на дату, место — и вдруг вскрикнула от восторга, всплеснув руками.

— Сергей, да ты волшебник! — воскликнула она, переходя на «ты». — Это же лучшая постановка сезона! Все билеты разобрали еще месяц назад! Как ты…

И прежде чем я успел что-то сказать, она бросилась ко мне, обвила руками шею и крепко прижалась. Я так и застыл на стуле, не зная, как реагировать. Но длилось это недолго. Аккуратно, но твёрдо я убрал её руки от своей шеи и слегка отстранился.

— Ой, прости, — пролепетала Наташа без капли смущения в голосе и, выпрямившись, прошла к столу.

Там она покопалась в папках, журналах и тетрадях. Выудив одну из из тетрадок, она открыла её и, найдя нужную страницу, пробежалась по ней взглядом.

— Ну вот, теперь всё отлично! — радостно прошептала она, закрывая тетрадь. — Во сколько ты за мной зайдёшь? Я как раз в этот день с утра дежурю, но к шести освобожусь…

Тут до меня наконец дошло. Попадос! Нет, Наталья девушка вне всяких сомнений весьма привлекательная, но есть нюансы. Во-первых, Андрей. Если бы я не знал о его чувствах, мог бы ещё дать делу ход. Но терять друга ради разовой интрижки? Нет уж, не хочется. Во-вторых, Катя. А это как раз та причина из-за которой с Наташей не может быть ничего серьёзного.

— Наталья… — начал я аккуратно, подбирая слова, а затем плюнул и решил говорить прямо, как и привык. — С чего ты решила, что мы идём вместе?

Девушка замерла, улыбка медленно сползла с её лица.

— Я обещал тебе билет — вот он. Даже два, — я встал со стула. Ты можешь пойти с подругой, можешь с мамой… да с кем угодно можешь сходить. Но не со мной. У меня девушка есть и я ценю наши с ней отношения. К тому же Андрей говорил, что у вас с ним отношения наладились.

Пока я говорил, Наталья хмурилась, губы поджались, глаза сузились. Потом она резко тряхнула головой, будто отгоняя глупые мысли.

— Ну… я, кажется, не так вас поняла, товарищ курсант, — проговорила она, и на этот раз её голос звучал уже куда прохладнее. — А что касается Андрея… — она безразлично пожала плечами, — это моя работа. Следить за пациентами, — добавила она спустя недолгую паузу.

Я кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Замечательно, что недоразумение разрешилось. Теперь всё всем понятно. Я прав?

— Да, — коротко ответила Наталья, отворачиваясь. — Прошу прощения, но мне пора работать. Благодарю за билеты.

— Не буду мешать, — вежливо сказал я и, повернувшись, направился к выходу.

В коридоре я задержался на секунду, услышав за спиной негромкий звук — будто что-то упало. Но оборачиваться и проверять что произошло я не стал.

Санчасть.

Наталья.

Дверь захлопнулась за Громовым с глухим стуком. Наталья застыла на месте, сжимая в руках билеты, которые он принёс. Пальцы её дрожали от ярости, а в глазах блестели слёзы обиды.

— Девушка есть, говоришь… — прошипела она сквозь зубы и резко швырнула в стену календарь-перевёртыш. Металлический предмет с грохотом ударился о стену, отскочил и свалился за шкаф с медикаментами.

Наталья тяжело дышала, раздувая ноздри. Прядь волос выбилась из аккуратной причёски и упала на лицо. Девушка с раздражением сдула её, но та тут же вернулась обратно.

— Подумаешь, девушка! Не жена же! — продолжала она шипеть себе под нос.

Наталья не привыкла к отказам.

Ещё в школе она усвоила правило: если что-то нужно — надо брать. Не просить, не ждать, а брать. Мать умерла рано, отец, заменив ей обоих родителей, не мог отказать ни в чём. Игрушки, платья, поездки — всё было её. А потом появились мальчики. Сначала одноклассники, затем студенты, теперь курсанты. Они смотрели на неё так, будто она была недосягаема, и это льстило. Но главное — они подчинялись. Все, кроме этого чёртова Громова. И это бесило.