Аксиомы, леммы, теоремы. Стихотворения, баллады, переводы - Клугер Даниэль Мусеевич - Страница 16

Белой рекою текут облака.

Тают и гаснут огни на бегу.

Белые руки на белом снегу...

Гомер

Илиада

Если бы дали мне боги железную глотку,

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Если бы дали мне боги железные пальцы,

Если бы дали мне боги железную память —

Что ж, и тогда бы я вряд ли сумел перечислить

Всех знаменитых героев, ушедших под Трою.

Разве что их корабли или земли родные,

Может быть, я назову... Предположим — Итака,

Спарта, Афины, Пирей, и Пилос, и Микены...

Ах, да не все ли равно? Ни один не вернулся.

Жених

Невероятный снег

Ложится на ресницы.

Рассвет берет разбег

От призрачной границы.

И в доме тишина

Звенит от нетерпенья.

О, терпкий вкус вина,

И терпкий миг прозренья!

Скользнет украдкой взгляд

От жениха к невесте.

Два сердца невпопад,

Два тела вьются вместе.

Дрожала, так близка —

До выдоха, до стона —

Безумная тоска

Нетронутого лона.

Качается луна,

И голова кружится,

Другие времена,

Растаявшие лица,

Еще придет весна,

И вырвется из плена

Неверная жена,

Прекрасная Елена.

Невеста

Жара и толчея трескучего Пирея,

Однообразный звон полуденных монет.

В портовом кабаке день ото дня трезвеет

Возлюбленная тех, кого, представьте, нет.

Выходит на причал, глядит торговцам в лица.

Считает корабли который год подряд.

Накидка у нее как раненая птица,

И под накидкой тот же свадебный наряд.

Пропали женихи — а может быть, забыли,

Запировали там — недавно ли, давно.

Она устала ждать, она устала — или

Ей надоело пить остывшее вино.

Ей снится по ночам разрушенная Троя,

Чужие голоса смеются вдалеке.

А что же наяву? Хрустальный звон прибоя

И нескольких монет в потертом кошельке.

Одиссей на Итаке

Лохмотьями укутанный скелет,

А может быть, бездомная собака —

Я воротился через двадцать лет

На этот остров именем — Итака.

И топаю теперь, едва дыша,

Нащупываю посохом дорогу.

Ведь сожжена не Троя, а душа,

И путь ведет к последнему порогу.

Я разрушал чужие города

И бросил дерзкий вызов Посейдону,

Громил врагов и угонял стада,

И примерял бессмертного корону.

И что теперь? Сидеть у очага,

И растирать рукою поясницу,

И псам бросать остатки пирога,

И ублажать рассказами царицу?

Не то супруг, не то опять жених.

С другими мне пристало ль состязаться?

Двенадцати колец никто из них

Пронзить не сможет. Можно утешаться.

Раскрутим же по новой колесо —

Почти неуловимое движенье!..

Но Пенелопа — та же Калипсо,

А небеса — земное отраженье...

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Ну кто там опять стучит в окно?

Ведь мы живем

на пятом этаже.

Это ветер...

Белый платок, который

невидимые пальцы выткали

из звездных нитей.

На темно-синем — ветер, ветер...

Зачем он здесь? Зачем

стучит в окна?

здесь,

вдали от асфальта,

от пыли,

ночью — зачем он стучит,

этот ветер?

Открой окно, впусти его

в наш дом.

Ветер, ветер...

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Парики, манжеты, шпоры,