Аксиомы, леммы, теоремы. Стихотворения, баллады, переводы - Клугер Даниэль Мусеевич - Страница 19

Леди Удача

Она носила мужской костюм

И горький ветер любила.

А если в шторм заливало трюм,

От помпы не отходила.

Ее дружком был Безумный Джек,

Над ним смеялась фортуна.

Их брачным ложем стал квотердек,

А домом — старая шхуна.

В мелькании частом смертельных сцен

И Барбадос, и Майорка

Рукоплескали Кровавой Энн,

Отчаянной Энн из Корка.

И пленных пустив на дно по доске,

С улыбкой почти невинной

Бросала она: «Не лежал бы в песке,

Когда бы ты был мужчиной!!»

Но скрыла удача свое лицо,

Случается так от века:

Четыре фрегата взяли в кольцо

Посудину Энн и Джека.

Она же в тюрьме повторяла одно,

Простившись с морской пучиной:

«Ушел бы ты вместе со мною на дно,

Когда бы ты был мужчиной!»

Был суд над ними и прост, и скор.

Красотка твердила горько,

Что смерть — пустяк, но петля — позор,

На совести Джека только:

«Проигран был нами последний бой,

И трусость тому причиной.

В петле не плясали бы мы с тобой,

Когда б я была мужчиной!»

Коснулось солнце тюремных стен,

Пришел капеллан-калека.

Повесили в полдень красотку Энн

И рядом — беднягу Джека.

...Последний вздох, предсмертный восторг,

И близкого моря запах...

Безумный Джек глядит на восток,

Кровавая Энн — на запад.

Энн (Анна) Бонни — пиратка, подруга пиратского капитана Джека Рокхэма. После вынесения смертного приговора ей и ее мужу она презрительно бросила Рокхэму: «Если бы ты вел себя как мужчина, то не висел бы в петле, как собака!»

Картуш

Забаву королевскую

Увидеть в свой черед

С утра на площадь Гревскую

Торопится народ.

Закрыли лавки хлебные,

А винные снесли,

И девки непотребные

Платочки запасли.

И пацаны неистовы

Пронзительно свистят,

Уже прево и приставы

На площади стоят.

Карманники не чванятся,

Надеются на куш.

Без головы останется

Сегодня вор Картуш.

Под балдахином — сам король

В волнистом парике.

Особую играет роль

Платок в его руке.

Платком взмахнет небрежно он —

Поднимется топор,

И городской палач Сансон

Исполнит приговор.

Уж солнце начинает печь

И жарок небосвод.

«Пора бы голову отсечь!» —

Волнуется народ.

Вбежал тюремщик д’Ожерон,

И сообщил сей муж,

Что вдрабадан палач Сансон

И смылся вор Картуш.

И сразу новость, будто стриж

(Я слышал разговор):

«Успел обчистить весь Париж

Картуш, веселый вор!»

И прежде, чем уйти в бега, —

Я слухов не люблю, —

Но говорят, что он рога

Наставил королю!

...Но что за скрип раздался вдруг

И кто его зовет?

«Вставай, Картуш, любезный друг,

Пора на эшафот!»

«Восходит солнце, я гляжу.

Пойдем, дружок Сансон.

Я по дороге расскажу,

Какой мне снился сон...»

Картуш — прозвище одного из самых знаменитых французских преступников XVIII века Луи-Доминика Бургиньона. Долгое время считался неуловимым, создал настоящее преступное сообщество, насчитывавшее более 2000 человек — с собственной разведкой и контрразведкой. В конце концов, был пойман и казнен в Париже, на Гревской площади. Несмотря на обилие преступлений, в глазах простого люда он был своеобразным городским Робин Гудом.

Из книги «И восстанет ветер»

Баллада о затерянной деревне

Вента Приета

Индейцы Вéнта Приéта читают Талмуд и Тору.

Орлиные перья гордо качаются в такт словам.

Когда-то предпочитали неспешному разговору

Сражения, споры, ссоры, набеги немолчный гам.

Солдаты и землепашцы, ацтеки, а может, майя,

Бежали от шпаг и пушек, от страшной судьбы своей.