Рыжий: спасти СССР 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 8

— И поэтому ты решила найти подружку во мне? — усмехнулся я. — Нет, ты ничего не подумай. Я вижу в тебе друга. Правда, разделяю все же понятия «друг» и «подружка». Так что ты мне именно что друг.

— Ты не хочешь об этом говорить? — как будто обидевшись, спросила Настя.

— Да нет же. Только в делах любви советчиков быть не может. Тут либо сам шишку на лбу набьешь, либо потом обвинишь в неудачах того, кто давал советы. Но моё мнение такое: Степан — мужчина достойный. А ваша разница в возрасте — это не помеха, — сказал я, улыбнувшись. — Ты не замечаешь, что ты как тот цветочек расцвела? Когда ты была с Жекой, вела себя как серая мышь. Теперь ты бабочка.

— Скажешь тоже… — смутилась Настя.

— Ну такая… моль, — пошутил я, получив удар кулачком в плечо.

— Таракан! — решила вернуть мне.

Как часто мы оглядываемся на то, как будем восприняты в обществе! «Так не делай», «Ты должен»… Общественное мнение важно. Но, на мой взгляд, ещё важнее то, чего именно хочешь ты. А это понять очень сложно.

Но во всем нужна мера. Нельзя самореализоваться не оглядываясь, считая, что все вокруг тебе должны, ну а ты никому. К примеру, я против различных субкультур, в основе которых лежит разрушение общества. Впрочем, обвинять огульно рокеров и прочих хиппи я бы не стал. Это государство не досмотрело, перестало быть актуальным, не распознало и не дало молодым людям того, к чему они могли бы стремиться и ради чего жить.

Если бы не ложь, то сказка стала бы былью, а не пылью. Лгут в Советском Союзе, выходят избранные за рамки системы. Так может систему немного расширить? Какие нахрен «Березки»? Такие магазины должны быть и для простых граждан, пусть там и будет несколько дороже. И так во многом.

— А ты любишь Таню? — неожиданно спросила Настя.

— А ты решила поухлёстывать за мной? — отшутился я.

— Нет. Мне бы со Стёпой ещё разобраться. Но та девушка в ресторане… Лида. Она так смотрела на тебя. А еще она в туалете плакала…

Смотрела… А потом Татьяна устроила мне, вернее, попыталась устроить разборки по этому поводу. Я даже в какой-то момент подумал, что было бы неплохо избавиться и от Тани, и от всех прочих переживаний, связанных с дамочками.

Много эмоциональных сил они требуют. Так что где-то я даже доволен тем, что Таня уже через три дня после своего последнего экзамена отправляется с родителями в Гурзуф на полтора месяца. Пусть отдохнёт. А если найдёт там кого-нибудь, думаю, что я даже и плакать не буду. Да я вообще не буду плакать.

— Я должна тебе сказать, что у меня есть комсомольское задание. Мне поручили присматривать за тобой внимательно и докладывать обо всём, что ты делаешь, как ты дышишь…

— Как хожу в туалет, — продолжил я за Настю.

— Даже это. Товарищ Трошкин вне себя от горя. Будь осторожен. Он явно попробует сделать тебе какую-то пакость. Он нехороший человек. Я даже побаивалась его, пока не стала общаться со Степаном, — призналась комсомолка, вновь потупив глаза.

Наверняка, что-то произошло между Трошкиным и Настей. Не удивлюсь, если на каком-нибудь корпоративе комсомола этот товарищ чего-то добился от нашей комсомолки. Ну да ладно, я не полиция нравов.

— Анатолий Аркадьевич, достаточно вам говорить о комсомольских делах… Если вы о них разговариваете, — в кабинет, чуть ли не с ноги, вошла Марьям Ашотовна и явно язвила. — Через пять минут в кабинете директора.

Сказав это, завуч развернулась, хмыкнула, намекая, что явно не комсомольскими делами мы здесь с Настей занимаемся, и направилась к выходу.

— Пятнадцать минут, — сказал я ей вслед.

Послышалось ещё одно хмыканье, но женщина ушла. Ведёт себя, как будто мы с ней переспали, а теперь она меня застукала с молодой девицей. Хотя тут ревность ещё и заплетается, не обязательно межполового свойства. Завуч явно считала себя своего рода локомотивом училища. А тут я и завертелось…

Естественно, в училище зачитывали газеты до дыр, где было написано, какая наша бурса — самая бурса из всех. Может, я и понял бы Марьям Ашотовну, которая с момента основания училища, с 1959 года, работает здесь. И, надо признать, работает неплохо. Важно, что вовсе работает, в отличие от многих. А тут появляюсь я…

— Знойная женщина Кавказа! — прокомментировал я поведение завуча, когда Ашотовна вышла.

— А она, как и многие, считает, что ты используешь училище в своих целях. Что ещё до нового учебного года можешь уйти от нас, — озвучила мне училищные сплетни Настя.

Я не стал это комментировать, потому что, по сути, так оно и было. Между тем, если нужно идти к директору, то не стоит лишний раз его раздражать, ну или дразнить завуча и дёргать её за ярко-красное платье, служащее как маяк для кораблей. Только наоборот. Оно давно видно издалека, но работники училища не идут на этот свет, а стараются держаться подальше. Марьям Ашотовна каждого второго встречного в училище, кто праздно шатается, обязательно найдёт, чем загрузить.

— Михаил Семёнович, вызывали? — спросил я, заходя в кабинет директора.

Там уже были оба завуча: по учебно-воспитательной работе и по производству.

— Вот появился ты на мою голову! Звонили из Ленфильма…

Я знал, о чём говорил директор. Всё-таки про наше ПТУ решили снять документальное кино. Вернее сказать, насколько я был осведомлён, репортаж в большом документальном фильме про систему профессионально-технического образования в Ленинграде.

— Я не понимаю вашего беспокойства, — искренне развёл я руками в недоумении. — Михаил Семёнович, но под это же можно выбивать дополнительное финансирование, премии. Когда выйдет фильм, это не пройдёт мимо нас. В чём беспокойство?

— А ты… Вы видели, какие пошарпанные стены у нас прямо у входа в училище? А что кусты не пострижены? Штукатурка отлетела, опалубка требует ремонта… — почти кричал директор.

Я задумался, внутренне усмехаясь. Права народная мудрость: мужик не перекрестится, пока гром не грянет.

— Стоит ли говорить о том, что всё это нужно было делать раньше, из года в год? — решительно сказал я. Ашотовна тут же надела очки, будто стараясь рассмотреть меня, такого наглеца, в подробностях.

— Не вам, молодой человек, упрекать. Месяца не проработали! — высказалась завуч.

— Но я знаю, как всё исправить, — не обращая внимания на едкие слова Ашотовны, сказал я.

Моя идея была простой, но деятельной. Учебный год, считай, закончился. В учебных классах занятия не проводятся, осталось только производственное обучение, которое проходит в мастерских, где вполне достаточно навести идеальный порядок, может быть, немного подкрасить батареи.

Так что телевизионщики могут прийти в училище, когда в нем идёт бурная деятельность по ремонту зданий и сооружений. Ведь достаточно даже показать, что ремонт уже идёт, чтобы пошарпанные стены вдруг стали выгодным сюжетом. Мол, учащиеся, ведомые комсомолом, решили помочь с ремонтом и вот красят стены, штукатурят фасады. И время подходящее — лето, пора, когда нужно делать ремонт в учебных заведениях.

А вообще, Ашотовна ведь права. Ещё не проработав и полгода в ПТУ, мне становится здесь тесновато. Да и собирался я использовать училище именно для таких моментов, как старт своей карьеры. Оставалось только провернуть ещё с пяток инициатив, чтобы прочно утвердиться как один из героев сюжетных статей в ленинградских газетах. А, чем чёрт не шутит, вдруг и в союзных изданиях напечатают!

Ну, а деньги на то, чтобы ремонт начать уже сегодня, были. Отец Тани отремонтировал автомобиль училища бесплатно… Хотя, скорее всего, за чей-то другой счёт. Но смету он предоставил, которую почти моментально оплатил Комитет по образованию. Интересно, если бы наше училище не фигурировало на страницах газет, оперативность по оплате ремонта машины была бы такой же?

— Марьям Ашотовна, вы уже утвердили штатное расписание работы кружков? — сменил я тему разговора, когда описал решение возникшей проблемы.

И да, поговорка про то, что инициатива наказывает инициатора, сработала и в этот раз. Мне было поручено заняться закупками строительных материалов и краски. Наверное, директор посчитал, что раз у меня получилось провернуть сделку с ремонтом автомобиля, то я быстро смогу найти в нужном количестве и краску, и цемент, и штукатурку — всё, что нужно для ремонта. Задачка нетривиальная.